Крылья желания (ЛП) - Уайлд Леона - Страница 17

— Нет, они бы этого не сделали.

Нет, нет, нет.

Закирас сжимает мою руку, возвращая меня к реальности, пока слезы текут по моим щекам. Я хочу кричать или уплыть куда-нибудь далеко-далеко отсюда. Закирас — единственное, что сейчас привязывает меня к этому месту, держа в своих надежных объятиях.

— Эхо? — произносит он так нежно, и я замечаю скорбь в его глазах, когда он притягивает меня ближе к себе. — Я буду оберегать тебя.

Мои плечи дрожат от рыданий, когда я отворачиваюсь и прячу лицо на груди Закираса. Я доверяю ему. Он меня защитит.

— Почему? Зачем им это делать?

Закирас крепко сжимает меня, его пальцы нежно перебирают мои волосы, чтобы успокоить.

— И Сагат, и Крэл — хищники. Они не способны испытывать истинное раскаяние за свои действия и не обладают высоким интеллектом, действуя только повинуясь своим инстинктам.

Рыдания становятся сильнее, и я цепляюсь за него, как за спасательный круг, потому что в этом мире он им и является. Впервые тяжесть того, что может произойти, когда Империум узнает, что здесь случилось, душит меня.

Сколько же на самом деле я должна им рассказать?

Яд

Эхо цепляется за мою грудь, рыдая до хрипоты. Я шепчу успокаивающие слова, красивую маленькую ложь, призванную заставить ее чувствовать себя в безопасности, но в глубине души понимаю, что в этом нет никакого смысла. Как только Кугитаури и халифат узнают о здешней жестокости, миру придет конец.

Между Крэл и Нокрис веками не было войны. Теперь, когда они вторглись на нашу территорию, у нас не будет иного выбора, кроме как не проявить к ним ни капли милосердия.

— Эхо, нам следует продолжить осмотр лагеря, — говорю я, поглаживая ее по волосам, пока она шмыгает носом и кивает. — Ты будешь в порядке?

— Я буду в порядке. — Ее голос напряжен и переходит в шепот, но в нем чувствуется явная сила. Меня убивает осознание того, что ее прибытие сюда отняло у нее всё, и в то же время дало мне всё, о чем я когда-либо мечтал.

— Мне нужно найти блок связи. — Она размыкает руки на моей шее, отстраняясь от меня, и вытирает предплечьем капающую из носа слизь. Лицо Эхо красное, в пятнах, и все же на нем читается намек на фальшивую улыбку, которую она несомненно нацепила ради меня.

Пока мы снова обыскиваем лагерь, рука Эхо крепко сжимает мою, словно она боится остаться одна. Когда мы добираемся до большой разорванной палатки, завалившейся набок, она бессильно опускает руку. Приторный запах разложения душит меня, но я знаю, что от тел уже давно избавились.

— Это она, — говорит она, указывая на палатку. — Блок связи должен быть здесь. Ты пойдешь за мной внутрь? — Она кажется такой хрупкой, обхватив себя руками, словно надеясь защитить свои жизненно важные органы.

Снова взяв ее руку в свою, я сжимаю ее.

— Конечно, пойду. — Затем я целую ее в макушку, надеясь успокоить и развеять ее страхи. — Я всегда буду заботиться о тебе, Эхо; ты моя, помнишь?

Эхо снова фальшиво улыбается, кивая головой.

— Я знаю, что ты позаботишься обо мне.

Я в последний раз сжимаю ее руку, и мы бок о бок заходим в палатку. Из-за своего роста я вынужден пригнуть голову, чтобы поместиться, прижимая крылья ближе к телу, чтобы нам обоим хватило места.

Внутри царит полный беспорядок. Несколько больших блестящих предметов разбиты и дымятся, а столы перевернуты вверх дном.

Мелкими, осторожными шагами Эхо пробирается сквозь обломки, отпуская мою руку. Я даю ей пространство, чтобы она могла осмотреться сама, понимая, что видеть всё разрушенным должно быть невыносимо тяжело.

— Здесь спал командир. Он был великим человеком, — мрачно говорит она, проводя руками по перевернутой койке.

Ее плечи на мгновение опускаются, пока я не слышу, как она делает глубокий вдох, снова расправляя их, словно она должна оставаться сильной ради меня.

Показывать свое горе — не слабость, хотя я ничего не говорю, позволяя ей скорбеть так, как ей легче.

— Как ты свяжешься со своими лидерами? — спрашиваю я, следуя за ней, пока она разбирает металлические обломки на полу возле перевернутой койки.

Эхо останавливается, задумчиво морща нос.

— Ну, — говорит она, немного подумав, прежде чем продолжить, — здесь есть техника, которую я могу использовать, чтобы связаться с ними. Если она не сломана.

Внезапно раздается ритмичный стук, сильный и ровный, резонирующий сквозь землю. Моя голова резко поворачивается на звук, когда он перерастает в грохочущий темп. Я узнаю этот звук; это начало боевой песни воинов.

— Эхо, прячься. Сейчас же! — рявкаю я, разворачиваясь на каблуках и выхватывая меч из ножен.

Ее глаза расширяются в замешательстве.

— Что? Почему?

— Живо! — огрызаюсь я, приподнимая полог палатки, чтобы в одиночку выйти на открытое пространство.

Когда я выхожу, свет одинокого лампфира мерцает на одиноком копье. Почему он один?

Я тут же корю себя: мне следовало поискать свой охотничий отряд, прежде чем соваться сюда одному. Эхо сделала меня таким безрассудным, но ради нее я бы снова рискнул всем.

Взмыв в воздух, я смотрю вниз на Крэл на земле, тут же понимая, почему его оставили. У него сломана одна нога, и он прятался в одной из палаток, чтобы защитить себя. Крэл безжалостны и бросают своих раненых, если их травмы слишком серьезны, оставляя их на произвол судьбы или на верную смерть. Как только он исцелится, он сможет вернуться к ним самостоятельно, хотя я никогда не дам ему такого шанса.

Несмотря на свое ослабленное состояние, он стоит с гордостью, сжимая копье и ударяя им о землю, чтобы запугать меня. Крэл — это массивный красный зверь с длинными, спутанными волосами чернильного цвета. Разорванные участки его экзоскелета обнажают сырую плоть под ними. Его левая рука в синяках, а задняя нога грубо перевязана бечевкой.

— Я не проявлю к тебе милосердия, Нокрис! — Он с ревом бьет себя в грудь, пенящаяся слюна брызжет из его рта.

Даже с его ранами, он будет трудным противником. Мне придется использовать все хитрые уловки в моем арсенале, чтобы победить.

— Ты ранен! — кричу я со своего места над ним. — Ты не продержишься долго.

Он бросается на меня, взбешенный тем, что я разоблачил его слабость. Его хвост поднимается, а копье делает выпад вперед, но я идеально рассчитываю время своего пикирования, чтобы полоснуть его по спине. Крика боли не следует, вместо этого его хвост хлещет в мою сторону, чудом не задев меня. Яд из его хвоста мгновенно лишил бы меня сознания.

Крэл вонзает свое копье в небо, и с его наконечника вырывается вспышка синего магического света. Пламя ударяет мне в плечо и опаляет часть крыла. Я кричу, вращаясь в воздухе, чтобы пламя не охватило меня полностью. Оно лишь ошпаривает мою кожу, но боль заставляет меня потерять концентрацию, отвлекая ровно настолько, чтобы воин нанес удар.

Его хвост бьет в мою сторону, и я перекатываюсь, чудом уворачиваясь от него.

— Я чую с тобой самку, Нокрис, — рычит он. — Когда я найду ее, я заставлю тебя смотреть, как я ею пирую.

Ярость вспыхивает в моем животе, поглощая мои чувства. Я бросаюсь к его голове, замахиваясь мечом на его широкую шею. Он оказывается быстрее, чем я ожидал, когда его копье с щелчком перехватывает мой удар.

— Зачем вы здесь? — кричу я, раскручиваясь, прежде чем он успевает нанести удар. — Это не ваша земля!

Смех Крэл громыхает над лагерем, ничуть не умеряя мою нарастающую ярость.

— Мы заберем эту землю себе! — радостно кудахчет он. — Бесплодные земли неплодородны, и мы желаем процветать без помощи ваших жалких Кугитаури!

Понятно, значит, вот оно как. Крэл больше не желают подчиняться правлению халифата. Мы изгнали их в бесплодные земли после последней войны, оказывая им лишь незначительную помощь во время засухи. Их предводитель стал слишком стар, и, возможно, с этой новой демонстрацией силы кто-то, должно быть, узурпировал его власть.

— Мы никогда не позволим вам забрать эту землю! — реву я, поднимаясь еще выше в воздух.