Крылья желания (ЛП) - Уайлд Леона - Страница 5

По моей спине пробегает дрожь помимо моей воли.

— Хочешь сказать, что благодаря тебе у меня в голове теперь навсегда поселился червяк?

— Пока ты жива, килаа. — Он прекращает свои прикосновения, открывая рот, чтобы позволить своему длинному, похожему на хоботок языку развернуться. Он насыщенного темно-синего цвета, и когда он разворачивается, я понимаю, что он в два раза длиннее человеческого. Он двигается, пробуя воздух на вкус, прежде чем втянуться обратно в рот. — Теперь, когда мы понимаем друг друга. Ты уже дважды была близка со мной. — Он наклоняется ближе. Порыв его дыхания касается моего лица. — Я считаю, будет только справедливо, если я получу такую же возможность, не так ли?

— Что ты имеешь в виду? — Мой голос — бездыханный шепот. Внезапно его пальцы впиваются в мой подбородок снизу, притягивая меня ближе. Запах свежеиспеченных сладостей сильнее, чем когда-либо, и я ловлю себя на том, что вдыхаю просто чтобы насладиться им. — Я не была близка с тобой…

Насыщенный, глубокий смешок заполняет пространство между нами. Не успеваю я опомниться, как его лицо оказывается в считанных дюймах от моего. Его пустые белые глаза притягивают меня, мерцая во всех многочисленных огнях леса. Он так великолепен. Каждая частичка его потусторонней красоты держит меня в плену. Не знаю, смогу ли я — или захочу ли — отвести от него взгляд.

— Похоть, которую ты высвободила внутри меня, подобна вышедшей из берегов реке.

Дыхание застревает у меня в горле, когда я моргаю, глядя на него.

— Я не пони…

Его дыхание щекочет мои губы, и мой рот приоткрывается в жажде, чтобы хоть что-то, что угодно, коснулось меня. Вопреки ожиданиям, его длинный тонкий язык ныряет из его рта в мой. Его рот сталкивается с моим в мощном, сокрушительном поцелуе.

Сильная рука обхватывает меня за спину, вжимая в него, пока его язык маневрирует внутри моего рта. Поначалу это нарочито и медленно, так что я могу поддразнивать его своим. Он так похож на человеческий язык, хотя немного у́же и тверже. Мои пальцы сплетаются вокруг его шеи, я стону ему в рот, пока его сладкий запах окутывает все мои чувства.

Его язык проникает глубже, пока я не чувствую, как он постукивает по задней стенке моего горла. У меня рефлекторно возникает рвотный позыв, но он быстро подстраивается для моего комфорта.

Он ускоряет темп. Длинный язык вибрирует у меня во рту. Ощущение просачивается в мое тело, заставляя его реагировать так, словно это секс-игрушка для моего удовольствия. Он пробует на вкус каждый уголок моего рта. Вскоре вибрация становится достаточно некомфортной, чтобы на моих глазах выступили слезы от неприятных ощущений. Пока он прижимает меня к себе, его свободные руки мнут мою задницу грубыми, болезненными толчками.

Жидкий жар скапливается между моих ног, пока вибрации продолжаются. Я так сильно хочу почувствовать это на своей киске, а не в горле. Пока я давлюсь, слюна скапливается и стекает по моему подбородку, и тогда он наконец останавливается.

С легким прощальным щелчком он вытаскивает свой язык из моего рта, оставляя последний поцелуй на моих губах.

— Хорошая девочка. — Все кончено. — Мы закончим это позже, отоки.

Я едва слышу его сквозь свое рваное дыхание. Мои пальцы соскальзывают с пушистого воротника на его шее, и я пытаюсь игнорировать пленительную улыбку на его лице. Я с трудом возвращаю самообладание, вытирая слюну с подбородка дрожащими руками.

Расплата

Ошеломленное выражение, застывшее на ее румяном лице — это зрелище, от которого невозможно оторваться. Мне невероятно трудно сохранять самообладание теперь, когда я могу понимать ее сладкий голос. Я полностью очарован этой крошечной букашкой.

Мой член давит на шов одежды, умоляя, чтобы она к нему прикоснулась. Но я не могу, пока нет.

— К чему это было? — Она продолжает стирать слюну со своих мокрых губ.

Конечно же, она знает.

— Как я уже сказал, ты была близка со мной, поэтому я отплатил тебе тем же, отоки.

Я осторожно приподнимаю ее подбородок одним из своих когтей, заставляя встретиться со мной взглядом. Ее лицо тут же заливается более густым румянцем, и она соблазнительно прикусывает нижнюю губу.

— Почему ты продолжаешь меня так называть? — Она в замешательстве хмурит брови. — Ты меня материшь?

Я ничего не могу с собой поделать. В ответ на ее вопрос я разражаюсь лающим смехом.

— О нет… — выдавливаю я сквозь веселье, — это всего лишь прозвище, чтобы как-то называть тебя, поскольку я не знал твоего имени.

— Меня зовут Эхо, а не отоки? — Она запинается на каждом слоге, совершенно коверкая слово. Я изо всех сил стараюсь не рассмеяться, чтобы избавить ее от смущения.

— Эу-то-ки, — произношу я для нее.

То, как она закатывает глаза, показывая мне белки, просто ужасает. Она намерена показать мне свой страх?

— Как зовут тебя, раз уж мы собираемся давать имена? — Она кладет руку на выставленное бедро, заставляя меня обратить внимание на ее пухлое тело. — Это лучше, чем называть тебя «Мотылек».

— Закирас.

Она слегка мычит, словно решая, сможет ли тоже это выговорить.

— Ты можешь отнести меня обратно в мой лагерь? На моих людей напали, и мне нужно найти свою команду. — Она на мгновение колеблется, покусывая нижнюю губу. — Пожалуйста, Закирас?

Я не могу решить, стоит ли ей солгать, сказав, что отнесу ее туда, куда ей нужно, хотя и знаю, что давать ложную надежду бесполезно.

От побежденного, угрюмого выражения ее лица, когда я отрицательно качаю головой, у меня щемит в груди. Я не могу отвести ее никуда, кроме столицы. Мы не можем позволить уколист умереть в одиночестве или, возможно, разрушить наши земли.

— Тогда каков твой план? Я доверяю тебе только потому, что ты еще не пытался меня съесть. Ты поцеловал меня… — Эхо замолкает, и ее взгляд смущенно метнулся в сторону.

Она говорит так быстро, что трудно уследить за ходом ее мыслей.

— Я забираю тебя к Кугитаури. — Я прочищаю горло, пытаясь вернуть самообладание, когда в памяти вспыхивает воспоминание о ее пальцах на моих крыльях. Я должен вести себя властно и поправить ее. — Что касается поцелуя, то сначала ты прикоснулась ко мне без моего согласия.

Меня ничто не может остановить, когда я наклоняюсь к ней. Я осторожно касаюсь губами раковины ее уха в качестве напоминания о том, что мы еще не закончили играть.

— Так что я имею полное намерение закончить начатое.

Мои пальцы мягко скользят по контурам ее лица, поражаясь тому, какая она мягкая на ощупь. Эхо морщит нос и отбивает мою руку.

— Прекрати, — говорит она, надув губы. — С этого момента между нами ничего не будет. Ты можешь отнести меня обратно в лагерь прямо сейчас. Мне нужно как можно скорее найти свою команду, и Империуму нужно знать, где я. — Она скрещивает руки на груди, как капризный ребенок, притопывая ногой, словно требуя, чтобы я подчинился.

За ее глазами таится закипающая ярость, мерцающая, как лампфир. Я вижу, что она будет упрямиться в этом.

— Я летел большую часть дня и нуждаюсь в отдыхе. Мы поговорим о том, чтобы вернуть тебя обратно тем же путем, позже. А пока нам следует поискать укрытие.

Эхо выдыхает, и ее грозовые глаза разочарованно опускаются.

— На нас напали огромные скорпионы. У них было четыре ноги и экзоскелеты, но их верхняя половина была гуманоидной. Я не знаю, кто они такие, но мне нужно вернуться.

Крэл. Если они в этом замешаны, значит, все ее люди сожраны. Их вид не оставляет выживших. Как Эхо удалось от них спастись?

Я удерживаю в себе это мрачное знание, понимая, что она будет безутешна, когда поймет, что их всех больше нет.

— Мы обсудим это, когда найдем укрытие. — Снова напоминаю я ей. — Я уверен, что ты не хочешь вдыхать запах болота дольше, чем необходимо.

Ее брови сходятся в крайнем разочаровании.

— Как долго нас не будет? Просто отнеси меня обратно, — требует она, вызывающе скрестив руки на груди. — Я отказываюсь идти с тобой.