Тихий уголок - Кунц Дин Рей - Страница 65

Объявили о начале посадки. Силверман поднялся. С учетом происхождения портфелей, их содержимое давало основания заподозрить Джейн в преступной деятельности. Все зависело от развития событий в Лос-Анджелесе. Не исключено, что он не сможет больше тянуть время, так что придется сделать доклад директору и начать официальное расследование.

Он воздерживался от этого не только потому, что верил в Джейн, и не только потому, что, по словам ее свекра, неизвестные типы грозили убить ее ребенка. Слова Ансела Хока об опасности, нависшей над маленьким Трэвисом, после встречи с Бутом Хендриксоном стали звучать более правдоподобно.

Ближе к Лонг-Бич на федеральной трасе номер 405 начали появляться пробки. Даже на полосе для машин с пассажирами движение то останавливалось, то возобновлялось. Джейн перешла на манеру вождения, которая так раздражала ее у других: часто меняла полосы, чтобы быстро миновать скопление машин, втискивалась в первый же просвет на соседней полосе, позволявший выиграть хотя бы сотню ярдов.

Ее подгоняла мысль о том, что тело Овертона с прошлой ночи лежит в его гардеробной. Сначала она убеждала себя, что его не найдут до понедельника. Теперь воображение рисовало десятки сценариев, при которых пропущенная встреча, назначенная на выходные, может привести к приезду озабоченного приятеля. Возможно, известие о смерти адвоката не сразу дойдет до других членов преступного объединения, но если дойдет, Шеннек усилит меры безопасности.

Дугал Трэхерн уже с час изучал спутниковые снимки ранчо Эп-я-в. Иногда он бормотал что-то себе под нос, но с Джейн не заговаривал, пока они не въехали в Инглвуд.

– Сворачивайте на десятую трассу и поезжайте на запад до Тихоокеанской, потом поверните на север.

Немного погодя Джейн свернула на Тихоокеанскую автостраду и поехала мимо парка «Палисейдс», где в среду Нона, мчась на роликах, ударом в пах опрокинула Джимми Рэдберна и укатила с двумя его портфелями. Правда, на этот раз с одной стороны простирался океан, а «Палисейдс» был справа, нависая над шоссе.

– Куда теперь? – спросила она.

Трэхерн назвал адрес в Малибу и наконец вкратце изложил свой план проникновения через контуры безопасности ранчо Эп-я-в. Он не предлагал попасть туда по воздуху, хотя Джейн ожидала, что вертолет все-таки будет задействован. Трэхерн был вертолетчиком сил специального назначения, поэтому она и обратилась к нему.

Но вторая часть плана, казалось, не лезла ни в какие ворота. Джейн пока не сказала об этом. Она уже понимала, что его предложения заслуживают внимательного рассмотрения. Но в ней росло беспокойство: несмотря на проявленный героизм, прекрасное чутье инвестора и управленческие таланты, о которых говорила основанная им бесплатная кухня, психологические проблемы делали Трэхерна далеко не идеальным стратегом.

Натан Силверман припарковал машину, взятую напрокат в аэропорту, в квартале от «Винила», сунул монетку в паркомат и пошел в магазин. До заката оставался почти час, но стальное небо надежно отделяло долину Сан-Фернандо от солнца, и та преждевременно погрузилась в сумерки. Агент у входной двери проверил удостоверение Силвермана, прежде чем пустить его внутрь.

– Все на втором этаже, сэр.

Старинные плакаты в рамочках, висевшие на стенах, и коробки с коллекционными пластинками остались на своих местах. В заднем помещении этого добра оказалось еще больше.

Со второго этажа доносились голоса. Поднявшись, Силверман обнаружил множество предметов мебели и стол, заваленный закусками. Но не было ни компьютеров, ни сканеров, ни других устройств, которые использовались для работы в Темной сети, не было ничего – ни одного удлинителя, ни одной кабельной стяжки.

Здесь работали три агента – знакомый ему Джон Хэрроу из Лос-Анджелесского управления и еще двое, которых он видел впервые. Хэрроу, с седыми, коротко подстриженным волосами, прямой осанкой, в безукоризненно отглаженном костюме и с настороженными манерами, был типичным отставным военным. В качестве начальника группы оперативного реагирования на чрезвычайные ситуации Силверман надзирал, среди прочего, за пятью отделами поведенческого анализа. Второй отдел, занимавшийся киберпреступностью и смежными проблемами, уже около года консультировал Хэрроу по делу Роберта Брэнуика – Джимми Рэдберна.

– За входной дверью следит камера, якобы установленная дорожной службой, – сказал Хэрроу. – Ведется запись телефонных и внутренних разговоров для последующей прослушки. В последние дни навалилось столько дел, что людей для непрерывного наблюдения не хватает, но наши сотрудники регулярно проезжают мимо. Не было оснований полагать, что они смотаются отсюда без обсуждения. Мы бы успели прослушать их до того, как они свернут дело.

Силверман помрачнел:

– Значит, они сбежали спешно, но тайно.

– Да. Словно узнали, что они у нас на крючке. – Он сделал короткую паузу и спросил: – Натан, у вас появился неконтролируемый агент?

Силверман отметил, что Хэрроу сказал не «у нас», а «у вас». Между сотрудниками Бюро всегда существовали тесные, братские отношения, но порой о них предпочитали забывать. Вместо ответа он сказал:

– Самомнение Брэнуика не уступает его уму. Он убежден, что умело скрывает свою личность и один Кипп Гарнер знает, что его настоящее имя не Рэдберн.

– Да. Если только… кто-то его не предупредил.

– Вы его арестовали?

– Нет еще. Час назад мы установили наблюдение за домом в Шерман-Оукс. Хотим повязать всех крыс, прежде чем они разбегутся. И сделать это одновременно, чтобы они не предупредили друг друга.

– Послали спецназ к дому Брэнуика?

– Да. Там нас ждут важные находки и, скорее всего, отчаянное сопротивление. Все хакеры, которые работали здесь, – умницы, но жуткие трусы. Увидят значок и тут же начинают сдавать друг друга. – Он посмотрел на часы. – Начнем с наступлением темноты. Мы собираемся как раз туда.

– Я с вами, – сказал Силверман.

– Если Брэнуик знает, что нам известно его настоящее имя, если он бежал, значит у вас появился неконтролируемый агент.

– Все не так просто, Джон, – сказал Силверман, надеясь, что ему не придется брать свои слова назад. По крайней мере, в ближайшие несколько часов.

Джейн не знала, какую площадь – один акр или три – занимает особняк в Малибу, ясно было лишь одно: это не типовой дом. Стоя снаружи, за стеной, выложенной из камня, Джейн не могла оценить его размеры.

На охраннике, сидевшем в сторожевой будке, были серые свободные брюки, белая рубашка и темно-красный блейзер, покрой которого позволял скрытно носить оружие. Мистера Трэхерна и другого гостя уже ждали. Медные ворота с зеленой патиной закрылись, и они поехали по дорожке, выложенной кварцитовой плиткой.

Участок покрывала роскошная тропическая растительность: финиковые пальмы, королевские пальмы, незнакомые Джейн пальмы, папоротники всевозможных видов. Повсюду росли цветы. Газоны были ровными, как лужайки вокруг лунок на площадке для гольфа.

Дом оказался настоящим чудом из белой штукатурки, стекла и тика, с плавно скругленными углами и террасами, которые, казалось, парят в воздухе. Джейн остановилась на кольце для автомобилей и сказала:

– Ну вот, опять.

– Вы уже бывали здесь? – спросил Трэхерн.

– Нет. Я говорю – опять богачи. Неужели им нет числа?

– Этот вам понравится. Он из Сан-Диего. Уделяет массу времени добрым делам, с которыми я прихожу…

– Половина всех благотворителей – это замаскированные злодеи.

– Уделяет массу времени добрым делам, с которыми я прихожу, – повторил Трэхерн. – И никогда не хвастается этим.

Входную дверь открыл человек в белых туфлях, белых свободных брюках и со вкусом подобранной белой гавайской рубашке: ее украшал только контур пальмы, вышитый голубой нитью невероятно бледного оттенка. Джейн приняла его за хозяина, но оказалось, что это неформально одетый дворецкий.