Страшный прапор. Дембель (СИ) - Стрельников Владимир Валериевич - Страница 42

- Так. Сейчас берешь Кнопку, садитесь в его «Зилок», катитесь в Кунград в бабке Варваре. Скажешь ей, чтоб отдала длинную шкатулку, она знает которую. Езжай в Бухару, найди его и отдай. Кнопка, проводишь. Поедете на поезде, в плацкарте. Его не досматривают, апайки такой хай-вай иначе устроят. Найдешь, отдай шкатулку, скажи вира от «общества». Ты баба резкая и умная, договоришься. Кнопка, пригляди чтобы не обидели. Да, не вздумайте сами вскрыть шкатулку. То, что в ней, давно спит, простого человека сразу убьет. Росомаху… предупреждать не надо. Если он так крут – сам разберется.

*****

К безмятежно сидящему здоровенному четырехрукому мужику, спокойно обедающему огромной миской плова, внезапно подошла красивая дама, и спросила: - Я могу присесть? Надо поговорить?

Стоящий за ней, притворяющий скромняшкой громила, хоть и чуть меньших размеров чем четырехрук, тихонько держал в руках добротную, явно старинную шкатулку. Довольно необычную шкатулку, длина ее была намного больше ширины.

Четырехрук неторопливо щелкнул пальцами, из-за чего их столик, и стоящего рядом толстяка окутала мутная серая дымка.

- Так понимаю, что разговор вы хотите приватный? – колдун спокойно откинулся на спинку массивной скамьи. Судя по всему, в отличии от собеседницы, он совершенно не волновался.

- Да, так лучше. «Общество» приносит свои извинения за Митю Физика, и просит принять виру. – По кивку дамы толстяк аккуратно положил шкатулку на стол. Дама аккуратно передвинула шкатулку колдуну.

Тот неторопливо вытер руки вафельным полотенцем, отодвинул блюдо с начинающим остывать пловом, и всеми четырьмя руками хитрым способом провел над шкатулкой. Резко, как электросварка, полыхнули камни в перстнях, заставив собеседников прищурится.

- Однако… принимаю. По данному эпизоду разошлись краями. Так, теперь с вами. – И колдун резко выбросил левую верхнюю руку в грудь женщины, и вытащил из неё мерзкого извивающегося червяка. – Вам лет десять назад «сердцеедку» подсадили. Еще годик, и отнесли бы на кладбище. – Червяк оказался в обычной пластиковой бутылке из-под «Ташкентской», а колдун закрутил винтовую пробку и передал поллитровку побледневшей женщине. – Тут за углом старая церковь, зайдите туда и отдайте предстоятелю, попросите замолить. И смените климат, идеально подойдет побережье Балтики, ну. Или Петропавловск-Камчатский, например. Чтобы не холодно и не жарко.

- Чего должна буду? – женщина себя явно пересилила. И взяла бутылку.

- Свидетельницей будете. Как вас звать-величать? – колдун обратился к немного ошеломленному произошедшим толстяку.

- Кнопка, э, Кирилл Тимофеич Клаузенц. – толстяк неуверенно улыбнулся.

А колдун вытащил блокнот, написал резким четким поччерком десяток строк, вырвал лист и передал его Кнопке.

- Надумаете, переходите под меня. Черноты на вас нет, кровь проливали честно, в драке, судя по всему, инициацию произошла лет в двадцать? – толстяк кивнул, а колдун продолжил. – Мне нужны помощники, вы не некрос, но земной дар тоже подойдет. Решитесь, подойдите в облупрМАК, попросите проводить к Капитоновой Марии Федоровне. Отдайте ей записку. Остальное она сделает, а я приеду через два месяца. Решайте.

- И да. - Колдун встал было, но, вспомнив, вытащил из кармана визитницу, и передал даме простую карточку с номерами телефонов. – Земля круглая, трава скользкая. Мало ли, может чего по моей службе всплывет. Тогда звоните.

*****

- Так говоришь, по эпизоду разошлись краями? Это хорошо, надо теперь не пересекаться, а то кровушкой захлебнемся, второй раз Росомаха не простит. Поспрошал я за него. – Плинтус внимательно оглядел Маркизу, и спросил. – Что-то ты как на курорте побывала?

- А мне Росомаха «сердцеедку» выдернул. В бутыль вложил, и велел в соседнею церковь зайти, попросить попа, чтобы замолил. – Маркиза помолчала, и продолжила. – Поп ни «копья» не взял, просто посмотрел так укоризненно. Сказал, что Господь потом по мере моей испытание пошлет. А Росомаха велел быть свидетельницей. Говори, Кнопка.

- Это… Росомаха силен. На груди два алмаза, вон, чуть меньше рюмки, прямо-таки от силы полыхают, и круг такой, с крестиком, из платины. – Толстяк нервно крутил в руках кепку.

- Это «пацифик», символ хиппи. Мол, птичья лапка на земном шаре. - Маркиза уточнила. – Ты по делу говори.

- Так вот, кружок из платины. На руках дюжина перстней с бриллиантами, с хорошую фасолину. Все разноцветные. Артефакты, и очень сильные. Он над шкатулкой руками провел, усмехнулся и согласился. И это… он меня под себя зовет, ему помощники нужны. Ну, и пойду я, Плинтус. Решил так. Ухожу в завязку. – толстяк неожиданно успокоился.

- Да, свидетельствую, все так и было. – Маркиза согласно кивнула. – И вот еще. Росомаха передал. Сказал, мол, земля круглая, трава скользкая, мало ли что.

Она протянула бандиту визитку. Тот молча взял, покрутил, и вопросительно глянул на Маркизу.

- И еще. Он посоветовал климат сменить. Балтика, или Петропавловск-Камчатский. – Маркиза потупилась.

- Росомаха прав, земля круглая. Из нашего штоса на Балтику сложно перебраться, а вот в Петропавловске у меня знакомства найдутся, пристроим тебя. Ну а тебя, Кнопка, общество отпускает. Ты никогда никого не сдавал, ты никому ничего не должен. «Зилок» передай Сухарю, в расчет тебе пара штукарей, и порхай, пташка. Только помни, от тюрьмы и от сумы не зарекайся.

Глава 32

Глава тридцать вторая.

Я несколько дней спокойно бездельничал, так сказать. Ну, пока есть возможность. То есть просчитывал ритуал для получения маме фамилиаров, перегрузил вещи из грота в закинутый вертолетчиками контейнер, потом перевозил его домой к матери.

Уплатил налоги с доставшегося золота. Вот прямо-таки взял и отволок в центральную сберкассу тринадцать слитков золота, тысячу триста полуимпериалов, по двести шестьдесят гиней, соверенов и лянов. Ляны прикольная штука, такие небольшие то ли кораблики, то ли тапочки весом по почти сотне грамм.

Эта сдача наделала шороху среди работниц, в кассу выдернули наряд из милиции, туда же в срочном порядке из Ташкента вызвали наряд из Спецхрана. Ну да, золота за двести кило, хранить в сберкассе просто не рискнули.

Два ковра отдал матери. Вполне себе живые, почти не пользованые персидские ковры. Управление стандартное, ничем, практически, от ковров наших фабрик не отличаются, да и грузоподъемность неплохая. Лишними не будут, отец на рыбалку летать будет, если что.

Один ковер отдал в бухарский отдел МАКа, туда же передал минометы и мины к ним. Бецкий подсуропил, мины оказались с ипритом, та еще морока с боевыми отравляющими веществами оказалась. Но в результате все уничтожили на артиллерийском полигоне за городом, спалив специальным зельем. Проверили, все чисто, просто кус выжженной земли на метр в глубину, ни следа отравы. Что уже хорошо. Боюсь я этой заразы, всерьез боюсь. Потому как ядерное оружие и боевая химия это наиболее опасные для мага вещи, что придумали люди. Потому как это наиболее опасное для людей, а большинство магов все еще люди.

Пушку решил себе оставить. Она прекрасно разбирается для перевозки в тюках, потому разобрал и сложил в контейнер, вместе со снарядами. Поставлю на башне, для солидности. Для антуражу, так сказать. Понты наше все.