Антология фантастики и фэнтези-80. Компиляция. Книги 1-12 (СИ) - Демченко Антон - Страница 111

— Что, удивляешься? — будто спиной почуяв, произнес Дим, открывая дверь в уже знакомую мне гостиную.

— Есть такое дело, — согласился я. — Не ожидал от тебя такой отповеди.

— Ты просто не подумал, — неопределенно повел плечом Дим. — Девчонке этой в Горном еще жить и жить. Будь все по-тихому, никто бы и слова не сказал. Но ведь ты же ее в мой дом на закорках приволок, вас, считай, все мои домочадцы видели. И если бы я не побеспокоился о приличиях, уже завтра твою зазнобу на всех городских углах шлюхой обзывали.

— А то, что я ее «на закорках», по твоему выражению, притащил, это ничего, да? — фыркнул я.

— Мид, ты же дедовы уроки этикета не хуже меня знать должен, — устраиваясь в кресле и указывая мне кивком на соседнее, произнес барон. — Одно дело ситуация: «дама в беде», тут большинством норм приличий можно пренебречь. И на чем ты там привез спасенную, значения не имеет. И совсем другое, когда незамужняя девица, пусть даже и находящаяся без сознания, оказалась в доме неженатого мужчины одна, без присмотра старшей дамы. Тут уж либо ближайшим утром о помолвке объявлять, либо девице можно начинать в Веселом квартале работу подыскивать, все равно, кроме тамошних «мамок», никто ее на службу уже не возьмет. Даже подавальщицей в корчме. А мне, знаешь ли, жениться рановато. Да и Лия твоя совсем не в моем вкусе.

— Вот оно что! — До меня наконец дошло, почему Дим так резко забеспокоился о правилах приличий. — А я уж, грешным делом, решил…

— Что твой бывший носитель… как ты там выражался? Забронзовел, да! — ухмыльнулся барон, но тут же посерьезнел и сменил тему: — Ладно, оставим пока веселье. Рассказывай, что случилось с твоей пассией.

— Говорю же, опоили ее. Как и других пленников. Там, в лагере контрабандистов, теперь натуральное сонное царство. Ни одного бодрствующего человека.

— Та-ак, а они были? Бодрствующие в смысле, — протянул Дим.

— Были, конечно. Охрана. Теперь ее нет. Остались только пленники, так и спят в пещере, — ответил я. — Но их целая дюжина, а горб у меня не казенный.

— Но девицу свою ты на нем все же притащил, — заметил барон.

— Так то ж девица! — развел я руками. — К тому же, как ты выразился: «своя». Та самая, из-за которой я весь этот сыр-бор и затеял. А кроме того, я серьезно рассчитываю поработать с тобой в лаборатории над пробуждающим средством, а без пострадавшего это дохлый номер. Или ты намерен притащить пленников в город как они есть? Не боишься, что среди жителей шум поднимется, когда в ворота начнут въезжать телеги, груженные телами пропавших людей?

— Да куда уж больше, — отмахнулся Дим и, чуть подумав, договорил. — Ладно, будет тебе лаборатория и моя помощь. Но с этим позже. А пока поговорим о другом.

— О как! — удивился я. — Неужто у вас есть проблемы посерьезнее, чем возвращение пленников?

— Есть, как не быть. У нас тут с твоим доносом такие дела завертелись… город до сих пор лихорадит. Томвар со своими братьями настоящую бойню в двух шагах от Ратуши устроил. Предстоятель Горного Дома в том же бою в Свет ушел. Центурий Альвис потерял два десятка своих стражников, а дознаватель Пилам спать не может, так хочет одного ушлого ходока расспросить. И вот это уже действительно серьезно.

— Дела-а, — ошеломленно протянул я, выслушав краткое повествование друга. — А Риберт?

— Взяли Риберта, — отмахнулся Дим. — Половину его охраны братья-рыцари во время штурма покрошили, а вторую, с которой сам Синий на прорыв пошел, стражники телами завалили. Тогда же и святой отец погиб. Прикрыл людей Альвиса от атаки одного из уцелевших Рибертовых колдунов, да сам не уберегся. Схлопотал какую-то чернуху в грудь и за две минуты в Свет ушел. Но самого Синего до подхода рыцарей придержать смог, они его и спеленали вместе с единственным выжившим помощником. Тоже, кстати, колдуном оказался, и неслабым. Не будь у людей Томвара цепей из освященного железа, вырвался бы.

— Риберт или помощник его? — не понял я. Барон в ответ усмехнулся.

— Оба. Счастье еще, что томарцы не разбирались, кого чем вязать, обоих одной цепью сковали, так что Риберт и дернуться не успел. Сомлел в момент, так и определили, что он сам с чернотой не дурак побаловаться. Вот и отдыхает теперь эта парочка в Домском узилище в ожидании трибунала. В общем, единственным, абсолютно довольным человеком в этой ситуации, оказался городской казначей. Он с тремя своими помощниками, по-моему, до сих пор подсчитывает стоимость конфиската, изъятого в доме и на складе Синего. Но ты не о том думаешь, друг мой. С проблемами, вызванными Рибертом и его людьми, город теперь и сам справится как-нибудь. А тебя больше должен беспокоить интерес Пилама к твоей персоне. Он ведь не просто поговорить с тобой хочет. До начала облавы, дознаватель вообще радел за то, чтоб немедленно отдать тебя под суд по подозрению в убийстве доброго горожанина, корчмаря Биггена. Но предстоятель Дома его окоротил, обещав жильцу Горного, ходоку Миду Реданергу, защиту Церкви в том случае, если сам жилец не будет уличен храмовой проверкой в служении Тьме, а его донос на купца Риберта оправдается.

— Ну так он и оправдался, правильно? — нахмурился я, несколько недовольный тем, как он обозвал мою записку. Да и упоминание о том, что я стал жильцом Горного… впрочем, с этим можно и позже разобраться. Прав Дим, не до того сейчас, есть вещи и поважнее.

— С этим никто и не спорит, — кивнул барон. — Одна проблема: свое обещание святой отец сдержать уже никак не сможет. А кроме него, в Горном Доме нет ни одного рукоположенного служителя. Соответственно, даже если мы с Томваром и центурием Альвисом выступим за исполнение последней воли предстоятеля, это ничего не даст. Провести твою проверку на соприкосновение с Тьмой никто из оставшихся в Доме служителей не сможет физически. Тут ведь одной литургией Света не обойтись… помнишь небось отца Тона и его испытания? А значит, не будет и защиты Церкви.

— Хочешь сказать, что в этих условиях дознаватель может вновь вернуться к идее отдать меня под суд? — протянул я.

— Именно, — подтвердил Дим. — Более того, ручаюсь, именно это он и попытается провернуть, и центурий, скорее всего, будет на его стороне. Темные темными, а пойманный душегуб — это всегда плюс бдительной страже, ее главе и ловкому дознавателю. Не смогут они устоять против такого искушения. Уж поверь.

— Значит, Трибунал, да? — вздохнул я.

— Да нет. Тянуть до приезда белых мантий они не станут, — покачал головой Дим. — Во-первых, там может всплыть твое участие в деле… да что там, обязательно всплывет! Ни я, ни Томвар уж точно молчать не станем. А во-вторых, Трибунал не рассматривает дела, в которых нет следа черноты. И уж поверь, Пилам от всей души постарается, чтоб такого следа в деле о смерти корчмаря не было. Более того, на его месте я постарался бы устроить городской суд как можно быстрее. И… тебя в петлю или в лучшем случае на каторгу, дело в архив, награду за поимку коронного злодея в кошель.

— А доказательства? — начал было я, но осекся. Как здесь добываются показания, видел сам… в подвалах у Дима. Сомневаюсь, что имперский дознаватель будет вести допрос иными методами. И что-то мне кажется, что моя выносливость тут не поможет, разве что продлит мучения. А мучиться я вообще не хочу. В принципе.

— Понял, да? — печально усмехнулся Дим. — Сам во всем признаешься, а большего суду и не потребуется.

— И вот чего этот Пилам ко мне прицепился?! Нет чтобы «спасибо» за Риберта сказать… — Я еле слышно выматерился. Друг же только руками развел.

— Работа у него такая, Мид. Ловить убийц, трясунов и воров. А ты, как ни крути, убил того корчмаря.

— Убийцу, Дим. Я убил убийцу. Тварь, ради золота отправившую на тот свет полторы дюжины человек и продавшую темным ни в чем не повинную девчонку только за то, что та услышала его разговор с другим убийцей и работорговцем.

— Но этого, кроме тебя, никто не знает, ведь так? — со вздохом проговорил барон и, помолчав, добавил: — А больше это никому не интересно. Ну, кроме, может быть, той самой Лии. Но что может сделать обычная подавальщица и кто, вообще, будет ее слушать?