Антология фантастики и фэнтези-80. Компиляция. Книги 1-12 (СИ) - Демченко Антон - Страница 116

Любопытство взяло свое, и я, для начала обойдя странное поселение по кругу, решил сунуться в дома без подготовки. В принципе, для такого безалаберного поведения у меня были все причины. Стая хроморонов гарантированно отогнала отсюда всех тварей, а самых нерасторопных наверняка сожрала. К тому же солнце еще высоко, а значит, и потусторонних визитеров можно пока не опасаться. Те предпочитают таиться в темноте и днем обычно не шалят. В общем, риск минимальный.

Первый же обследованный мною дом принес еще больше доказательств относительной «современности» поселка. Черепки битой посуды совсем не походили на заводскую работу. Кустарщина. Как и выцветшие, почти истлевшие обрывки какой-то одежды. Слишком грубая ткань, да и качество… в общем, не хайтек, совсем не хайтек. Мебель тоже не верх искусства. Добротная, тяжелая, с трудом поддающаяся гниению, такой в любом нынешнем деревенском доме немало. У крепких хозяев, конечно. А вот в солидной корчме подобной меблировкой уже побрезгуют. Слишком топорная работа.

Очередное подтверждение гипотезы о налете на поселок я обнаружил в хозяйской спальне, куда попал, перебравшись через обломки развороченной печи. Нет, никаких иссохших скелетов в расползающейся одежде здесь не было. Точнее, может быть, именно тут хозяев дома и убили, но обитатели Пустошей наверняка добрались до их тел еще до того, как кровь впиталась в доски пола. Зато о налете отчетливо говорили обломки разнесенной в хлам мебели да пара рассохшихся сундуков, стоящих у одной из стен, зияли пустотой. Зато пол был устлан обломками крышек и обрывками сгнившей ткани. Под ногу подвернулся пыльный рулон, явно извлеченный когда-то из сундука, но почему-то не заинтересовавший налетчиков. Подвернулся и разъехался с тихим, еле слышимым треском. Истлел. А ведь когда-то это был панбархат, дорогая и довольно редкая ткань, любимая как городскими модницами, так и спесивыми дворянами, а вот купцы ее не уважают, как я слышал. Считают одежду из подобной ткани признаком мотовства. Даже странно, что разорившие дом бандиты не прихватили эту роскошь с собой, уж за пару-тройку золотых такой рулон точно ушел бы. А он здесь был не один.

И еще одна непонятка, смысл которой тоже не сразу до меня дошел: пока я рыскал по деревне, не видел ни кусочка железа. Сначала я склонен был полагать, что все оно ржой изошло за прошедшие-то годы, но следы вывороченных, буквально с мясом вырванных оконных и дверных петель на сгнивших оконных рамах и дверных косяках говорили о том, что и здесь не все так просто. И ни единого гвоздя на весь поселок, ни косы, ни топора… даже ножей-вилок и то не видно. Да хоть полосы железной!

Чем дольше я шарил по домам, тем больше у меня появлялось вопросов. Например, почему двор одного, неказистого с виду домика выглядит так, словно там два отряда ходоков схлестнулись, в бою не брезгуя ни эликсирами, ни гранатами, ни болтами с начинкой? А у самого большого здания в поселке, добротного, двухэтажного, явно принадлежавшего то ли старосте деревни, то ли еще какому богатому «буратине», вообще никаких следов боя не наблюдается? Словно «гостям» там никто вовсе не сопротивлялся.

А из некоторых домов до сих пор отчетливо тянет Тьмой, как от той же развалюшки, что удивила меня многочисленными следами давнего боя. При этом источника этих эманаций мне отыскать так и не удалось. Создавалось впечатление, что дома просто пропитались этой гадостью еще в те времена, когда были обитаемы, да так и фонят до сих пор. Но с подобным я прежде не сталкивался. Да, вспомнить ту же пещеру работорговцев и их лабораторию! Там ясно от чего Тьмой разило. Реагенты-ингредиенты, темные эликсиры и зелья, следы страданий десятков людей… Убрать всю эту гадость, и через месяц никаких эманаций не останется, выветрятся! А здесь… ведь не один десяток лет прошел с тех пор, как здесь кто-то был, если не век, да пусть даже какой-нибудь выродок, вроде того же Риберта, а темный флер до сих пор не рассеялся. Странно все это. Очень странно.

Я исследовал поселок по сужающейся спирали, от окраин к центру, и это не заняло много времени, все же поселение не отличалось размерами, да и ничего интересного в самих домах я не находил. Разгром и запустение. А вот оказавшись на центральной площади, образованной пересечением трех основных улиц, наткнулся на нечто, выбивающееся из ряда вон. Я полагал, что тела жителей были подъедены тварями и потому никаких останков обнаружить в домах не удалось? Был не прав. Признаю.

Посреди площади, когда-то мощенной брусчаткой, а ныне заросшей бурой травой и колючим кустарником, возвышалось дерево. Не очень-то высокое, но с раскидистой кроной. Мощный ствол, крепкие, но словно судорогой сведенные, перекрученные ветви, серая, словно пыльная, листва… типичный представитель флоры искаженных земель, одним словом. И «украшения» были ему под стать.

На ветвях искореженного Тьмой дерева, словно шарики на елке, висели людские тела. Молодые и старые, мужчины и женщины, наряженные в добротную одежду или хлопающие на ветру ночные сорочки… Иссохшие, безглазые, словно египетские мумии, но не сгнившие и не обратившиеся в костяную труху, осыпающуюся наземь под собственным весом. Они мерно покачивались на легком ветерке под тихое поскрипывание веревок-удавок… которые, по уму, тоже должны были давным-давно истлеть! От сюрреалистичности открывшегося вида у меня волосы на загривке дыбом встали. А желание разбираться в здешних непонятках исчезло, будто его и не было.

Солнце коснулось горных вершин на горизонте, и я поспешил убраться из непонятного поселка. Зеркальные вороны, конечно, напугали округу и разогнали искаженных тварей, но ночным обитателям Пустошей на хроморонов плевать. Особенно тем, что не имеют материального тела. А таких в этом неприятном местечке наверняка немало. Если уж даже в заброшенных тысячелетиями городах-руинах прошлой эпохи таковые встречаются чуть ли не в каждом втором здании, то что говорить об этом поселке, насквозь пропитанном Тьмой! Ну на фиг такие подвиги. Лучше завтра днем сюда еще раз наведаюсь или отправлюсь обратно в Горный.

На ночевку я остановился, предусмотрительно отбежав подальше от руин. Забрался в небольшой грот, отгородился от «природы» сигналкой-звякалкой и, запалив костер, принялся колдовать над ужином. Долгие ползания по развалинам пробудили во мне зверский аппетит, да и жалеть продукты я не видел резона. Все равно через пару дней нужно будет наведаться в Горный за новостями, там и закуплюсь провиантом для продолжения «прогулки». Если, конечно, прибывший в форт отец Иммар еще не закончил разбираться с наследством предыдущего предстоятеля. Тогда о следующем выходе можно будет забыть, по крайней мере, до самого Трибунала, что меня тоже вполне устраивает.

Последней и, признаться, донельзя глупой мыслью, посетившей меня перед сном, было воспоминание о дереве-виселице и его «жильцах». Точнее, о том, что у одетых мертвецов с железом было все в порядке, ни пуговицы не пропали, ни пряжки.

Ночь, как и многие другие, проведенные мною под открытым небом Проклятых Пустошей, прошла спокойно. Конечно, здесь сказался и выбор места для ночевки, и тот факт, что так вовремя улетевшие по своим делам соседи-хромороны изрядно проредили округу. Так или иначе, но даже мои опасения, что обитающая в разрушенном поселке потусторонняя дрянь может наведаться на огонек, не оправдались. А в том, что там таковая водится, я почти не сомневался. Как показывает опыт ходоков, любая странность в Пустошах всегда опасна. А ничего более странного, чем давешнее селение посреди искаженных земель, ни мне, ни Диму не встречалось.

Наверное, любой другой человек, окажись он на моем месте, не стал бы рисковать и не полез в эти руины во второй раз, но… это пресловутое «но»: собственное любопытство и, кажется, подхваченная-таки у Дима профессиональная деформация ходоков просто вынуждали поступить вопреки логике обычного, я бы даже сказал, нормального человека. Ни один профессиональный «исследователь» Пустошей, находящийся в свободном поиске, никогда и ни за что не пройдет мимо неизвестных руин, не попытавшись сунуть в них свой длинный нос. А если пробный выход окажется успешным, то есть пройдет без потерь, ходок обязательно постарается его повторить, чтобы исследовать находку более детально. Как оказалось, я не исключение. Ничем другим свои дальнейшие действия я объяснить не могу.