Академия подонков (СИ) - Мэй Тори - Страница 18

Молчим, слушаем музыку и копошимся у плиты, изредка уступая друг другу путь к раковине.

Привыкаем к энергетике друг друга и постепенно синхронизируемся. По крайней мере мое дыхание выравнивается, а он перестает ронять приборы.

Наш тандем нарушает звонок на телефон Дамиана, и вся магия исчезает.

При взгляде на экран, его лицо вытягивается и он отходит, предварительно отключив мидии.

Остаюсь у кухонного островка, навострив уши, хотя напрягаться не приходиться, пацаны на том конце провода орут, что надо.

— Братишка, почему не встречаем? — с добрым наездом вопрошает радостный голос по ту сторону видеозвонка. — Я вернулся!

— Ян? Захаров? Ты ли это? — немного натянуто улыбается Дамиан, снимая себя.

Шестеренки крутятся, и я вспоминаю рассказы Маши о некоем Яне, четвертом из элиты, который уезжал в военную академию.

— Ты где, придурок? — на фоне узнаю голос Илая. После их ругани с Ренатой я запомнила все его интонации. — Мы обзвонились.

— Какие новости! Охренеть, я во Францию отлетел. Сам только с самолета, не в курсе был, — привирает Дамиан и шагает в спальню, скрывая от меня дальнейшую беседу.

Скорее всего, сейчас он сорвется и уедет к друзьям, — мелькает в моей душе лучик надежды.

Однако, Бушар возвращается и принимается раскладывает еду по тарелкам.

— Ты не уедешь? — спрашиваю с надеждой. Показываю ее слишком явно, и серые глаза полосуют меня возмущением.

— С чего вдруг, Пчёлка?

— Ну, друг из армии пришел….

— Во-первых, не из армии, а из платной военной академии. Считай, просто ясли на несколько месяцев. Во-вторых, к Яну мы ездили летом, а тебя я не видел четыре года… — выдает слишком искренне, попадая прямо в мое доверчивое сердце.

Как бы я со своим гениальным планом сближения не переиграла сама себя.

Да и кто сказал, что Бушар не придумал себе точно такой же, только с целью мести?

Смотрим друг на друга дольше положенного, электризуя пространство вокруг разрядами надежд и недоверия.

13. Дамиан

Ты — моя собственность, и выполняешь мои указания.

— Вот этому Дамиану я говорю спасибо, — отодвигая от себя опустевшую тарелку говорит Полина. — Очень вкусно, если закрыть глаза на тот факт, что ты теперь засранец.

Обезоруживающая прямота Пчёлки вызывает ухмылку.

Не спорю.

Пусть отпускает шуточки и пребывает в уверенности, что владеет ситуацией, пока вязнет в моей паутине.

— Десерт, — подаю безе и ставлю на стол две фарфоровые чашки с золотой каемкой.

— Я помню их… — Полина вертит чашечку с блюдцем.

— Хрень, конечно, но привычку красивых чаепитий я протащу с собой через всю жизнь, — ставлю на стол сливки.

— Как дела у Натали? Она еще печет? — расслабившись, Поля решается коснуться темы семьи.

— О, да! Когда я уехал, мама переключилась на Софи, пытаясь привить ей любовь к кухне. Но мелкая — ни в какую, — разливаю чай и сажусь за кухонный островок напротив Полины.

— Кстати! Покажи мне Софи! — подскакивает она. — Представляю, как она вымахала!

Послать бы ее подальше с такими просьбами, ведь прежде ее не интересовало, каково пришлось Софи, когда ее буллили одноклассники и преследовали репортеры.

Но вопреки здравому смыслу беру со стойки телефон и смахиваю блокировку, замечая несколько уведомлений от Яна Захарова. Потом посмотрю.

Листаю галерею в поисках хоть одной адекватной фотки с сестрой, чаще мы кривляемся или душим друг друга.

— Это мы в начале года катали на Мон-Блан, — подхожу ближе и показываю ей кадры с горнолыжки, там мы с с сестрой сидим в ярких костюмах на террасе одного из зимних ресторанов.

— Какая красотка! Надо же, я ее еще беззубой первоклассницей помню, — Поля по-свойски отбирает у меня телефон, двумя пальцами увеличивая лицо улыбающейся Софи с растрепанными косами. — У нее есть парень?

— Нет, — отрезаю. — Никаких парней, бля!

— Ой, вы посмотрите на него! — поворачивает ко мне свой остренький подбородок. — Брат-акробат.

— Мелкая она еще и туповатая, — рычу, вспоминая, как Софи выспрашивала, когда же Ян вернется из военки.

— Ты смешной, — Поля толкает меня в плечо и утыкается в телефон, машинально листая фотки дальше. — О, мамА! Роскошна, как всегда.

По ее безобидным комментариям в сторону моей семьи можно подумать, что передо мной ангел воплоти, который остался в стороне от Баженово-Бушаровский войн.

Да, дети в судебных процессах не участвовали и решений по компании не принимали. Но ее молчаливый игнор сказал мне о многом. У нее был шанс выстроить со мной отношения.

Теперь поздно.

Наткнувшись на фото отца, Поля молча пролистывает его. А мне почему-то до жжения хочется услышать, что у нее голове.

— Ты еще катаешь? — неожиданно для себя спрашиваю.

— Даже если бы я могла себе это сейчас позволить, то не стала бы… Без мамы не то, — ее голос грустнеет.

— Поль, мне очень жаль… — поджимаю губы.

— Ага… — не дает мне продолжить, непослушными пальцами перебирая фотки.

И как всегда не вовремя картинка на экране сменяется со снежных пейзажей на смачный засос с Илоной.

Прошлый новый год в клубе, я вхламину, Малиновская целует меня с языком и она же фоткает это на вытянутую руку.

Пчелка замирает и чуть не роняет телефон на столешницу, перехватываю его и прячу в карман.

Тонкая доверительная атмосфера между нами трескается подтаявшей коркой льда на озере, нарушая мой замысел. Даже хруст слышен. Вот-вот уйдем под воду.

— Пей чай, — двигаю к ней чашку и берусь резать пирожное.

Баженова смотрит стеклянными глазами прямо перед собой, а потом выдает обиженно:

— Знаешь, аппетит пропал! — спрыгивает с барного стула и начинает нервно составлять свою посуду в мойку.

— Сядь, я сказал, — прошу достаточно мягким тоном. Пока он больше похож на просьбу, чем на приказ.

— Да иди ты! — бурчит под нос, думая, что этого не слышно. — Где моя комната? — добавляет уже громче.

Раздражает!

— Ревнуешь, Пчёлка? — врубаю надменный тон и прищуривая глаза.

— Сдался ты мне! — пшикает, жаля мое самолюбие.

— Ах, ну да, у тебя же Никита! — не могу удержаться от укола, после разговора с мамой воспоминания нахлынули с новой силой.

— Никита? — она сводит брови, будто вспоминая. — А при чем тут мой одноклассник?

— А ты с кем-то другим задружила после нашего поцелуя? — произношу вслух то, что мы оба умалчивали все это время. — Не нужен я тебе стал после разорения, да?

Плевать, сколько лет прошло. Первую привязанность и первое предательство из души не вытравить.

— Какой же ты болван, Бушар! — она покачивает головой.

Приближаюсь к ней, облокотившись на кухонный гарнитур руками по обе стороны от нее:

— Поэтому не выделывайся, предательница! Я провожу время, с кем хочу и когда хочу.

— С тебя взятки гладки, Дамиан. Меня злит, что ты выставляешь меня в нехорошем свете перед той же Илоной. Как я выгляжу в этой ситуации?

— Ты — моя собственность, и выполняешь мои указания. Мнение Малиновской тебя волновать не должно.

— А вот волнует, представь себе. Я же не объясню ей, что ее парень урод, возомнивший себя пупом земли!

— Поосторожнее с языком! — предупреждаю.

— А то что? Снова уволишь? Из универа выкинешь? Хотя, давай спросим у Сереженьки Козлова, то есть, Бушара, как затыкать рот обиженным женщинам, — швыряет с горечью в адрес моего отца.

— Что, блядь? — сжимаю зубы так, что скулы сводить начинает. — При чем тут мой отец?

Полина вскидывается, но заставляет себя умолкнуть.

— А ничего, Дами, живи в своем замке заблуждений с пони и единорогами. Твоя собственность идет спать, — бросает в меня посудное полотенце, проскальзывает под рукой и отправляется вглубь квартиры.

Пиздец, что так сложно-то!

Луплю кулаком по гладкой кухонной поверхности и бросаюсь за Полиной.

Она разыскивает свою комнату, еще не подозревая, что спальня здесь одна. Мне не нужна большая квартира, я здесь только из-за учебы, продам ее сразу же, как закончу Академию.