Академия подонков (СИ) - Мэй Тори - Страница 29

— Только, если ты сама мои вещи с балкона выкидывать не начнешь… — улыбаюсь.

Здесь правда классно. Не лакшери, но очень уединенно и атмосферно, да и мы подружились, несмотря на характеры.

Рената поворачивается ко мне той стороной, где волосы выкрашены в пепельно белый, и легонько кивает, приглашая занять место напротив. Для Ренаты это радушие на максималках.

— Так, что случилось? — возвращаюсь к теме.

— Брату хуже стало…

— У тебя есть брат? — переспрашиваю удивленно.

— Братишка, ему семь. У него ремиссия была, и я уже… — она замолкает, — я уже надеялась, что все позади. Но сегодня резко стало хуже, а я в этом месяце так мало заработала, — выдает со злостью к самой себе.

Официально Рената рисует на заказ, но я успела заметить, что она за деньги промышляет докладами по философии для нерадивых студентов, а еще проводит персональные сеансы гаданий, как сейчас.

Теперь становится понятно, зачем так пахать девушке, которая ведет весьма аскетичный образ жизни и не покупает себе ничего нового. Кроме подозрительно дорогого планшета, конечно.

— Мне очень жаль, — снова трогаю не тактильную Ренату, — скажи, чем я могу помочь вам с братом?

— Молиться умеешь? — горько хмыкает она. — А то мне почему-то там, — она показывает пальцем наверх, — в заявках отказывают.

— Умею! Я… я помолюсь за него.

Боже… сердце сжимается, видя ее такой подавленной.

— Шестерка мечей, звезда, перевернутый повешенный, — шепчет она себе под нос, переворачивая изрядно потрепанные карты, а потом облегченно улыбается. — Надежда на исцеление…

— Ты брата смотрела?

— Ага, я колоду взяла в руки впервые, когда он заболел. Мне нужны были хоть какие-то ответы. Третий год пошел. Пока карты не обманывали.

Тяжело вздыхаю.

— Не смотри на меня так грустно, милашка, и так тошно. Вот поэтому я не люблю такое рассказывать — все жалеть начинают. А мне не нужна жалость!

Понимаю ее. Мне тоже претят сочувствующие взгляды.

— А вытащи и мне что-нибудь, — перевожу тему.

— На Бушаридзэ твоего, что ли? — оживляется она и сгребает расклад.

На этот раз мешает особенно тщательно, тихонько нашептывая:

— Туз жезлов, восьмерка жезлов и дьявол…

В комнате тепло, а у меня озноб по коже проносится. Жутко. Мне даже показалось, что пламя свечи дрогнуло.

— Ууу! Вот это похоть! Хочет он тебя, помирает просто. Да и ты его, похоже. Секс точно будет, — беспристрастно «читает» Рената, а меня еще больше колбасит.

— Ну… это не точно.

— Все точно! Старшие арканы просто так не выпадают, поверь мне.

Да уж верю. Во жуть, а! Непроизвольно озираюсь по сторонам.

— А вот здесь уже не так сладко, — она смотрит на очередную тройку карт. — Тут и любовь и разбитое сердце. Один из вас по любви пойдет, а второй — другому больно сделает. Щас посмотрим, кто кого…

Таращу глаза на непонятные картинки и крепче сжимаю край подушки, за которую вцепилась еще в начале.

На чердаке повисает тишина, нарушаемая только постукиванием капель за окном и шелестом карт в умелых руках.

Мне кажется, я нахожусь в легком трансе, глубоко дышу и чувствую, как кровь несется по венам.

Бах-бах-бах! — пространство взрывается звонким ударом в стекло, и от испуга у меня простреливает где-то в районе хребта.

— Аааа! — ору я, хватаясь за сердце. Ползу к Ренате, желая спрятаться за ее худую спину.

— Бляяяядь! — верещит подруга и полными паники глазами смотрит в окно, за которым четко рисуется темный силуэт.

— Аааа! — ору я, хватаясь за сердце. Ползу к Ренате, желая спрятаться за ее худую спину.

— Бляяяядь! — верещит подруга и полными паники глазами смотрит в окно, за которым четко рисуется темный силуэт.

— Никто же не знает про нашу мансарду!

Рената подходит ближе и разочарованно машет рукой.

— Тьфу ты! И чего припёрся... — возмущенно цокает она, узнав зловещие очертания незнакомца.

— Кто это? — шепчу ей, слегка успокаиваясь и принимаюсь вытаскивать из-под себя остатки расклада таро.

— Еще один козлина! — ругается она себе под нос, а потом забирает одну карту у меня из рук.

Долго смотрит на нее, потом на меня, хмурится, а затем тусует все в колоду, не проронив ни слова.

Бах-бах-бах! — стук становится навязчивее. Глядя на пофигизм Сафиной, я тоже не реагирую.

— Я это... выйду на минутку, — она задувает свечу, и та пускает вверх тонкую стройку пахучего дыма.

— Хм, а не Белорецкий ли это, случайно? — озвучиваю свою догадку, глядя, как резво Рената натягивает свой теплый свитшот.

— Проболтаешься кому-нибудь — нарисую тебя с копытами рядом с Бушаром, распечатаю и будете вдвоем на каждой колонне Академии красоваться, — отбивается, пряча коварную улыбочку.

Я лишь качаю головой, пока она радостной козой выпрыгивает из окошка.

Спустя полчаса ожидания я все же решаю проверить, как там моя бешеная подруга, не растаяла ли под дождем, не скинула ли Илая с высоты.

Как можно тише толкаю раму, забираюсь на подоконник и оглядываю наш балкон, который оказывается совершенно пуст.

Парочка ненавистных врагов свинтила.

— Альдемар-Альдемар… разве здесь бывает спокойно?

Решаю, что ждать Ренату совершенно бесполезно, и забираюсь в постель. Беспокойно ворочаюсь, то и дело поглядывая на покосившуюся колоду на кровати напротив.

Интересно, почему Рената так отреагировала на ту карту? Что я вытянула? Кто кому сердце разобьет?

Так! Полина, успокойся! Ерунда это всё!

Вскакиваю с кровати, наспех собираю карты, запихиваю их в потрепанную коробку и отправляю на место на полку, подальше с глаз моих. Так-то лучше…

-

— Даш! Даша! — бегу по коридору, догоняя свою белокурую подругу.

Утро в Академии — это час-пик на дороге: все суетятся и несутся по своим аудиториям.

Обгоняю шумную кучку девчонок в спортивной форме и достигаю Дашки.

— О, Поль! — она обнимает меня как ни в чем не бывало. — Рассказывай! Я видела, как ты уехала с Дамианом.

Выглядит Даша как обычно. Не похоже, что она расстроена или обижена.

— Эээ… да. Я хотела извиниться, что бросила тебя вчера. Я ужасная подруга, — хватаю ее под локоток. — Я еще с комнатой тебе обещала помочь…

— Ничего, сделаем сегодня, если ты не занята, — пожимает плечами. — И я вообще не обиделась. Так, как вы покатались? — спрашивает нетерпеливо.

— Ой, Даш… — многозначительно закусываю губу.

— Да ладно? Нет! — она сжимает мое запястье. — У вас было?

— Тише ты! — дергаю ее, завидев на горизонте Илону. Мы как раз спешим на политологию к ее отцу. — Было. Ну, почти…

— О-фи-геть! — похлопывает в ладоши Дашка. — Хочу видеть его довольную морду. Вы теперь вместе?

— Не-а, я послала его. Сразу после, — делаю извиняющуюся гримассу.

— А-ха-ха! Вот это ты уделала Бушара, — не удерживаясь, выдает Дашка.

К сожалению, именно в этот момент мы проходим мимо Малиновской, которая даже не пытается сделать вид, что не подслушивала. При упоминании Дамиана она одаривает меня самым недружелюбным взглядом.

Этого мне еще не хватало.

— Не жалеешь, что послала его?

— Не знаю… Я хотела написать ему утром и узнать, как он доехал, но не решилась.

Мы входим в аудиторию.

— Ого… — подруга разевает рот, оценивая размер лекционной.

Перехватываю Дашку покрепче и тащу на передний ряд.

Здесь уже устроилась Майя Ясногорская, но я не тушуюсь, и усаживаюсь прямо рядом с ней.

Это принципиальная позиция. Покажу слабость — сожрут.

— Ты совсем не доходчивая, я смотрю, — начинает свою любимую песню Майя, будто в этой жизни ее больше всего волнуют стулья и сидящие на них задницы.

— Снова мамочке жаловаться пойдешь? — хмыкаю, раскладывая учебники.

— Я — да, а тебе, говорят, уже и пожаловаться некому, — хлещет со сладенькой улыбочкой, и я на секунду замираю.

— Это низко! — резко встает Дашка, что не свойственно ее кроткому нраву. — У тебя вообще ничего святого нет?