Академия подонков (СИ) - Мэй Тори - Страница 50

Медленное и трепетное движение постепенно сменяется уверенными толчками, и я опираюсь на один локоть, чтобы второй рукой ласкать ее клитор.

Не уверен, насколько хорошо девушке может быть в первый раз, но я бы хотел, чтобы он стал для нее приятным.

Двойная стимуляция делает свое дело, и Полина отпускает свое тело, отщелкивая все замки.

— Не больно?

Отрицательно машет головой и подстраивается тазом в поисках самой сладкой точки.

Находим ее вместе и плавно двигаемся в унисон, пока я не чувствую, что она начинает пульсировать, сжимая внутренними мышцами мой член так, что у меня черные точки перед глазами плывут.

Она кончает слегка смазано, пугаясь собственных ощущений, но даря мне то самые первобытное удовольствие от того, что я присвоил свое.

От коктейля эмоций успеваю толкнуться лишь пару раз и выхожу из нее, не сдерживаясь, помечаю ее своей спермой.

Замечаю на члене слабые следы крови, и закрываю глаза, осознавая, что Полина наконец-то моя. Вся моя, нахрен!

Растрепанная, жаркая, сладко-соленая, захваченная и покоренная мной.

35. Дамиан

Ехать на учебу, переплетаясь с Полиной пальцами — особенное удовольствие. Подаю ей руку, выпуская из теплого салона машины на прохладный утренний воздух.

Альдемар обнимает нас густым туманом и подмигивает тусклыми окнами едва проснувшихся студентов.

— Всё, отпускай, мне нужно привести себя в порядок! — Пчела пытается отстраниться и ужужжать в общагу.

Стискиваю ее в объятиях, касаюсь губами шеи.

— Дами… — шипит.

— Моё!

— Твоё-твоё, — упирается ладошками в грудь. — Надо идти, пока все не проснулись.

— Заберу тебя вечером, Поль, — обнимаю за талию и провожаю к нужному корпусу.

— Дами, мне нужно заниматься, — закусывает губу, бросая на меня хитренький взгляд.

— Разве? Нет препода — нет проблем.

Поля тут же мрачнеет.

— Не вешай жало, Пчёлка. Пока я не совсем бомж, порешаем что-нибудь с твоим Романом Александровичем.

Малиновский в отличие от своей дочурки — мужик нормальный.

Ну, трахает он Логинову — их дело, они подольше некоторых встречаются. Тем более приятно будет физиономию Сахарка наблюдать.

— Правда? — смотрит с надеждой.

— Ну, ты же не успокоишься, пока не разнесешь всех алко-магнатов своей работой, Пчела, — смеюсь и треплю ее по кудряшкам.

Однако, моя улыбка стремительно сползает с лица, стоит нам оказаться в стенах Академии.

— Какого…? — оглядываю холл, который снизу доверху обклеен листовками.

Срываю одну из них прямо с двери:

Чуть пожелтевшие страницы, имитирующие плакаты по розыску преступников дикого запада, гласят:

РАЗЫСКИВАЕТСЯ ДАМИАН КОЗЛОВ, выдающий себя за француза по фамилии Бушар.

Особые приметы: вечно пьяная морда и темное прошлое спонсора-папеньки, о котором не расскажут даже в СМИ.

Сообщение сопровождается моей карикатурой с двумя козлиными рогами.

Полина бросается вперед, взбегая по лестнице и, замерев, оборачивается ко мне.

— Их тут тысячи… — сглатывает она.

Стискиваю челюсти.

— Надо снять это! Срочно! — Баженова хватает первый попавшийся плакат, затем еще один…

Она срывает листовку за листовкой, и скоро в ее руках оказывается приличная охапка макулатуры.

— Пиздец, — прикрываю глаза, гася подступающий смешок.

— Дамиан, помогай… — кричит Полина.

Так, значит, Альдемар? Что ж…

Не спеша поднимаюсь к Полине, и отстраняю ее от стены.

— Что ты стоишь, давай собирать, пока студенты в коридоры не высыпали!

— Поль, — кладу ладони ей на плечи. — Спокойно, ладно?

— Не ладно!

— Оставь это, — забираю у нее смятые бумажки. — Смотри! — киваю в сторону левого крыла, все пространство которого точно так же пестрит объявлениями.

— Даже на потолке… — шелестит Полина, задирая подбородок. — Дами, что делать?

— Тебе — ничего, Пчелка. Иди в комнату, передай художнице привет, а мне кое-с-кем побазарить нужно, — чмокаю ее во вспотевший лоб.

— Рената не могла этого сделать! — смотрит на меня во все глаза. — Она бы никогда не стала!

Хах! Полина просто слишком плохо знает Сафину.

Иду быстро, на грани бега. Украшенные стены Альдемара мелькают по бокам, в голове шумит, в груди горит негодование, каждый шаг — как приговор.

Врываюсь в мужское общежитие, и беру курс на комнату Дэна, который помогал мне присматривать на Полиной в самом начале.

Я практически не бывал в этом убежище безнадеги прежде, но в курсе, что отброса Марка заселили именно сюда.

— Подъём, нахрен! — врываюсь в комнату, где застаю еще валяющегося в кровати Дэна.

— Бушар… — пугается тот.

— Где Искаков? — рычу.

— Тут Искаков, — в проеме ванной показывается татуированная фигура Марка в одном полотенце на бедрах. — Чем обязан столь раннему визиту, Ваша светлость? — спрашивает, не вынимая изо рта зубной щётки.

Наверное, впервые вижу его без головного убора.

— Разговор есть… — толкаю. — Дэн, на выход! — командую второму.

Он подрывается, хватаясь за висящие на спинке брюки.

— Дэн, тормози! — Марк останавливает соседа. — Мы с Дамианом сейчас, как воспитанные джентльмены, сами выйдем.

— Быстрее давай!

— Высшее общество, а манеры хуже, чем у моего дядьки-сторожа после трех кружек самогона, — лыбится Искаков, чем только распаляет мое взвинченное состояние.

Через пару минут Марк появляется в коридоре, на ходу натягивая кепку и разворачивая ее козырьком назад прямо на голове. Он затягивает ремень и закатывает рукава университетской формы, а потом поднимает взгляд на коридор:

— …выдающий себя за француза по фамилии Бушар? — читает Искаков. — Хохохо! Это сильно!

— Твоих рук дело? Спелись с психопаткой? — не удерживаюсь и хватаю его за грудки.

Искаков измеряет меня взглядом и аккуратно снимает с себя мои руки:

— Открою тебе секрет, Бушар-Козлов: мир не вращается вокруг тебя. Будь уверен, эту ночь я провел гораздо увлекательнее, чем превращать Академию в доску бесплатных объявлений. Но выглядит впечатляюще, должен признать, — он обводит помещение взглядом.

— Кому ты рассказал о моем отце?

— Ответ тот же: мир не вращается вокруг тебя, Дамиан! Да и потом… Полина бы мне не простила, а ее я ценю.

Сверлю его взглядом и не нахожу поводов не верить этому отбросу.

— Расскажи мне, что ты знаешь! — требую.

— Не люблю людей с гонором, знаешь… Мы народ простой и общаться привыкли поуважительнее, — ухмыляется и подпирает плечом стену.

— Я вернул тебя в Академию, — выдаю с нажимом. — За тобой должок!

— Ты? — вскидывает бровь Марк, а потом разворачивает голову к плакату и отвешивает карикатурному Дамиану смачный поцелуй прямо в рогатую голову. — Ну пошли, мой хороший, раз ты…

Специально меня провоцирует, зная, что сейчас я всё проглочу ради информации.

К этому времени в коридоре начинают появляться первые студенты, и каждый, естественно, сразу припадает к листовке, а затем разворачивает охреневшее лицо в нашу сторону.

— Всем посторониться! — Марк по-братски закидывает руку мне на плечо. — Пропустите! Я со звездой! Не бойся, я тебя даже Козловым не брошу… Интересно, а твои дружки? — подмигивает мне, выводя на улицу.

Мои дружки… Не думаю, что нюансы фамилии как-то повлияют на нашу дружбу. Яна в расчет не берем, но Фил и Илай со мной так не поступят. Не поступят же?

Гребанная колоннада — и та обклеена листовками. Кто бы это ни был — работал он с тщательностью маньяка.

Тысяча бумажек уголок к уголку, чтобы каждому студенту досталось.

— Покурить не предлагаю, — говорит Искаков, зубами вытягивая сигарету из пачки. — Или?

Достаю и себе одну, чтобы заглушить поднимающуюся нервную тошноту, потому что меня догоняет мысль о том, что об этом инциденте сегодня же сообщает моей семье. Евдокия — точно.

Блядь.

— Выкладывай! — требую, выпуская первую струю дыма.