Академия подонков (СИ) - Мэй Тори - Страница 6

Думаю о доме, и наконец-то решаюсь позвонить папе, чтобы сообщить, что я благополучно добралась, и почти удачно разместилась.

Плюхаюсь на кровать и пялюсь на экран, решаясь на звонок.

Гудки тянутся подозрительно долго, и наконец трубку поднимают.

Не папа. Лариса.

Раз она отвечает на его сотовый, значит, он снова пьян. Хотя он обещал!

— Слушаю, — на недовольном выдохе произносит она на фоне работающего телевизора.

— Ларис, привет, папа рядом?

— Он спит.

Точно пьян.

— Я просто хотела сообщить, что добралась, и…

— Так уже вечер, понятно, что добралась, — комментирует безразлично.

Истошное возмущение подкрадывается к горлу, но я привычно гашу его.

— Передай папе, когда он проснется.

— Волшебное слово, деточка, — последнее она произносит пискляво, зная, что меня больше никто так не называет.

Резко сбрасываю, делая вид, что не расслышала. Когда отец оклемается, то наберет сам. Надеюсь.

Обтекаю на кровати, блуждая взглядом по вещам моей новой соседки. Тумба у кровати завалена книгами.

Читаю корешки потрёпышей. Ого! Философия Канта, исследования мифов и религий, основы антропологии, биография Тэтчер… Ницше, Макиавелли, Оруэл, Толстой.

Вот это у нее разгон интересов. Видимо, через драгоценное окно она еще и книги из библиотеки в обход системы выносит.

На полке над тумбой красуется несколько крупных карточных коробок с надписью «Таро» и широкий стакан, из которого торчат разномастные свечи.

Наверное, она из тех гениев, что не от мира сего….

По крайней мере, рисунки на стенах висят очень талантливые. В основном это портреты, нарисованные рваными грубыми штрихами темных мелков.

Перевожу взгляд на пол, где все еще валяется планшет Ренаты, который она уронила, вскакивая с кровати.

Поднимаю гаджет и, перевернув, обнаруживаю, что он треснул. Тонкая линия разделяет экран по диагонали.

— Я же просила не трогать мои вещи, — шипит Рената, перебираясь через подоконник, и отбирает у меня планшет. — Вот же пакость! — она разочарованно смотрит на экран.

Не знаю, почему, но я чувствую себя виноватой в том, что напугала ее, и она уронила планшет.

— Круто, блин, — психует она. — От тебя уже одни проблемы!

— Нужно было впустить меня сразу, — оправдываюсь. — Давай я пока дам тебе мой, он старенький, но хороший.

— Да пошла ты, это специальный графический планшет! Я вообще-то на нем на комнату зарабатываю! — она показывает мне фак прямо в лицо, и, схватив гаджет, выметается из комнаты в чем была, громко хлопнув дверью.

— Отлично… просто отлично-о-о, — вою в воздух.

6. Полина

Здесь пахнет плавленным воском, амбициями и превосходством.

— Как поживает моя умная подруга? Как тебе Альдемар? — щебечет Дашка с экрана телефона.

Хочется дать волю чувствам и разныться, что первый день выдался ужасным, но я не стану пугать подругу.

Даша до сих пор ожидает ответа по гранту в Академию, и мои пересказы о местных нравах вряд ли ее приободрят.

— Все… здорово! — натягиваю улыбку. — Тут красиво.

— Представляю! Как тебе народ?

— В целом — окей, но ты не представляешь, кого я здесь встретила. Дамиана!

— Ох, елки-палки, — Дашка садится на кровати, хотя до этого расслабленно лежала, держа камеру над собой. — Любовь твоя?

— Тише ты! — озираюсь по сторонам, будто и в пустой комнате меня могут услышать. — Он слишком изменился, Даш. Теперь это совсем другой Дамиан. Я бросилась к нему, как идиотка, а он лишь презрительно фыркнул и сказал, что ненавидит меня из-за бизнеса родителей…

— Дурак! По факту это ты его ненавидеть должна, а не наоборот. Поговори с ним.

— Пусть думает, что хочет, он мне неприятен. А еще у него есть девушка. Они все тут такие… взрослые, холенные. Я, честно, даже не уверена, что мне стоит идти на гала-ужин. Моя наставница говорит, что он не для нас… простых.

— Полина! Ну-ка отставить! — прикрикивает Даша. — Разве ты простая? Из нас двоих вообще-то я тихая скромница, а ты боевая малышка! Выдохни, нарядись и будь собой. Сияй и кружи головы! Успокой меня, что там на всю Академию не только один пыльный Бушар завалялся, — смеется она.

— Нет, конечно! Парней здесь хоть отбавляй, — улыбка сама напрашивается на лицо, а изнутри поднимается привычная мне волна задора.

— Так, быстро наряжаться! — командует она. — О! Давай то черное платье!

— Оно слишком открытое! — протестую, но рука уже тянется к шкафчику.

— Длина до колен, плечи прикрыты, а твою фигуристую красоту не спрячешь.

Разговор с подругой расслабляет, а еще зажигает в глазах потухший за день огонек.

Скидываю с себя униформу и надеваю черное корсетное платье с рукавами-фонариками и юбкой из тончайшего шифона.

Грудь оно не оголяет, но внимание акцентирует, а еще выгодно подчеркивает талию, благо она все еще со мной.

Возвращаюсь к камере и собираю волосы наверх, придерживая их руками.

— Уау! Выглядишь очень драматично! — оцениват Дашка. — Да, вот так с открытой шеей элегантно. Твой французик кипятком обоссыться, — прыскает она.

— Больно надо! — отмахиваюсь я, но волна предвкушения успевает разлиться по телу. — Мне тебя здесь очень не хватает, Даш… Скорее бы тебе прислали приглашение.

— Если честно, я думаю, мне стоит забыть об Альдемар. Родители по сто раз в день спрашивают, проверяла ли я почту, нет ли е-мейлов. Это страшно давит. И потом, я считаю, что это незаслуженное поступление. Пропавшая девушка и ее освободившийся грант… Тебе не кажется это неправильным?

— Нисколечки! Это решение администрации Академии, и ты лучшая в листе ожидания. Не поступишь ты — поступит кто-то другой. Держу кулачки!

— Все, беги! И не вздумай переодеться! Пришлешь мне видеоотчет.

Смотрю на часы и наспех втыкаю несколько шпилек в волосы, фиксируя копну из кудряшек. Надеваю черные прозрачные колготки и грубые черные ботинки, чтобы сбавить градус женственности, которая так и вырывается поверх корсета.

Опаздываю, поэтому решаю воспользоваться трюком Ренаты и проникаю в основной корпус через окно библиотеки. Просто гениально!

Миную книжные ряды и быстро оказываюсь в основном холле в потоке таких же спешащих первокурсников и студентов с курсов постарше.

Все выглядят по-вечернему нарядно, и среди шелков и пайеток мой образ уже не кажется таким вычурным.

Успокаиваю дыхание, чуть замедляю шаг и вхожу в высокие распахнутые двери.

Зал торжеств встречает меня шумом голосов и магическим блеском раскидистых люстр и зажженных свечей.

Длинные столы с яркими закусками, выстроившиеся вдоль стен, кажутся бесконечными.

В центре — трибуна. За ней уже выступает высокий мужчина. Подозреваю, что это и есть ректор, отец блондина Илая. Его голос звучит гулко, отражаясь от высоких сводов.

Студенты стоят в центре зала, заполняя все свободное пространство. Протискиваясь между ними, желая поближе разглядеть наш преподавательский состав, что выстроился позади ректора.

Естественно, в первых рядах слушающих замечаю и Бушара с его дружками. В строгих дорогих костюмах, при галстуках, с идеальными укладками.

Казалось бы, сегодня каждый выглядит особенно хорошо, но я невольно улавливаю тонкие нюансы различий, которые выдают, кто здесь хозяин жизни, а кто пытается таковым казаться.

Троица держится вальяжно, переговариваясь и без стеснения рассматривая присутствующих. В их разговорах то и дело вспыхивает не особенно добрый смех.

Все взгляды прикованы к элите.

Фу, ну и слово.

Рычу, не желая признавать, что эти белозубые хозяева жизни привлекли и мое внимание тоже.

Решаю, что полностью сконцентрируюсь на речи преподавателей, и перевожу взгляд на трибуну.

После красивых пожеланий, полных значимости и ожиданий, по залу разливается мягкий и звонкий звук арфы.

На сцену выходят музыканты, заливая каждый уголок тонкой паутинкой мелодии.