Любовь Сурового (СИ) - Ангелос Валерия - Страница 19

Тут и накрывает. Даже еще сильнее, чем раньше, в клинике.

Как же меня трясет…

Даже не сразу получается дойти до ванны.

Там закрываюсь на замок, сбрасываю одежду и забираюсь под душ.

Лицо горит.

Нервно кусаю губы.

Мотаю головой, пытаясь прогнать поток непрошеных воспоминаний. Но ничего не получается.

До сих пор чувствую все.

Как Айдаров хватает меня за волосы. Как давит, заставляя шире открыть рот. Как проталкивает свой…

Все. Стоп. Блокирую это. Хотя бы так. В мыслях.

Включив «тропический» режим, чтобы вода просто лилась на меня сверху, тянусь за зубной щеткой. Чищу зубы, пока десна не начинает саднить.

Как могу стараюсь избавиться от мерзкого ощущения. Но ничего не помогает. И даже когда вымываю рот с мылом, легче не становится.

Меня будто выворачивает. Желудок сводит спазмами.

Если бы я хоть что-то поела утром, перед поездкой в больницу, меня бы точно стошнило, причем прямо на Айдарова. Когда он начал…

Тщательно прополаскиваю рот. Сплевываю.

Не жалею, что ударила его. Сделала бы это снова. Может даже сильнее. И то, что выпалила ему на эмоциях чистая правда. Лучше бы его не было. Тогда бы и ничего этого не было.

Зажмуриваюсь. Обнимаю себя руками.

Что дальше? Что будет за то, что я сделала? За тот удар в живот, за мои слова. За всю эту вспышку?

Думать не хочу. Не могу. Но и так понятно, что ничего хорошего не ждет. просто скорее всего, Айдаров будет разбираться лично.

Последующие несколько дней проходят в напряжении. Мысли словно в тумане. Телефон у меня не забирают, так что могу звонить родным.

Это хотя бы немного помогает собраться, держаться…

А еще — меня больше не отвозят в клинику. Медведь не появляется. Приезжает охранник, который уже доставлял мне разные вещи и продукты.

Впереди неизвестность. Давящая, гнетущая.

Айдарова же выпишут. И тогда… даже представлять нашу новую встречу тяжело. Невыносимо.

Но этот день наступает.

Однажды утром слышится звук открываемого замка.

Выхожу в коридор, уверенная, что это охранник.

В это время он обычно приходит. И я понимаю, что никого другого сюда не пустят. Контроль строгий. Меня и саму просто так не выпустят.

Дверь открывается, и я механически отступаю назад. И немного в сторону. Упираюсь в комод возле стенки.

Застываю.

Нет, это не охранник…

Ком забивается в горле. Сердце ухает вниз, заставляя похолодеть.

Айдаров. И не один. С Медведем.

В сознании пульсирует единственная мысль.

Ну вот и все. Конец.

25

Обнимаю себя руками, стараясь унять нервную дрожь.

Под тяжелым взглядом Айдарова меня моментально начинает потряхивать. Он смотрит на меня прямо, внушительно. И… даже как-то жестко. Смотрит так, что воздух забивается в груди. И едва удается дышать.

Что теперь будет?

Он пришел не один. Значит… вряд ли это хороший знак.

Айдаров не может не понимать, какие чувства внушает мне. Да о чем говорить? Я ему все сама высказала на эмоциях. Кому нужна такая жена?

Он рассчитывал на удобный вариант. А получилось по-другому. Вероятно, теперь остается лишь исправлять ошибку.

А вариантов в таком случае немного.

Ничего хорошего меня не ждет. Это единственное, что сейчас становится ясно. Потому готовлюсь к худшему.

Сама же видела, к чему все идет.

Невольно веду головой, вырываю взгляд из капкана горящих глаз Айдарова, когда улавливаю движение рядом.

Медведь проходит вперед. Мимо меня. Смотрит вперед, не замечая.

Удивленно отмечаю, что он проходит на кухню. В отражении массивного настенного зеркала видно, как приятель Айдарова открывает холодильник. Похоже, изучает содержимое, окидывает взглядом полки.

Что?..

Поразмыслить о странностях в поведении Медведя некогда, потому что сам Айдаров шагает вперед. Ближе ко мне.

И я судорожно вжимаюсь в комод. Еще плотнее. Будто хочу слиться с ним. Исчезнуть отсюда. Куда угодно, только бы оказаться подальше от этого выразительного взгляда.

— Лучше бы ты в больнице задержался, — доносится из кухни раздраженный голос Медведя. — Мне тут надо быть, пока ты не оклемаешься. Иначе совсем пиздец.

Снова дергаюсь. Смотрю в сторону. В отражение.

Медведь захлопывает холодильник. Проходится дальше, оглядывая полки на кухне.

— Дожили, блядь, — бросает он.

А я замираю в недоумении.

— Жрать нечего, — холодно заявляет Медведь. — Чем она тут занималась? Нихуя нет.

Только тут и понимаю, о чем он.

Последние несколько дней мне совсем не до еды было. Да и…

— Ты понимаешь, о ком говоришь? — резко спрашивает Айдаров.

Тон у него такой, что я невольно вздрагиваю.

— Это моя жена, — чеканит с расстановкой.

И дальше шагает. К Медведю. Задерживается на пороге кухни.

Рефлекторно замечаю, как он мрачнеет. Как стискиваются его квадратные челюсти и сжимаются кулаки.

— А что я сказал? — рявкает Медведь. — На кухне шаром покати. Тебе жратва нужна. Нормальная. А эта твоя… жена.

Он выходит из кухни навстречу Айдарову.

Видно, как его рот кривится. Особенно на слове «жена».

— Что-то нихера не делает.

— Ты по ходу не понял, — жестко выдает Айдаров.

— Да понял я все.

— Если нехуй сказать, то лучше молчи.

Они встают друг напротив друга. Оба мрачные. Мощные. Угрожающие. И в позе Айдарова нет никакого намека на слабость. Во всяком случае, сейчас даже не сказать, что он был так серьезно ранен совсем недавно.

Возникает ощущение будто накал за считанные секунды разгорается сильнее.

Достаточно одной искры, чтобы мужчины схлестнулись.

— Ты совсем уже, — цедит Медведь. — Сдурел. Помешался, блядь, на этой своей… жене. Даже рана не отрезвила.

— Ты меня слышал.

— Да мне похуй.

— Выбирай выражения, — рубит Айдаров.

— Вообще, крыша поехала.

Медведь сам себя стучит кулаком по затылку.

— И все это, блядь, на мою голову, — добавляет.

— Я тебе сказал — за языком следи, — резко заявляет Айдаров.

Его приятель хмыкает. И качнув головой, направляется на выход. Захлопывает дверь с грохотом.

Холодею, осознавая, что теперь я наедине с Айдаровым.

И… никогда бы не подумала, что мне будет не хватать его приятеля, который меня на дух не выносит.

Но пока Медведь был здесь — было легче.

А теперь меня изнутри льдом сковывает.

26

Айдаров смотрит на меня. Нервы натягиваются стальными струнами, вибрируют от напряжения. Лихорадочно осматриваюсь по сторонам. Срабатывает безусловный рефлекс. Безотчетно ищу защиту.

Повисает напряженная тишина. Создается ощущение, будто воздух вокруг замерзает. Застывает так, что хоть ножом разрезай.

Вдруг Айдаров шагает ко мне. И я на автомате отшатываюсь. Дергаюсь, вжимаясь в столешницу рядом.

Меня всю трясет.

Но…

Он проходит мимо. Как будто даже не смотрит. Во всяком случае, его тяжелый взгляд не скользит по мне.

На пороге гостиной Айдаров поворачивается. Движение получается слегка смазанным, неловким как для него. Или может это просто чудится? Просто он странно двинулся и застыл, снова глядя на меня.

— Что стоишь? — спрашивает. — Иди сюда.

Идти никуда не хочется, но выбора нет.

Какие бы чувства я не испытывала к Айдарову, он мой муж. Этого не поменять. А значит, придется подчиниться.

Поэтому шагаю следом.

Он усаживается на диван. Морщится. И да, вот опять этот жест. Видно, что Айдаров еще не до конца отошел от ранения. Еще и Медведь что-то такое говорил.

Да, точно. Он заметил, что Айдарову стоило бы задержаться в больнице подольше.

Если рана так сильно беспокоит, если это заметно, то наверное, можно принять за хороший знак. Тогда он меня не тронет. Не сможет. Не до того ему будет, пока не вылечиться окончательно.

Однако легче не становится. Кожей ощущаю угрозу.