Любовь Сурового (СИ) - Ангелос Валерия - Страница 23

— Ты моя жена, — чеканит мрачно.

— Не по своей воле.

— Да? — протягивает как будто с издевкой.

— Да, я согласия не давала, — выпаливаю. — Вы все документы сделали без меня. Поставили перед фактом.

— Ну можешь так это называть, — бросает Айдаров. — Мне похер. Только ты моя. По закону.

Не знаю, какой закон он имеет ввиду. Настоящий, официальный или какой-то свой собственный. Но понимаю, что под волю Айдарова любой закон можно прогнуть.

Глотаю подступивший к горлу ком.

Он снова накрывает мою грудь ладонью. Его касание жжет кожу огнем даже через плотную ткань футболки. Пальцы поглаживают сосок, обводят и сдавливают, вынуждая меня сдавленно всхлипнуть.

— Опять насиловать будете?

Его ладонь резко перемещается вверх, обхватывает меня за подбородок. Не сильно. Но очень ощутимо.

— Это когда я тебя насиловал? — спрашивает Айдаров.

И так спрашивает. Прямо с раздражением.

Правда ему не по вкусу?

— Сами знаете, — бросаю ему в ответ.

— Чего?

— В больнице, — сглатываю с трудом. — Дважды.

— Я смотрю, ты в конец охренела, — чеканит. — Я тебя толком и не тронул. Держал себя.

Это у него значит «держать»?

А что же бывает, если Айдаров отпускает себя?

По спине разливается морозный холод.

— Дал тебе время, — продолжает. — Привыкнуть. Принять. Я к тебе, Аня, нежно. Всегда. Да, блядь, я над тобой и сейчас как над хрустальной вазой трясусь.

Что?..

Задыхаюсь от шока.

А он меня добивает.

— Давай без фокусов, — произносит Айдаров хрипло. — Не заставляй меня быть грубым.

32

Айдаров нависает надо мной, а я невольно упираюсь ладонями в его живот. Безотчетно пробую оттолкнуть от себя.

Он издает приглушенный рык. Недовольный, резкий.

Замираю.

Под моими пальцами ощущается повязка и… как будто что-то влажное. Отдергиваю руки от его тела. Замечаю темноватые разводы на своих ладонях.

Видимо, луна полностью выходит из-за туч. Через окно в комнату поступает все больше света.

— У вас кровь, — выдаю, нервно вытираю руку о простынь. — Вам же нельзя ничего. Никаких… нагрузок.

— Тихо, блядь, — мрачно бросает Айдаров. — Сам решу, что мне можно, а что нет.

Впивается губами в мой рот.

Вырываться бесполезно. Понимаю практически сразу. Пробую, конечно, однако он быстро мое сопротивление подавляет.

Лишь протестующие всхлипы вырываются из груди.

Айдаров это игнорирует. Целует меня жестче, глубже. Его язык проталкивается между губами, проникает внутрь, надавливая, помечая, будто выжигая.

Меня потряхивает. От его напора. От того, что чувствую, как он сильнее возбуждается, пока продолжает штурмовать мой рот.

Но все прерывается также резко, как и его атака на меня.

Айдаров перекатывается на спину.

— Сука, — выдает мрачно. — Да что ты опять вся на измене? Чего снова задергалась?

Молчу. Просто кусаю губы. Сжимаюсь в комок. Внутренне. А так — даже шевельнуться лишний раз не решаюсь. Как бы не спровоцировать в нем звериные рефлексы.

Хотя куда больше?

Он на взводе. Ощущала же. Мое бедро до сих пор горит там, где прижималась его возбужденная плоть. И внутри саднит. В груди, в животе. Сердце стучит лихорадочно, гулко.

Судорожный всхлип вырывается помимо воли.

— Тихо ты, — с раздражением бросает Айдаров. — Ладно. Этой ночью не трону. Дам тебе еще время. Все. Не пыли.

Облегчения не чувствую.

Он говорит это, а его рука опять на моем теле. Поверх живота. Крупная ладонь медленно поглаживает меня, будто намеренно растянутый жест, ленивый, вальяжный.

Не поворачиваюсь. Не смотрю на него.

Судя по шороху и по движению, которое рефлекторно улавливаю, Айдаров слегка приподнимается, опираясь на согнутую в локте руку.

Еще одна секунда — его пальцы поправляют мои разметавшиеся волосы, заправляют за ухо.

Он и тут меня гладит. Проходится по прядям. И от живота руку не убирает. Даже наоборот. Забирается пальцами под футболку, чертит узоры на голой коже.

— Ну давай, выдыхай, — заявляет Айдаров. — Сказал же, сегодня трахать не буду.

Затаив дыхание, надеюсь лишь на то, что он сдержит слово.

Но эти его касания…

За ухом поглаживает будто зверушку. И под моей футболкой горячие длинные пальцы поднимаются все выше. До груди.

Вжимаюсь в постель, пробуя ускользнуть от его прикосновений. Однако это едва ли помогает.

Массивная ладонь опускается на грудь. Властно сжимает. Собственнически. Пальцы соскальзывают с моего уха, а в следующий момент Айдаров вдруг прижимается к виску губами.

— Спать хочешь? — спрашивает хрипло.

Его тяжелое и шумное дыхание опаляет так, словно клеймит.

— Хочу, — выпаливаю нервно.

— Ну так спи.

Сказав это, Айдаров прижимается ко мне еще теснее. Мягким толчком поворачивает на бок, прислоняется сзади.

Его напрягшийся член упирается между моими ягодицами. От настолько тесного и порочного контакта меня будто током простреливает.

— Спи давай, — повторяет Айдаров и его голос буквально пронизан рычащими нотами. — Или хочешь, чтобы мы делом занялись? Выебу. Не вопрос.

33

Угрозы Айдарова заставляют меня заледенеть. Больше ерзать и дергаться не рискую. Замираю.

Он продолжает распускать руки. Прижимается еще теснее. Но дальше этого дело не заходит.

Похоже, действительно готов сдержаться. На этот раз. А дальше…

Стараюсь не думать. Иначе точно затрясет. Он почувствует, конечно же, и неизвестно, к чему все это приведет. Вернее, известно. Ни к чему хорошему. Лучше лежать спокойно. Хотя бы — стараться.

Однако внутри такие эмоции бушуют, что до спокойствия мне далеко.

— Спи, сказал же, — хрипло бросает Айдаров, почти прижимаясь губами к моему уху. — Нехер так возмущенно сопеть.

Да я же молчу!

Ну ладно.

Спать…

Он действительно считает, что в таком положении можно уснуть? Когда на мне его бесстыжие руки? Когда я так остро чувствую спиной его возбуждение?

Спрашивать вслух не буду. Просто пытаюсь больше никаких лишних движений не делать.

Через время его тяжелое дыхание как будто бы выравнивается.

Он утыкается лицом в сгиб между моей шеей и плечом.

Сначала напрягаюсь, ожидая, что последует дальше. Но вскоре понимаю, ничего не происходит.

Айдаров засыпает. Во сне еще теснее прижимается ко мне.

Наверное, можно выдохнуть. Что и делаю, только очень осторожно. Как бы ненароком не разбудить.

Уверена, что мне самой заснуть не удастся. Но ничего. Главное, что он спит и не тронет.

Но в один момент все же отключаюсь. Сама не замечаю как. Просто глаза слипаются, сознание замутняется. Хаотичный поток мыслей в голове вдруг обрывается. Уплываю в темноту.

Так и качаюсь на волнах в призрачной бездне. Даже ощущение крепких рук Айдарова на моем теле теряется.

Ускользаю от него. Пусть и во сне.

Размытые кадры мелькают перед глазами. Кружат. А потом меня вдруг обжигает.

Горячие губы накрывают шею. Грудь. Нежно. Страстно. Жарко. Заставляя меня простонать, прогнуться, словно открываясь навстречу прикосновениям.

Влажный язык обводит сосок. А крупный палец скользит по другой груди, поглаживает, надавливает, будто дразнит.

Какой странный сон.

Чувственный. Сладкий. Развратный.

Мне никогда ничего подобного не снилось. Но сейчас, пусть это и неправильно, мне совсем не хочется просыпаться.

Чем дольше я вдали от Айдарова, тем лучше. Тут у него нет надо мной никакой власти. Тут он ни к чему не может меня принудить.

Поцелуи становятся все более обжигающими. Ощущения настолько реальны, что это даже пугает.

Но… я сплю. И раз понимаю, что все происходящее не по-настоящему, то значит, даже контролирую это. В какой-то мере.

В отличие от реальности, где главный всегда мой ненавистный муж.

При мысли о нем морщусь. Даже во сне.