Любовь Сурового (СИ) - Ангелос Валерия - Страница 27

Все застывают. Он один направляется в дом.

Очень скоро мой пульс заходится в бешеном ритме, потому как громко хлопает входная дверь, а на лестнице слышаться тяжелые шаги.

Айдаров уже здесь. Приехал за мной.

38

Вскоре дверь распахивается. Массивная фигура заграждает проем, отбрасывает мрачную тень на меня.

Вид у Айдарова грозный. Пожалуй, даже разъяренный. Но я впервые не чувствую того страха, который обычно наполняет меня, под тяжелым прожигающим насквозь взглядом.

— Ты какого хера вытворяешь? — хрипло спрашивает Айдаров, шагает вперед, захлопывание дверь с грохотом. — Договор был четкий. До вечера ты здесь. Потом — домой.

Он надвигается на меня, а я…

Наверное, должна бояться его. Однако теперь переполняют совсем другие эмоции. Злость какая-то появляется. Не могу на него спокойно смотреть. Становится мерзко. От всего этого. От того, что он сделал, что спал с моей сестрой.

Это уже совсем за гранью.

И он после такого еще что-то требует? Разорвала бы.

— Я бы поехала, — говорю. — Но после того, что ты сделал…

— Я? — криво оскаливается. — И что же такого я сделал?

Неужели он и правда не понимает? Или просто притворяется? Ну не может же Айдаров действительно рассчитывать, что такое не выплывет, что правда не откроется.

А вообще, не важно. Зная его животные повадки, может ему это все в принципе без разницы. Ничего странного в этой мерзости он попросту не видит.

— Ты мне мозги не еби, — продолжает напирать Айдаров. — Ты должна была вернуться домой. Вечером. Такой уговор.

— Я бы и вернулась, — немного морщусь. — Да кто же знал, что ты такое сделаешь? Такую мерзость. Ты извини, конечно, но до такой степени опуститься я не могу. Ладно, с тобой жила. Против воли. Насильно. Но это…

Передергивает от одного лишь осознания.

— Это уже предел, — выдаю. — Кем надо быть, чтобы после всего лечь с тобой в постель? Больной? Извращенкой?

Айдаров хмурится. Даже как будто подвисает от моих слов.

Он останавливается рядом. Больше не шага не делает. Внимательно меня изучает.

— Ладно, ты себя не уважаешь, — продолжаю, уже кричу. — Но надо же понимать, что это ненормально. Ты теперь хоть что можешь делать. Наплевать. Никуда я с тобой не поеду. В постель твою не лягу.

Айдаров мрачнеет.

— Что ты заладила про постель? — бросает. — Про трах сейчас речь не идет. Твой дом там, где я. Твой муж.

Каждое новое слово лишь сильнее мое раздражение подстегивает, подливает масла в огонь.

— Какой смысл мне туда ехать? — спрашиваю, чувствую, как меня сносит. — Какой дом? Какой муж?

— Твой, — рявкает. — Твой, блядь. Ты смотрю, совсем охренела. Пару часов здесь провела — башню сорвало. Это что за пиздец?

— Что? — нервно мотаю головой. — Да это у тебя надо спросить. Ты что, вообще не соображаешь ничего? Или тебе все безразлично?

Его челюсти жестко сжимаются. Вены на шее набрякают. И на висках тоже. Такое чувство, будто пар из ноздрей сейчас повалит. Так жадно и разъяренно Айдаров втягивает воздух.

— Надо быть совсем тупым животным, чтобы такое вытворять, — говорю, спокойно выдерживая его потемневший взгляд. — А ты… я думала, что… ну не до такой степени все-таки. Работаешь. Бизнес у тебя успешный. Думаешь, наверное. А значит…

— Ебанулась? — грубо обрывает Айдаров. — Нихуя не понял. Ты о чем? Что за блядский цирк тут устроила?

— Если кто-то тут и устроил что-то, так это ты, — говорю, отходя в сторону от него. — С моей сестрой. Додумался же.

Тошно, когда он настолько близко ко мне. Противно. Сразу перед глазами мелькают картинки того, как он и Алиса.

Фу!.. Даже думать про это тошно.

— Ну давай, блядь, и что же я такого устроил? — хмыкает, будто насмехается, издевается надо мной.

Урод.

— Ты и моя сестра, — говорю. — Ты спал с ней. Или будешь отрицать?

— Чего? — кривится. — А вот с этого места поподробнее.

Тут вдруг доносится голос отца.

— Аня? Все нормально?

Слышится звук открываемой двери.

— Нормально, — рычит Айдаров.

Разворачивается. За считанные секунды снова оказывается возле порога. Закрывает дверь на замок.

Теперь по моей спине все же пробегает холодок. Особенно когда Айдаров оборачивается, прошивает меня взглядом:

— Ну давай, — бросает отрывисто. — Выкладывай, блядь, в чем я, по-твоему, опять виноват.

39

Неприятно мне с ним говорить. Даже отвечать не хочется. И если так посудить, то какой вообще смысл? Что с ним можно обсуждать после всего? Зачем?

Усталость накатывает. Опускаюсь в кресло неподалеку, потому что чувствую себя до боли измотанной. Нет никаких сил держаться.

Повисает напряженная пауза. Кажется, воздух в комнате звенит от накала.

Айдарова затянувшееся молчание не устраивает.

Он шагает ко мне.

— Так, — бросает мрачно. — Еще раз. Давай. С самого начала.

— Что? — невольно кривлюсь. — Какое начало?

— У меня есть вопросы, — заявляет Айдаров.

Усаживается рядом. В кресло, которое стоит прямо перед моим. Разваливается в нем по-хозяйски.

Это всегда так. Он если появляется где-то, сразу занимает собой все пространство вокруг.

И плевать ему, что мне рядом с ним тошно. Особенно после того, что он, как выясняется, вытворил.

Моя сестра. Родная.

У него что, совсем никаких принципов нет? Пределов? Ведет себя как животное. Вообще, это, конечно, как раз в его духе. Главное — удовлетворить свои дикие рефлексы.

Ну так чему я удивляюсь?

Для его низости нет границ.

— Вопросы, — повторяю за ним нервно. — Это у меня есть вопросы. А ты сядь от меня подальше.

— Ты мне еще указывать будет? — по-звериному оскаливается Айдаров.

— Да, — отвечаю спокойно. — Если тебя что-то не устраивает, я сейчас уйду. Не будет никакого разговора.

— Нет, — говорит он. — Ты не просто распустилась в конец. Ты, блядь, охуела. Только посмотри, что творишь. Чуть слабину дал — и вот благодарность.

— Какую слабину? — качаю головой. — Успокойся уже. Сколько можно? Мне даже думать тошно о том, что ты сделал.

— Да что же я, сука, такого сделал? — рявкает гневно.

Еще и злится.

Будто это я виновата. Будто это я опустилась ниже некуда и…

— Это уже совсем грязь, — выдаю в сердцах, буквально выплевываю ему в лицо омерзительную правду: — Ты спал с моей сестрой.

Айдаров хмуро сводит брови. Но в целом остается невозмутимым. Уже заметно, что вины за собой он не чувствует. Однако на такое рассчитывать и не стоило.

— Ты откуда эту херню взяла? — спрашивает. — Я может и трахался, но уж точно не с твоей сестрой.

Ну да. Одной женщины ему мало. Помню это еще по тем сплетням, которые до меня дошли. У Айдарова несколько любовниц.

Ладно, это не важно.

Как он мог связаться с моей сестрой?!

— Какой же ты скот, — говорю, качая головой. — Твои девки меня не интересуют. Но вот то, что ты спал с моей сестрой, а потом еще после всего этого ко мне лапы тянул.

Передергивает всю. Когда озвучиваю мысли вслух, еще сильнее эмоции захлестывают.

Прикрываю глаз.

— Ужас, — срывается с губ. — Это ужас.

Горло сдавливает от липкого комка. Накрывает отвращение. Хочется в душ. Но я понимаю, что сколько бы не терла себя мочалкой, сколько бы времени не была под струями воды. Такую гадость не смыть.

— Если бы я знала…

Грудь перехватывает от едкого чувства, разливающегося внутри. Острого, кипучего, токсического.

— Надо было мне тебя в больнице убить, — говорю. — Пока ты лежал. Да, мне кажется, я бы тебя точно убила. Если бы тогда все знала.

Неосторожные слова. Опасные. Однако сейчас не могу контролировать свои собственные чувства. Все на волю рвется. Не удержать.

Стоп. Это что еще такое?

Смотрю на Айдарова. Вижу, что мне не почудилось, не послышалось. Он реально ржет.

Вот урод.

Сидит передо мной. Хохочет. Голову назад запрокидывает. А у меня руки чешутся. Так бы и удавила гада.