Любовь Сурового (СИ) - Ангелос Валерия - Страница 6

На его большую кровать стараюсь не смотреть.

Кажется, от этой ходьбы кругами я даже немного успокаиваюсь. Но эта иллюзия разбивается за секунду, когда распахивается дверь.

Меня будто ошпаривает.

Айдаров шагает вперед. На ходу сбрасывает пиджак, ослабляет галстук. Вскоре и то и другое летит куда-то в сторону, на спинку кожаного кресла.

— Это что? — спрашивает.

Выразительно скользит по мне взглядом. Сверху вниз. Четко дает понять, что видом моим недоволен.

— Я тебе сказал, как меня ждать.

Расстегивает рубашку.

— Голой, — отчеканивает Айдаров.

Движения у него жесткие, отрывистые, какие-то заведенные. Впервые вижу его без верхней одежды.

Кровь сильнее приливает к лицу. Щеки горят.

Рубашка летит к остальной одежде.

А он шагает ко мне.

Невольно отшатываюсь. И чуть не спотыкаюсь, резко уперевшись в край кровати.

Взгляд невольно упирается в мощное тело прямо передо мной. В широкие плечи, крепкую, будто литую грудь. В рельефный торс, по которому кажется можно строение мускулов изучать.

Айдаров как будто выше и крупнее стал за то время, что мы не виделись. Прошло всего несколько месяцев, а он словно массивнее прежнего.

Он движется будто машина. И мышцы его кажутся железными.

Жаром обдает. Пусть и не касается. Но от него такой огонь исходит, что мою кожу печет.

Айдаров берется за пояс брюк, и дрожь пробегает по моему телу.

Теперь глаза невольно цепляются за шрам, слегка виднеющийся над линией ремня, устремляющийся вниз. Сбоку. Белесые отметины. Выразительные. Страшно представить, от чего такое может остаться.

Но еще страшнее звук бряцающей пряжки его ремня.

До сих пор не могу осознать, что этот пугающий мужчина мой законный супруг. Мрачный. Угрожающий. Чужой. И я должна ему подчиняться.

— Сколько раз повторять надо? — резко спрашивает Айдаров. — Чтобы ты поняла?

Выдергивает ремень из шлеек. Сжимает. В одной руке.

Видно, как сразу набрякают вены, наливаются кровью. Как четко расчерчивают его широкую кисть.

— Раздевайся, — говорит он.

Отбрасывает ремень назад.

— Или я тебя сам раздену, — заявляет хрипло, мрачно усмехается. — На свой вкус.

Горло сдавливает от волнения.

— Я в душ, — выдает. — Решай.

Разворачивается и шагает в сторону ванной комнаты.

Обнимаю себя руками.

Как же меня сейчас колотит. Знобит.

Наверное, лучше подчиниться, но я просто не могу себя заставить. Или слишком долго настраиваюсь.

Дверь хлопает снова.

Проходит не больше нескольких минут.

Айдаров уже возвращается. Наспех обтирается, отшывиравает полотенце. И я застываю от шока, так и не в силах сдвинуться с места.

Он голый. И… очень возбужденный.

Подступает ко мне вплотную.

Одна секунда — его ладони накрывают мои плечи. Слегка сдавливают. А горящий взгляд упирается в мое лицо.

— Ну ты выбрала, — говорит.

— Нет, я… не успела.

Двигаю руками, скорее пытаясь его отодвинуть от себя хоть немного, и уж точно это никак не похоже на то, будто я сейчас начну сама с себя сбрасывать одежду.

Айдаров толкает меня на постель.

Рефлекторно приподнимаюсь. Отклоняюсь от него. Но ничего не выходит, ведь кровать пружинит под тяжестью его веса.

Лихорадочно двигаюсь, отползаю. Однако под прицелом его глаз замираю. Теперь кажется, даже сердце не бьется.

Он хватает мои лодыжки. Рывком тянет на себя, заставляя завалиться на спину, так и проехаться по матрасу. Вплотную к нему.

А дальше раздевает меня.

Грубо. Нетерпеливо. Но так ловко, что за считанные секунды остаюсь перед ним абсолютно обнаженной. Ткань потрескивает. Кружево больно впивается в кожу.

Вскрикиваю.

Он стягивает с меня платье через голову. Нижнее белье разлетается в разные стороны. Мои ноги раздвинуты, заброшены на крепкие бедра.

— Трахалась с другим мужиком? — рыкает Айдаров.

Нависает надо мной.

Вид у него жуткий.

Нервно качаю головой.

Нет, нет…

— Тогда почему так сильно трясешься? — криво усмехается.

Его ухмылка скорее смахивает на оскал.

— Если ты чистая, бояться тебе нечего, — чеканит он. — А если врешь, то получишь то, что заслужила.

Горячая ладонь опускается между моих ног. Сжимает. И я дергаюсь так сильно, что все тело сводит от напряжения.

— Нет, не надо, — выпаливаю. — Не могу так. Так… сразу. Не могу.

— Где же сразу? — выдает.

Его ладонь перемещается выше по животу. До груди. Медленно поглаживает, будто помечая территорию.

— Дохуя времени потерял, — цедит он сквозь зубы. — Ты еще несколько месяцев назад должна была на моем хере жариться.

6

Я пытаюсь его оттолкнуть. Отчаянно прижимаю ладони к его мощному телу, чтобы хоть как-то остановить наше стремительное сближение. Рефлекторно извиваюсь.

Так выходит, что накрываю ладонью шрам. Извилистый, рваный. Рубцы четко ощущаются под пальцами.

Руку отдернуть не успеваю.

Айдаров сам ее перемещает. Обхватывает запястье, отодвигает от шрама, который теперь виден полностью.

Он страшнее, чем мне сперва показалось. Идет от низа живота сбоку к бедру, змеится вниз по ноге.

Но вскоре про шрам забываю.

Всего одна секунда — Айдаров опускает мою ладонь на свой член. Накрывает пальцами так, что я вынуждена его обхватить. Всего.

— Не туда руки тянешь, — говорит хрипло. — Здесь брать надо. Привыкай ко мне, Аня.

Привыкать?..

Он слишком крупный. Очень твердый. И я представляю, как он в меня проникнет, какую боль заставит испытать.

Мне хочется разрыдаться. Но слез нет.

Я в немой истерике бьюсь. Трепыхаюсь под ним, словно задыхаюсь от того чудовищного жара, который от него исходит.

Зажимаюсь вся. Пробую сдвинуть бедра, но Айдаров не позволяет.

В темных глазах горит твердая решимость довести все начатое до конца. Наверное, потому все протесты замерзают на моих губах. И слезы стынут. Бесполезно его просить. Умолять.

Вид у него дикий. Заведенный. Во взгляде читается нечто первобытное, варварское.

Это и заставляет меня замереть окончательно.

Айдаров все же отпускает мою руку. И хоть я моментально отдергиваю ладонь, легче не становится. Потому что он накрывает мою грудь. Сжимает. Сдавливает. Почти до боли. Вынуждает поморщиться. Позже ослабляет хватку. Трогает уже иначе. Даже странно, чувствуется почти нежно, словно он намеренно убирает обороты.

Но меня все равно опаляет от его похоти.

Задыхаюсь. Шевельнуться не могу.

Айдаров обводит пальцами мои соски. Словно играет моим телом. Изучает добычу, прежде чем наброситься и утолить голод.

Он подается ближе. Плотнее.

Его возбуждение теперь ощущается настолько остро, что меня бросает в холод, окунает в студеную воду от этого порочного соприкосновения.

Он прижимается ко мне. Слишком тесно. Делает мощное движение, будто вновь показывает всю силу своего возбуждения.

А у меня воздух выбивается из легких. Совсем. Напрочь.

— Не зажимайся так, — хрипло выдает Айдаров. — Хуже будет.

Продолжает меня всю облапывать. Грудь, живот, бедра. Кажется, теперь на моем теле нет ни единого места, по которому бы не прошлись его раскаленные ладони.

— Сказал же, — цедит он мрачно. — Расслабься.

И трогает меня. Там. Пальцами оглаживает.

А я не понимаю, как тут не зажиматься. Даже если бы я пробовала, то ничего бы не вышло. Оно все само собой получается.

Тело бунтует. Отказывается его принять.

Ум отключается от паники.

Может и разумнее сделать, как он требует. Постараться как-то расслабиться, подчиниться. Но я не могу.

Вся немею.

— Блядь.

Он злится.

Смотрит на меня. Долго, пристально. Так, что сердце совсем сходит с ума, заходясь в бешеном ритме.

Его ладонь обхватывает мое лицо. За подбородок.

Кажется, он собирается что-то сказать…

И у меня от одного его взгляда все внутри обрывается.