Баллада о зверях и братьях (ЛП) - Готье Морган - Страница 17

Я открываю рот, чтобы что-то сказать, хоть что-нибудь, но слова не идут.

— И уж тем более нет ничего плохого в том, что ты думаешь об Атласе в таком ключе, — её комментарий заставляет меня захлебнуться собственной слюной, и я начинаю громко кашлять. Эрис мягко похлопывает меня по спине, оглядываясь по сторонам, чтобы убедиться, что никакие писцы не собираются сделать нам замечание за шум, но, к счастью, никто не выглядывает, и я в конце концов справляюсь с приступом кашля.

— Эрис, я не думаю о нём… — моя попытка отрицать, что я когда-либо представляла его в таком ключе, умирает на кончике языка, потому что я знаю, что она знает правду. — Эти демоновы руки, — ворчу я. — Мне нужно понять, как контролировать их, чтобы они не светились.

Эрис хихикает:

— Когда Никс рассказал мне вчера о вас, я так завидовала, что не была там, чтобы всё увидеть. Никсу вечно достаётся всё веселье.

— И что мне теперь делать? — я тру ладонями глаза.

— Ты про светящиеся руки или про то, что хочешь переспать с Атласом?

Я резко поднимаю голову и встречаю её лукавую ухмылку:

— Эрис Талей! — смеюсь я, совершенно ошеломлённая. — У тебя ужасно грязный рот.

— Это неизбежно, когда живёшь с братьями достаточно долго, — пожимает плечами она, улыбаясь. — Так вот, я знаю, мы пришли сюда за историческими фолиантами, но, по-моему, это важнее, — она выскальзывает из кресла.

— Куда ты?

— За новыми книгами, — небрежно бросает она и исчезает в ряду, быстро возвращаясь с кучей из шести новых томов, которые роняет на наш стол. Её синие глаза сияют от восторга. — Ну что, веселье начинается.

В следующие тридцать минут мы с Эрис рассматриваем зарисовки и читаем бесчисленные описания сексуальных актов. Некоторые изображения заставляют меня краснеть, но другие противоречат всякой логике. Я понятия не имею, как люди могут принимать такие позы и при этом получать удовольствие. Я полностью погружаюсь в эти книги, пока не слышу быстрые шаги. Мы с Эрис поднимаем глаза — мимо проходит Никс, затем делает резкий поворот, заметив нас. В его глазах тревога, от чего моё сердце замирает.

— Что-то случилось? — спрашиваю я, надеясь, что он не несёт плохих новостей.

— Стоило мне на секунду остановиться поболтать, и вы куда-то исчезли, — он вынимает изо рта старую зубочистку и вставляет свежую. — Я уже двадцать минут обшариваю всю Калмару в ваших поисках. Ты знаешь, что со мной бы сделали Атлас и Финн, если бы я сказал им, что потерял тебя?

— Ну, если бы ты не пялился так на ту блондинистую писаршу, может, и не пришлось бы паниковать, — парирует Эрис, перелистывая следующую страницу книги перед собой.

Никс отмахивается:

— Мы здесь не для того, чтобы нападать на Никса. Суть в том… — его взгляд падает на одну из откровенных иллюстраций, он окидывает взглядом весь наш стол. — Это что… книги о сексе?

— Изначально мы искали книги о Целестиалах, но нас отвлекли, — Эрис подмигивает мне, и я не могу сдержать нервный смешок.

— Вас отвлекли? Картинки с членами?

Эрис пытается ударить его, а он с лёгкостью уклоняется от её слабого замаха:

— Может, скажешь это погромче, Никс, мне кажется, не все в Калмаре тебя услышали.

Никс обходит стол, разворачивает стул, садится верхом и начинает пролистывать одну из книг, смеясь:

— Слушайте, если вы хотите узнать что-то о сексе — просто спросите.

— У кого спросить? — смотрю на него. — У тебя?

Он прижимает руку к груди:

— Ты ранишь меня, Китарни. Конечно, у меня.

Я приподнимаю бровь и откладываю свой том, чтобы полностью сосредоточиться на нём:

— И почему же мы должны спрашивать у тебя?

— Я, между прочим, хорош ровно в двух вещах, — он загибает два пальца: — В драке и в умении доставлять удовольствие женщинам. Так что спрашивай.

Я морщу нос, скользя взглядом по Эрис, сидящей рядом:

— Разве это не будет странно?

Никс раскидывает руки:

— Почему странно? Секс — естественная часть жизни, — улыбка, расползающаяся по его лицу, явно предвещает что-то непристойное. — И ты же должна была уже понять, что меня не так-то легко смутить.

Я на мгновение задумываюсь над его предложением и решаю им воспользоваться, но, прежде чем успеваю задать вопрос, он поднимает руку, призывая к тишине:

— Но клянусь Отцу, если ты задашь хоть один вопрос о моих братьях в контексте секса, я переверну этот стол и уйду.

Эрис опирается локтями о стол и наклоняется вперёд:

— А как же «не так-то легко смутить»? — дразнит она.

— Секс — не повод для смущения, а вот разговоры о сексе с участием моих братьев — это мерзко. И об этом я говорить отказываюсь, — отрезает он. — А теперь, когда мы установили правила, давай, Китарни. Я вижу, как у тебя в голове кишат вопросы.

— Это больно? — выпаливаю я.

На этом моменте и Никс, и Эрис замирают. Ни один из них не отвечает сразу, и это молчание говорит громче любых слов.

Я киваю, но тогда Эрис говорит:

— У меня, конечно, была особая ситуация, но у гидр принято очень открыто говорить о сексе, особенно когда пара впервые вступает в брак. Если партнёр подобран правильно, то первый раз может быть немного неприятным, но не должен причинять сильную боль.

Мои щёки пылают, и я сжимаю её руку:

— Прости, Эрис.

— Я смирилась с тем, что произошло, — уверяет она. — У меня всё ещё есть надежда, что я найду того, с кем проведу остаток жизни и испытаю настоящее удовольствие.

Я перевожу взгляд на Никса, и он кивает:

— Любой стоящий мужчина поставит твои потребности выше своих.

Чувствуя, что мой вопрос внёс в разговор тень, я глубоко выдыхаю:

— Вот и всё исследование.

По библиотеке расходятся улыбки и смешки, и остаток времени мы проводим, уткнувшись в книги о сексе. Никс и Эрис отвечают на все мои вопросы, и к тому моменту, когда я укладываюсь спать, я мечтаю только об одном: об Атласе.

ШЭЙ

В отличие от яркой и просторной аудитории, в которой преподаёт Атлас, лекционный зал профессора Риггса тёмен и уютен. Сиденья расположены ступенчато и обращены к передней части зала, где стоит стол Риггса и несколько тёмных деревянных книжных полок. Единственный свет, проникающий внутрь, исходит от четырёх круглых окон за моей спиной в конце зала. Когда я впервые вошла, я уловила запах эвкалипта, сосны и старых книг, и, хотя эстетика здесь весьма маскулинная2, я чувствую себя спокойно и готова впитывать каждое слово, которое говорит Риггс.

После обмена любезностями и того, как я устраиваюсь рядом с Никсом, профессор выкатывается из-за своего стола и направляется к доске, где белым мелом рисует примерную хронологию важнейших событий в истории Далерина. Мне становится легче, узнав, что не всё, чему учил меня мастер Кайус о прошлом Далерина, было полной ложью. Профессор Риггс даёт мне краткое повторение по Шести Королевствам, и, хотя мне не терпится добраться до истории и легенд о Целестиалах, мне нравится слушать, как он преподаёт. Он воодушевлён и выразителен, подчёркивает свои мысли, размахивая руками.

Полностью зачарованная хриплым тоном его голоса, я едва замечаю, как в лекционный зал входит высокий широкоплечий мужчина с охапкой тяжёлых томов. Он сдувает с лица кудрявые каштановые волосы, и звук закрывающейся за ним двери приводит профессора в замешательство, напоминая ему о присутствии помощника.

— А, Дэйн! — Риггс откидывает светлые пряди со лба, кладёт мел на бортик доски. — Ты с трудом их нашёл?

Дэйн качает головой:

— Нет, профессор. Я просто надеюсь, что нашёл то, что вы искали.

Риггс чешет подбородок, взгляд его скользит по корешкам древних книг. Вдруг, будто вспомнив, что я нахожусь в комнате, он резко поворачивается ко мне, глаза расширены, а щёки заливаются румянцем.

— Простите, принцесса. Я попросил Дэйна принести из моего кабинета некоторые из моих любимых книг по легендам и мифам.