Баллада о зверях и братьях (ЛП) - Готье Морган - Страница 22

— Тогда я весь твой, Китарни. Вперёд, на маты, — он кивает подбородком на потолок, и я мчусь наверх на пятый этаж, по пути стягивая волосы в хвост.

— Кто-то у нас слишком рвётся в бой, — поддразнивает Никс, когда наконец заходит в тренировочную.

Он откладывает недоеденное яблоко в сторону, вытаскивает из-под стены чёрные маты и бросает их на деревянный пол.

— Первым делом растяжка, — подзывает он меня. Наклоняется вперёд, обхватывает руками ноги и кладёт лоб на голени.

— Растяжка? — морщу нос. — А это вообще при чём здесь?

— Если ты не гибкая, у тебя будет ограниченный диапазон движений и выше шанс получить травму.

Я тупо уставилась на него, не зная, что делать.

— Ты раньше вообще растягивалась?

— Ну… да…

Никс выпрямляется, с удивлением поднимая бровь.

— То есть нет.

— Я растягивалась перед плаванием.

— Я говорю про настоящую растяжку. Ты можешь сесть на шпагат?

— Никс, — предостерегающе тяну я, хмурясь, не уверена, не скрывается ли здесь какой-то сексуальный подтекст, но он поднимает руки в знак капитуляции.

— Знаю, я часто шучу, но сейчас говорю серьёзно. Ты можешь сесть на шпагат?

— А ты можешь? — резко парирую я, немного раздражённо.

— Не злись, Китарни, — укоризненно цокает он, откидывает волосы за плечо и с лёгкостью опускается на пол. Вытягивает одну ногу вперёд, другую назад, затем разворачивает бёдра и садится в полный шпагат, раскинув ноги в стороны. — Давай, — он хлопает ладонью по свободному месту рядом с собой. — Покажи, на что способна.

Щёки пылают. Я знаю, что не смогу повторить это. Даже близко. Хорошо, если мои штаны выдержат попытку. У меня плохая подвижность. От меня никогда не требовали быть в хорошей физической форме, так что кроме лёгкого плавания по настроению я вела малоподвижный образ жизни.

Не желая отступать перед вызовом, я сажусь рядом с Никсом и раздвигаю ноги настолько, насколько позволяет моё тело. Мои ноги образуют «V» — ни о каком шпагате и речи.

— Ох, ну и позорище, — стону я.

— Почему позорище? Я растягиваюсь уже много лет. Гибкость не появилась у меня за ночь, как и у тебя не появится. Главное, что ты хочешь попробовать и готова учиться. А с этим я уже могу работать.

— Правда?

Он кивает.

— Мы… мы можем держать нашу тренировку в секрете? — спрашиваю я, немного смущённо.

— Прежде чем я соглашусь, можно узнать, почему ты хочешь держать это в тайне?

— Потому что, когда рассказываешь людям, чем хочешь заняться, многие не поддерживают. Я не хочу, чтобы кто-то пытался остановить меня. Я бы предпочла удивить их, когда уже всё освою.

Грусть вдруг заволакивает его лицо.

— Это то, к чему ты привыкла в Мидори?

У меня много тёплых воспоминаний о жизни в Мидори, но свободу пробовать что-то новое или развивать навыки у нас не поощряли.

Когда я не сразу отвечаю и не встречаюсь с Никсом взглядом, он касается моей стопы своей и говорит:

— Твой секрет в безопасности со мной. Давайте поразим всех к чертям.

Я улыбаюсь ему:

— Спасибо, Никс.

— Всегда пожалуйста, Китарни, — он вскакивает и приседает передо мной. — А теперь давай приведём тебя в форму.

Я никогда в жизни так не потела. А это о многом говорит, учитывая, что я выросла в пустыне и пережила Некрополис Бавы.

Следующий час Никс не даёт мне ни минуты передышки. Если я думала, что Атлас — строгий наставник, то Никс превосходит его во много раз. Он не позволяет мне оправдываться, сдаваться нельзя, жаловаться нежелательно, а любое моё ворчание игнорируется.

У меня дрожат колени, болит спина, и я уверена, что одновременно активировала и растянула мышцы, о существовании которых даже не подозревала.

— Ладно, Китарни, — Никс манит меня вперёд, и я нехотя поднимаюсь на ноющие ноги и распрямляюсь, пока не трещит спина. — Давай отработаем приёмы, которые я тебе показал, ещё один раз и на сегодня всё. Потом сможешь принять душ перед ужином.

Ужин.

Одно это слово вызывает у меня дикий голод, и слюнки текут. Домашняя еда Финна куда вкуснее всего, что я когда-либо пробовала в Мидори, и я точно избалована. Ни одна еда не сравнится, и я искренне боюсь дня, когда мне придётся покинуть эти берега и вернуться на родину.

Сердце сжимается от мысли о жизни без братьев Харланд и Эрис. Прошло всего несколько недель, как я успела так привязаться к ним? Ком в горле душит, и я прогоняю подступившие слёзы.

Сконцентрировавшись полностью на Никсе, я принимаю боевую стойку, сохраняя воображаемый квадрат, который он велел мне визуализировать.

— Начали.

Первую комбинацию я знаю наизусть: Никс заставлял меня раз за разом отрабатывать приёмы, которые Атлас показывал мне на занятии. Без особого труда и с хорошей скоростью я блокирую удары и разворачиваюсь, используя его инерцию против него. Я врезаю локтем ему в спину, и он хрипло выдыхает.

— Хорошо, Китарни! — хвалит он. — Думаешь, справишься с остальным в таком же темпе?

— Попробую.

Мы принимаем исходные позиции и снова отрабатываем движения. Наши руки мелькают. Блоки, удары, локти — всё происходит очень быстро, но после часа тренировки я держусь. Это не значит, что руки не болят от каждого движения, но я настроена совершенствоваться, и, если для этого нужно терпеть боль и синяки — пусть будет так. Никс подсекает меня, но я перепрыгиваю через его ногу. Падаю на мат и пытаюсь выбить его ноги, но он предвидит этот ход и не просто уклоняется, но и наваливается на меня, прижимая к мату.

— Демон, — шиплю я, понимая, что проиграла.

Он поднимается на ноги и протягивает мне руку.

— Ты чертовски хорошо справилась.

Я принимаю его помощь, и он легко поднимает меня. Глубокая складка недовольства прорезает моё лицо.

— Ненавижу проигрывать.

Он указывает на меня пальцем и ухмыляется так широко, что я боюсь, его лицо разорвёт.

— Вот она!

— Что она?

— Соревновательность. Ты хочешь быть лучшей — и ты ею станешь.

— С чего ты так уверен?

Никс складывает маты и ставит их к стене.

— Потому что ты не остановишься, пока не станешь, — он кивает в сторону лестницы, вытирая пот со лба тыльной стороной ладони. — Ужин?

— Сначала душ. Потом ужин.

Он похлопывает меня по спине.

— Через пару месяцев ты уже будешь поспевать за остальными.

— Чтобы твои слова да Отцу в уши.

У меня нет лет на то, чтобы овладеть своими навыками или магией, так что я могу только надеяться и молиться, что буду быстро усваивать уроки, чтобы быть полезной, если, и когда, понадоблюсь.

ШЭЙ

В течение следующей учебной недели профессор Риггс начинает мне нравиться. Он энергичен и страстно увлечён древними легендами и историческими записями не только Троновии, но и всего Далерина. На любой мой вопрос он быстро находит ответ, и впервые с момента похищения я чувствую, что иду в верном направлении. Надежда узнать, кто я на самом деле, уже у меня в руках, но он также был невероятно открыт и честен со мной в отношении своего собственного пути в мире магии.

Хотя Риггс был прикован к инвалидному креслу большую часть своей жизни, он всё равно боролся за то, чтобы поступить в Школу Магии, когда обнаружил у себя редкое и мощное голубое пламя, что означает, что он может вызывать молнию и подчинять её своей воле. Он мечтал оказаться на передовой, если его дар будет востребован, но из-за своего состояния ему отказали в этом пути. Вместо этого его направили в академическую сферу. К счастью, он влюбился в историю и легенды Далерина, и магический фольклор в целом. Но когда я спросила, готов ли он, если представится возможность, защищать свой народ, он уверенно и от всего сердца признался, что ответит на зов своей нации, если его попросят.