Баллада о зверях и братьях (ЛП) - Готье Морган - Страница 24

Хотя я была морально готова к тому, что так закончится её история, услышать это — всё равно выбивает из меня дыхание. Слёзы жгут, просясь наружу. Трагическая история любви. Я не могу не задаться вопросом: что чувствовала Найя? Не только потеряв мужчину, которого любила, но и свою вторую половину. Если то, что рассказал профессор Риггс, правда, то, когда Орин умер, Найя потеряла усиление своей стихии, её магия ослабла. Её сила звала его, но в ответ слышала только тишину.

Никс обвивает меня рукой за плечи, застав меня врасплох, но возвращая в реальность.

— Ты в порядке, Китарни? — спрашивает он так мягко, что это даже немного тревожит меня.

— Последний вопрос, профессор.

— Разумеется, принцесса.

— Её убила её собственная магия или отсутствие его магии?

— Некоторые выдвигали теорию, что их магическая связь — их Связь — была разорвана, когда Орин умер, и в конечном итоге, по собственной воле или по чьей-то чужой, Найя последовала бы за ним, — Риггс ловит мой затуманенный взгляд и объясняет: — Свет не может существовать без Тьмы, и наоборот. Когда свет Орина был погашен, тьма Найи больше не могла выжить.

— Значит, раз мы с Атласом первые носители света и тени со времён Орина и Найи, если бы я умерла…

— О, принцесса, вы в безопасности здесь…

— Если бы я умерла, — перебиваю я Риггса таким твёрдым тоном, что рука Никса на моих плечах напрягается, — что случилось бы с Атласом?

Он обдумывает вопрос, и впервые я вижу поражение в его глазах.

— Честно говоря, я не уверен.

— Как можно стать Связанным с кем-то?

— Связанным не становятся. Вы рождены Связанными.

— Значит, мы с Атласом…?

— Я не смог бы сказать наверняка, пока не увижу вас обоих в действии, — Риггс скрещивает руки на груди, осмысливая свои слова. — Если взглянуть на историю редких стихий Света и Тени, то вы оба были связаны с самого рождения.

— Но вы сказали, что магия Орина и Найи звала друг друга…

— Как долго ты пила магический подавитель, который давали тебе родители? — его вопрос сбивает меня с толку, но я отвечаю:

— Всю жизнь.

— Вот именно, — он кивает, в глазах мелькает волнение. — Твоя магия была скрыта, подавлена. Пока его магия искала твою, у него не было ни единого шанса найти тебя — до тех пор, пока ты не перестала пить этот напиток.

— Значит, причина, по которой моя магия ведёт себя иначе, сильнее рядом с Атласом, в том, что…

— Потому что твоя магия нашла свою недостающую половину, — подтверждает он.

— Думаете, мы с Атласом — предназначены друг другу?

Его румянец становится глубже.

— О, принцесса, я могу только строить теории о магии…

— Ваше мнение как нейтральной стороны, пожалуйста.

— Если бы я был азартным человеком, — говорит он просто, — я бы сказал без тени сомнения: ты и Атлас — истинная пара.

ШЭЙ

На этой неделе я намерена провести время в Калмаре с пользой. Вместо того чтобы перечитывать книги о сексе и пытаться скрыть светящиеся руки всякий раз, когда думаю об Атласе, я решительно настроена провести день, ища книги о Связи. Не могу выбросить из головы то, что профессор Риггс объяснил мне несколько дней назад, но не нахожу в себе смелости поговорить об этом с Атласом. Не хочу напугать его этой легендой и оттолкнуть. Как бы я себя ни чувствовала, мне нужно, чтобы он продолжал меня обучать, а ставить его в неловкое положение не входит в мои планы.

Пенелопа с энтузиазмом ведёт меня в новый отдел обширной библиотеки, Никс плетётся следом. Когда мы проходим мимо ряда, где Клео яростно ставит на полки одну за другой огромные книги, она бросает на нас короткий взгляд и дарит мне лёгкую улыбку, но её лицо тут же меняется, как только Никс появляется позади меня. Она резко отворачивается, хватает два массивных кожаных тома и исчезает из виду.

Блаженно не замечая ничего странного, Пенелопа идёт дальше. Мы следуем за ней, и я бросаю на Никса убийственный взгляд и шепчу:

— Что, демон возьми, ты сделал?

Он прижимает руку к груди с выражением изумления на лице:

— Почему это сразу я что-то сделал? — шипит он в ответ.

— Никс, — рычу я.

— Я пригласил её на свидание на прошлой неделе, и мы переспали, — когда мои глаза расширяются, он поднимает ладонь и добавляет: — Послушай, я сказал ей, что не настроен на отношения. Я был честен, сказал, чего хочу, и она с радостью согласилась.

— Судя по её взгляду, ты не удосужился встретиться с ней снова?

— А зачем? — он качает головой. — Китарни, не все хотят серьёзных отношений. Меня не интересует брачное блаженство.

— То есть ты хочешь сказать, что никогда не встречаешься с женщиной больше одного раза?

— Обычно нет.

Я фыркаю:

— Осторожнее, Никс, а то скоро женщин, с которыми можно переспать, не останется.

— Только не ты, — вздыхает он. — Финн и Эрис тоже всё время на меня наседают из-за этого.

— Делай что хочешь, только не с кем-нибудь из Калмары. Последнее, что мне нужно — чтобы ты оскорбил кого-нибудь не того, и нас обоих отсюда вышвырнули.

— Принято, — соглашается он. — Калмара — табу.

Мы продолжаем идти по длинному проходу за Пенелопой молча, но как только женщина-гном сворачивает за угол, Никс хватает меня за предплечье и разворачивает к себе лицом.

— Что ты делаешь? — морщу я брови.

— Я стараюсь быть максимально честным с женщинами, с которыми сплю, — говорит он. — Знаю, несмотря на мою откровенность, они могут думать, что смогут переубедить меня, и в итоге остаются обиженными или злыми, когда понимают, что не у них не получилось.

Мой взгляд смягчается:

— Зачем ты мне это рассказываешь?

— Потому что не хочу, чтобы ты думала, что я подонок. Знаю, что мой образ жизни подходит не всем, и большинство не понимает, почему я не хочу остепеняться, но…

— Почему ты не хочешь остепеняться? — спрашиваю я, когда он замолкает.

— Не уверен, что когда-нибудь умру.

— Никс, — я фыркаю, но он мягко меня прерывает.

— Шэй, я серьёзно, — он прикладывает ладонь к книжной полке, к которой я прижата, и глубоко вздыхает, прежде чем признаться: — Я не знаю, на что способна моя магия, если говорить о продолжительности жизни.

— Ты хочешь сказать, что считаешь себя бессмертным?

— Возможно, меня можно убить, — он пожимает плечами. — Но не уверен. Я единственный мужчина, о котором когда-либо упоминали в хрониках, обладающий регенеративной магией, — он встречается со мной взглядом, и вся лёгкость с его лица исчезает. — А что, если я буквально не могу умереть? Что если я обречён провести вечность, не в силах покинуть этот мир? Найти кого-то, с кем можно остепениться, завести семью, а потом смотреть, как все они умирают один за другим… это бы сломало меня. Уже достаточно больно верить, что я, скорее всего, переживу каждого члена собственной семьи. Так что я предпочитаю жить один, развлекаться с женщинами по Шести Королевствам и ни к кому не привязываться. Если не открываешь сердце — не можешь быть ранен.

— О, Никс, — печаль в его взгляде вызывает у меня слезу, и я, не раздумывая, обнимаю его за талию и крепко прижимаю к себе.

Он кладёт подбородок мне на макушку и водит пальцами по моей спине, описывая ленивые круги.

— Просто не хочу, чтобы ты стала думать обо мне хуже из-за того, как я живу.

Я отстраняюсь ровно настолько, чтобы посмотреть в его карие, с янтарными вкраплениями глаза, и говорю:

— Ты один из самых невероятных людей, которых я когда-либо знала. Я не изменила бы в тебе ни единой черты, Никс Харланд. Со всеми твоими недостатками ты достоин моей дружбы и, безусловно, заслуживаешь любви.

Он прочищает горло и быстро проводит пальцем под глазом, где у него татуировки из трёх точек, прежде чем в уголке его рта не появляется насмешливая улыбка.