Баллада о зверях и братьях (ЛП) - Готье Морган - Страница 28

— Это часто происходит? — голос профессора Риггса возвращает меня из жутких образов.

— Что?

— Твои руки, — он указывает. — Слышал слухи, что это случается, но увидеть самому — совсем другое дело.

На секунду мне хочется, чтобы Никс был здесь, рядом, чтобы ворчливо сказать профессору, что мы уходим, и увести меня в безопасное место, потому что мне не по себе. Но профессор Риггс рискнул и поделился со мной всем, что знает о носителях огня и их силе, так что я отвечу ему взаимностью и честно отвечу на его вопрос.

— Это стало происходить чаще.

— Ты знаешь, почему? — то, как он задаёт вопрос, заставляет меня думать, что он уже знает ответ. Конечно, знает. Что вообще может быть ему неизвестно?

— Атлас, — только и говорю я, и этого достаточно, чтобы он кивнул, подтверждая, что его догадки оказались верными. — Это случается, когда я думаю о нём, — признаюсь я. — Вы знаете, как это остановить?

Он поднимает глаза, чтобы встретиться с моими, но не отвечает несколько мучительно долгих ударов сердца.

— Ты никогда не сможешь остановить это, — говорит он, и мои плечи опускаются от разочарования, — но ты сможешь научиться это контролировать.

— Как?

— Представь, что это коробка с отдельными отсеками, — быстро объясняет он, в то время как по коридору слышны шаги приближающихся учеников. — Когда ты думаешь о профессоре Харланде, хорошие это мысли или плохие, представляй, что складываешь их в коробку в своём уме. Эти мысли только для тебя и больше ни для кого.

— А если я не смогу? — шепчу я, когда ученики начинают заполнять класс позади меня.

Глаза профессора Риггса полны доброты, но в них я вижу бушующий шторм.

— Ты должна научиться. Если враг узнает, что профессор Харланд значит для тебя не только как партнёр по магии, но и как человек, его могут использовать против тебя.

Ком встаёт у меня в горле.

— Вы имеете в виду, они причинят ему боль.

— Если они доберутся до него, даже не зная о твоих светящихся руках, они будут его пытать. Он — троновианец.

— Но вы же только что сказали…

— Да, — перебивает он меня тихим голосом. — Использовать против тебя в том смысле, что они могут заставить тебя совершить ужасные поступки ради спасения человека, которого ты…

— Нет, — перебиваю его, напуганная сильнее, чем прежде. — Он — друг. Просто друг.

Подозрительно приподнятая бровь говорит мне, что он не ведётся на эту ложь, но великодушно делает вид, что верит.

— Конечно. Прошу прощения, принцесса. Я лишь хотел сказать, что, если ты не научишься скрывать свои проявления, вы с профессором Харландом можете стать разменными монетами. Храни свои чувства при себе и впускай только тех, кому действительно доверяешь.

Звенит второй колокол, и я понимаю, что аудитория Риггса уже полна, кажется, шестикурсниками, которые не сводят с нас глаз. Живот скручивает от жара, пробегающего по коже под сотнями взглядов, устремлённых на меня, и только тогда я осознаю, что опаздываю на занятие к Атласу. Возясь с лямкой рюкзака на плече, я киваю профессору Риггсу:

— Спасибо, профессор. До завтра?

Он с грустью улыбается мне снизу вверх:

— До завтра, принцесса.

— Ты опоздала.

Все оправдания застывают на кончике языка, потому что, хотя я слышу его, но нигде не вижу. Наконец, я замечаю его в верхнем углу трибун. Его ноги вытянуты вдоль деревянного ряда, руки скрещены на груди. Хотя спиной он прислонён к стене, а голова откинута назад, ему удаётся заговорить со мной, не открывая глаз. Странно, что он чувствует моё присутствие, даже не глядя.

— Где Никс? — спрашивает он.

— Дома, болеет, — я бросаю свою маленькую сумку на пол и начинаю в ней копаться, выуживая перчатки, которые дал мне Атлас, и натягиваю их. Я вожусь с застёжкой на запястье, не в силах затянуть её как следует. Произношу ругательство себе под нос, используя зубы, чтобы потянуть ремешок. Очевидно, разговор с Риггсом вывел меня из равновесия, и, если я не соберусь, Атлас это заметит и начнёт задавать вопросы. Даже не знаю, что бы сказала. Я ещё не затрагивала с ним тему Связи, а прежде чем это сделать, хочу лучше её понять.

— Дай, — говорит он, пугая меня. Я не слышала, как он спустился, и точно не заметила, как подошёл так близко. Нужно быть внимательнее, как говорил Финн, держать ухо востро. Если бы это был вражеский солдат, он бы застал меня врасплох.

Киваю, нехотя соглашаясь на помощь. Атлас берёт мою руку в свою, быстро и ловко затягивая кожаные перчатки. Кончиками пальцев он задевает мои, и я вдруг остро осознаю, что мы совсем одни. Как будто он подумал о том же в тот же миг, он поднимает взгляд и встречается с моими глазами, медленно заканчивая затягивать вторую перчатку.

— Хорошие перчатки, — поддразнивает он.

— Спасибо, — стараюсь успокоить бешено колотящееся сердце и вынимаю руки из его. — Я планирую добавить нож в сапог в свою растущую коллекцию.

На его лице играет зловещая ухмылка.

— Вот как?

— Именно.

— Ты сегодня уж очень уверенная в себе.

Пожимаю плечами, стараясь скрыть панику, клокочущую внутри. Мысль о том, что он может пострадать и быть использован против меня, не даёт покоя. Я молю Отца Света, звёзды над головой и моря под ногами, чтобы он не уловил моего настроения, но, похоже, высшие силы презирают меня или развлекаются за мой счёт, потому что Атлас склоняет голову, чтобы поймать мой взгляд.

— Что случилось? — на него накатывает серьёзность.

— Ничего, — мой голос предательски дрожит.

— Что-то произошло? — он подходит ближе и окидывает меня взглядом сверху вниз, будто проверяя на наличие ран.

— Всё в порядке.

Он кривит губы, явно не верит ни слову.

— Правду. Сейчас же.

— Ничего, что касается тебя, — это звучит жёстче, чем я хотела. Я делаю пару шагов назад, но его пристальный взгляд не отпускает меня ни на секунду.

— Не отталкивай меня. Поговори со мной.

— Урок или я ухожу, — возможно, это трусость, но я не хочу обсуждать всё, что творится у меня в голове. По крайней мере, пока нет.

Атлас выглядит так, будто хочет поспорить со мной, но какие бы слова он ни был готов выпалить, он их проглатывает и указывает на маты в центральном круге:

— Вперёд. Спарринг.

Благодарная за его капитуляцию, я принимаю стойку напротив и готовлюсь к атаке, как это было на прошлой неделе. Но в этот раз я более чем готова, спасибо Никсу. Я быстрее, сильнее и даже наношу пару достойных ударов, что удивляет Атласа.

— Ты тренировалась, — говорит он. Звучит он не впечатлённо. Скорее… ревниво?

— Точно.

— Можно узнать, с кем?

Я приподнимаю брови. Он правда ревнует.

— Спросить можно, — я отступаю на свою сторону мата. — Не значит, что я отвечу.

Он ухмыляется, хотя в его взгляде сквозит опасность.

— Мне стоит беспокоиться?

— О чём?

Я настолько сосредоточена на его фиолетовых глазах и хрипловатом тоне, что пропускаю момент, когда его тени обвивают мои ноги и спину, пока не притягивают меня к нему.

— Мне стоит волноваться, что другой профессор даёт тебе частные уроки?

Волнение пульсирует в груди, но слова Риггса всплывают в голове, и я пытаюсь сделать то, о чём он говорил — разделить чувства по «полочкам». Представляю, как запираю свою тягу к Атласу в ящике и ставлю на полку. Я чувствую магию, гудящую в кончиках пальцев, но приятно удивлена, что мои руки не светятся ярко. Лишь мерцает слабый огонёк, будто пламя вот-вот погаснет. Его взгляд скользит вниз, к этому слабому свету, пробивающемуся наружу.

— Разделяешь, значит, — его глаза возвращаются к моим. — Полагаю, за это стоит поблагодарить Риггса.

— На твоём месте я бы не волновалась из-за Риггса, Атлас.

— Ах, да? — мурлычет он. — А из-за чего мне стоит волноваться, стрэнлис?

Я приближаюсь ближе, его тени всё ещё извиваются по моим рукам и спине, лениво скользя по пояснице, и шепчу: