Баллада о зверях и братьях (ЛП) - Готье Морган - Страница 50

Атлас по пути указывает мне разные места: рестораны, художественные галереи, ателье по пошиву платьев, обувные и ювелирные магазины, книжные лавки и даже заводит меня в часовую мастерскую, чтобы я с восхищением посмотрела, как мастера возятся с крошечными механическими деталями, пока часы не начинают тикать вновь.

Бо̀льшая часть нашей прогулки в поисках еды проходит в тишине, но, в отличие от неловких пауз во время мероприятий в Мидори, здесь мне не нужно заполнять их разговорами. Я нахожу умиротворение в этой тишине. Но когда мой желудок громко урчит, я уже готова спросить, как долго он ещё собирается бродить, прежде чем мы наконец выберем заведение, как вдруг он останавливается и смотрит через улицу.

— Мы на месте.

Когда я поворачиваюсь, то замечаю деревянную вывеску с надписью «У Пру». Ничего особенного, примерно, как и само заведение. Среди красивых таунхаусов таверна выглядит как здание в старинном стиле, которое кто-то вычистил изнутри и превратил в ночное место встреч.

Атлас придерживает для меня скрипучую деревянную дверь, и, как только мы входим, меня сразу поражает красота арочного потолка в стиле собора. Тремя этажами выше над нами висят четыре люстры в деревенском стиле, сделанные из оленьих рогов. Сосновые полы, потёртые временем, похоже, остались ещё с момента постройки здания, но именно это придаёт помещению уютную и гостеприимную атмосферу. Как будто всё здесь говорит: «Здесь не место для пафоса, расслабься и повеселись».

Справа от меня расположена лакированная деревянная барная стойка, тянущаяся вдоль всего здания, с круглыми табуретами, задвинутыми под стойку. За баром — стена, заставленная стеклянными бутылками разных форм и цветов. Слева — столики, кабинки, а дальше в таверне стоят два бильярдных стола.

Мой взгляд следует за деревянным перилами сомнительно надёжной лестницы на второй этаж, где балюстрада ограждает ещё несколько столиков и кабинок, обеспечивая посетителям уединение.

Кажется, все тут счастливы: шутят с друзьями, танцуют на скромном, потёртом танцполе под музыку группы, играющей в углу.

Я никогда раньше не была в таких местах и с нетерпением жду, чтобы получить полноценный опыт посещения бара.

Как только одна из официанток замечает Атласа, она оставляет напитки на соседнем столике и быстро направляется к нам.

— Как обычно, за тем столиком?

Но, до того, как Атлас успевает ответить «да» или «нет», я указываю на бар и выпаливаю:

— А можно сесть туда? — женщина переводит взгляд на Атласа, словно спрашивая разрешения. Я иногда забываю, что он здесь королевских кровей и, вероятно, предпочёл бы не показываться на людях со мной. Я отступаю назад и говорю: — Или мы можем сесть…

— Бар подойдёт, Тесса, — говорит он ей, но глаза его прикованы ко мне.

— Конечно! Садитесь, куда пожелаете, — и с этими словами бодрая блондинка исчезает в море смеющихся лиц.

— Прости, — заикаюсь я. — Если ты хочешь сесть где-то в более уединённом месте, чтобы люди тебя не видели со мной…

— А почему я не должен хотеть, чтобы меня видели с тобой? — он приподнимает бровь и мягко обхватывает меня за локоть, направляя к оживлённому бару.

— Ну, я забываю, что ты королевских кровей, — шепчу, когда мы занимаем два свободных стула и ждём, пока бармен подойдёт к нам. — И не уверена, есть ли у тебя кто-то в этом городе.

Его тело напрягается, а глаза расширяются.

— О, — выдыхаю я, чувствуя, как горло сжимается. — О-о… так у тебя кто-то есть. Я…

— У меня никого нет, — говорит он, наклоняя лицо, чтобы встретиться с моим смущённым взглядом. — Ни здесь, ни в каком-либо другом королевстве.

Его прямолинейность заводит меня, и я теряюсь в словах. Хотя я прекрасно знала, что по вечерам он преподаёт уроки искусства, я неделями гнала от себя разрывающую сердце мысль, что, возможно, когда он не в таунхаусе, он проводит время с другой женщиной. Теперь, когда я знаю, что это не так, у меня в животе всё переворачивается. Его глаза не отрываются от моих, словно он надеется, ждёт, что я что-то скажу, чтобы его успокоить, но, прежде чем я успеваю открыть рот, перед нами с весёлой улыбкой возникает бармен.

— Ну и ну, вот это зрелище, — он хлопает ладонями по стойке, привлекая внимание Атласа. — Сам теневой маг у меня в баре. Чем обязан такому неожиданному визиту?

Я морщусь, уловив сарказм в его голосе. Он что, издевается над Атласом? Я перевожу взгляд с одного на другого, пытаясь понять, дружеское ли у них общение.

— Может быть, если бы ты не был таким весёлым, мне бы чаще хотелось сидеть здесь, — отвечает Атлас, и бармен разражается громким смехом.

— Прости, что люблю свою работу, — он чешет пальцем ухоженную бороду. — Не всем же быть мрачными и загадочными.

Атлас усмехается:

— Рад тебя видеть.

— Только не становись сентиментальным, Атлас, — он переводит внимание на меня и протягивает руку: — Прости мою невежливость. Я Бэйлин.

Я бросаю на Атласа косой взгляд, затем вкладываю руку в ладонь бармена:

— Шэй.

— Приятно познакомиться, Шэй, — он убирает прохладную руку и принимается готовить напиток. — Ты, наверное, та самая беловолосая мидорианка, о которой мне рассказывали Никс и Ронан.

Я приподнимаю бровь:

— Ты, похоже, хорошо осведомлён.

— Я бармен, — пожимает он плечами. — Люди склонны откровенничать после пары кружек.

— Учту, — улыбаюсь я.

— Что будете пить? — спрашивает Бэйлин, ставя перед Атласом тёмный лагер.

Я смотрю на белую пену, плавающую над замёрзшей кружкой Атласа, и указываю на неё:

— Думаю, я возьму то же самое, что и он.

Бэйлин улыбается и одобрительно кивает:

— Хороший выбор. Это не самый популярный напиток, но Атлас его любит, да и платит хорошо, так что я держу запасы, — он наливает мне такую же кружку и подвигает её ко мне. — Если не понравится, скажи, и я сделаю что-то другое.

— Спасибо, — я беру кружку за ручку и подношу её к губам.

— Мы ещё будем ужинать, Бэйлин, — говорит Атлас.

— Два фирменных блюда, сейчас всё будет.

Он уходит в дальний конец бара, когда другой посетитель машет ему, прося подойти, так что я не успеваю спросить, что входит в фирменное блюдо. Но Атлас, который, кажется, всегда знает, о чём я думаю или что чувствую, объясняет:

— Здесь подают только одно блюдо.

— И что же это?

— Тушёная говядина и хлеб.

Внезапно приступы голода в моём животе усиливаются, и у меня текут слюнки. Одна только мысль о том, чтобы вонзить зубы в кусочек томлёного мяса, заставляет меня быть готовой наброситься на еду в ту же секунду, как только Бэйлин поставит её передо мной.

— Надеюсь, это тебя устроит.

Я киваю, облегчая Атласу душу, и подношу кружку к губам, делая глоток. Пена щекочет верхнюю губу, а гладкий янтарный напиток покрывает горло. Несмотря на лёгкую горечь, нотка карамели пробивается сквозь вкус и танцует на моём языке. Я чувствую взгляд Атласа, поэтому делаю ещё один глоток, затем вытираю рот тыльной стороной ладони и ставлю холодную кружку на стол.

— И как тебе? — спрашивает он.

— Нравится, — грохот отвлекает моё внимание, и, обернувшись вглубь таверны, я замечаю мужчину у бильярдного стола, который сжимает кулак в победном жесте, когда красный шар падает в угловую лузу. — Это не то место, куда я ожидала, что ты меня приведёшь.

Уголки его губ приподнимаются, но он не встречается со мной взглядом.

— А куда, по-твоему, я должен был тебя привести?

Пожимаю плечами, устраиваясь поудобнее на стуле.

— Не знаю. Куда-нибудь… поизысканнее?

Он косится на меня, любопытство скользит по его лицу.

— А ты бы этого хотела?

Я быстро обдумываю и качаю головой:

— Нет, на самом деле.

Он усмехается в кружку:

— Слава звёздам, что я знаю тебя лучше.

Я скрещиваю руки на груди:

— Ах, ты думаешь, что так хорошо меня знаешь?

— Я много времени наблюдал за тобой, — он разворачивается на стуле, полностью поворачиваясь ко мне, — но всегда могу узнать больше. Так что расскажи мне что-нибудь, чего никто не знает о тебе, — Атлас ставит подошву ботинка на подножку моего стула, и от этого маленького, интимного жеста у меня по коже бегут мурашки.