Баллада о зверях и братьях (ЛП) - Готье Морган - Страница 56

— Ты поедешь в этом году на Леванору, Сорен? — голос Сорайи пронзает мои мысли, возвращая в реальность.

Взгляд короля на мгновение тревожно скользит к Эсме, пока он разрезает своё мясо:

— Боюсь, в этом году нет.

— Неужели король Армас оскорбил Дом Делейни, не удосужившись прислать приглашение? — Сорайя приподнимает бровь.

— Прости меня, сестра, — отвечает Сорен спокойно, — я не имел в виду, что не принимаю приглашение. Вместо меня поедет Ронан.

Ронан хмурится, засовывая в рот огромный кусок картофеля и бормоча что-то себе под нос.

— Вот как? — Сорайя выглядит неожиданно впечатлённой. — Приятно видеть, что ты начинаешь вставать на место своего отца.

— Да-да, — говорит Ронан небрежно. — С нетерпением жду целого месяца в морозной пустыне Эловина.

— Ронан, — предупреждает его отец.

— Ты поедешь в королевство льда? — вмешиваюсь я, привлекая внимание всех за столом.

— Похоже на то, — Ронан пожимает плечами. — Каждый год ледяные эльфы проводят фестиваль Леванора в честь победы над Дрогоном и триумфа нашего мира. Там много еды, танцев, парадов и развлечений для жителей и знати.

— Звучит весело, — я не могу скрыть нотку восторга в голосе.

— Весело было бы, если бы я ехал как гость, — язвит он, ясно давая понять, что его слова адресованы отцу. — Вместо этого я поеду как делегат, а это значит, что мне придётся часами сидеть на собраниях с другими лидерами, подтверждая нашу приверженность миру между королевствами.

— Привыкай, Ронан, — Сорайя не отводит от него взгляда, чуть приподнимая подбородок. — Однажды тебе предстоит возглавить народ и защищать его.

Видя, как в глазах принца разгорается ярость, и понимая, что оскорбление уже на кончике его языка, я вмешиваюсь:

— Я хотела бы поехать с тобой.

Вновь все взгляды устремляются на меня, и я начинаю ненавидеть это нежеланное внимание.

— Что ты сказала? — Никс кашляет, слегка постукивая себя по груди.

— Я хотела бы поехать в Эловин, — осмеливаюсь я взглянуть на короля Сорена, который, похоже, весьма забавляется. — Если, конечно, ваше величество позволит мне.

— Ты хочешь поехать в Эловин? — переспрашивает Ронан, будто нуждается в подтверждении.

— Я всё ещё пытаюсь понять, кто я есть, — пожимаю плечами, ощущая тяжесть всех этих взглядов. — Полагаю, моя внешность ледяных эльфов вызывают у меня любопытство.

После короткой, мучительной паузы Сорен улыбается и говорит:

— Думаю, это отличная идея. Даже если только для того, чтобы побудить моего сына вести себя как подобает.

— Мне не нужен надзиратель, — Ронан сжимает зубы так же крепко, как и приборы в руках.

— Этот путь опасен, — наконец вмешивается Атлас.

— Хорошо, что у неё есть Никс, чтобы её защитить, — парирует Сорен без промедления.

— А если Пожиратели Душ будут поджидать её за пределами Троновии? — резко говорит Атлас. — Без обид, дядя, но горстка твоих стражников не сможет их сдержать.

Сорен резко взмахивает рукой, и все слова замирают:

— Логистика будет обсуждена после этого прекрасного ужина, который Сорайя приготовила с таким трудом. Ешьте и пейте вдоволь.

После этого разговора темы об Эловине на остаток ужина обходят стороной, но я не могу сдержать волнение в груди: скоро я увижу Эловин и их стеклянный замок. Может быть, именно там я наконец-то получу ответы, кто я и откуда.

ШЭЙ

Как и обещал король, после того как все насытились ужином и десертом, мы собираемся в двухэтажной гостиной, чтобы обсудить детали поездки в королевство льда. Ронан, похоже, постепенно свыкается с мыслью о моём участии, что облегчает мне душу. Я вовсе не собираюсь быть ему нянькой, следить за каждым его шагом и ставить под сомнение его решения как будущего короля Троновии, так что, думаю, вместе нам будет весело.

Никсу тут же напоминают, что он будет сопровождать меня, куда бы я ни отправилась, что, кажется, его вполне устраивает. То ли он смирился с этим, то ли, может быть, искренне привязался ко мне и не против быть моей тенью.

Атлас, пожалуй, сильнее всех настроен против этой поездки. Он приводит разумные доводы, напоминая, что беспокоится не только обо мне, но и о Ронане. Пожиратели Душ прекрасно знают, где меня искать, и будут пытаться заполучить меня или любого, кто мог бы стать для них рычагом давления, чтобы устроить обмен. Ирония в том, что именно такую же идею вынашивал сам Атлас, когда похитил меня после того, как я сорвала их покушение на Бастиана. Я знаю, что моя безопасность стоит у него в приоритете, но отказываюсь жить в страхе только потому, что кому-то может прийти в голову причинить мне вред.

Когда я напоминаю всем об этом, в комнате наступает тишина. Никто не находит, что ответить. Сорен улыбается мне, как гордый отец, и говорит:

— Считаю вопрос закрытым. Через три дня Ронан и Шэй отправятся в королевство льда. Любой из вас может присоединиться, если так будет спокойнее за безопасность ваших друзей.

Я знаю, что эта последняя фраза адресована в первую очередь Атласу, но тот только сверкает глазами на дядю в ответ.

После того как неформальное семейное собрание завершается, люди постепенно расходятся по дому, а кто-то перемещается на заднее крыльцо, где Рэйф жарит маршмеллоу над огнём, а Сорайя раздаёт всем кружки с горячим какао. Напиток наполняет мой желудок и согревает, несмотря на прохладный осенний воздух. Солнце уже окончательно село, и самое удивительное в этом уединённом месте — я вижу каждую искру и мерцание звёзд над головой. Какое поистине волшебное зрелище.

Я вспоминаю, как сидела на корабле братьев, вскоре после того, как узнала о своём похищении, смотрела в ночное небо и чувствовала себя такой крошечной по сравнению с этой необъятной вселенной. Я до сих пор чувствую себя так.

— Похоже, Атлас сегодня так просто не сдастся, — Эрис толкает меня бедром и кивает подбородком в сторону окон гостиной позади нас.

Я чуть поворачиваюсь, чтобы краем глаза увидеть, как Атлас расхаживает по комнате, в то время как его дядя спокойно потягивает напиток, уютно устроившись в одном из кожаных кресел у потрескивающего камина. Атлас, без сомнения, раздражён, а Сорен, напротив, явно забавляется, пресекая его доводы.

Вдруг взгляд Атласа поднимается ко мне, и я резко отворачиваюсь, чтобы наши глаза не встретились.

— Не понимаю, зачем он каждый раз так спорит, — делаю ещё глоток какао и тихо стону от мягкого шоколадного вкуса.

— Ты прекрасно знаешь, почему он спорит, когда дело касается тебя, — цокает Эрис языком, привлекая мой взгляд.

— Послушай, он ясно дал понять…

— Что он хочет тебя, но хочет, чтобы ты сделала первый шаг? Или что он хочет, чтобы ты сама поняла, чего хочешь от жизни, и не давил на тебя? — парирует она, и я прищуриваюсь. — Шэй, в какой-то момент тебе придётся снова открыться для любви. Не позволяй страху перед тем, кто однажды тебя ранил, решать, кому ты позволишь исцелить тебя в будущем.

Я прочищаю горло, отказываясь проливать хоть одну слезу здесь, перед всеми, из-за бушующей в груди бури эмоций.

— Что там? — указываю я на край террасы, где дорожка уходит вдаль.

Эрис на мгновение задумывается, будто решает, стоит ли ей комментировать мою попытку перевести разговор, но, к счастью, оставляет всё как есть и отвечает:

— Там беседка. С неё открывается лучший вид на город с северного хребта.

— Можно мне туда спуститься?

— Конечно! — она кивает с улыбкой. — Там фонари освещают путь. Недалеко.

— Не хочешь пойти со мной? — надуваю я губы.

— Я целый год жду этих жареных маршмеллоу, которых готовит Рэйф. Я съем их столько, сколько смогу.

— Ладно, — смеюсь я. — Вернусь через несколько минут.

Как и сказала Эрис, дорожка хорошо освещена фонарями и приводит меня к потрясающей беседке восьмиугольной формы. Чёрная облицовка идеально сочетается с домом, а внутри, к моему приятному удивлению, потолок из стекла, сходящийся в острие, позволяющий любоваться звёздами, пока смотришь на огни города, мерцающие неподалёку. Я слышу смех остальных, но именно плеск воды успокаивает мою душу. Подношу кружку ко рту и делаю глоток горячего какао, сильнее кутаясь в один из пледов, прихваченных у костра.