Баллада о зверях и братьях (ЛП) - Готье Морган - Страница 75

— Почему она так на меня смотрит? Кто её всадник? — спрашиваю я, не отрывая взгляда от дракона.

— Сераксэс — твой дракон.

— Мой? — я резко поворачиваюсь к ней. — Что ты имеешь в виду?

— Я же говорила: каждый рождённый в доме Базилиус получает дракона, с которым заключает связь. Ни один дракон не примет другого всадника, и ни один всадник не будет иметь другого дракона.

— Она всё это время ждала меня?

— Таков удел драконов, — кивает Сильвейн.

Чувство вины оседает тяжёлым грузом в моём желудке. Сераксэс оставалась без всадника двадцать один год. Я понимаю, что это не моя вина, но всё равно испытываю огромное сожаление и хочу всё исправить. Все эти годы она была одна. Она видела, как другие драконы летают со своими всадниками и занимают своё место в доме Базилиус, не имея надежды когда-либо быть увиденной в том же свете.

Я перевожу взгляд с матери на Атласа. На его лице — восхищение, тогда как я ожидала увидеть зависть. Всю свою жизнь он мечтал заключить связь с драконом и оседлать его, а теперь здесь я — с Ледяным драконом.

Он дарит мне одну из своих тёплых, ободряющих улыбок и слегка кивает в сторону драконицы, будто говоря: «пообщайся с ней».

— Думаешь, она помнит меня? — шепчу я матери.

Сильвейн подходит и обнимает меня за плечи.

— О, да, она прекрасно знает, кто ты.

Хотя я не могу оторвать глаза от осуждающего взгляда Сераксэс, в её лице ясно читаются боль и гнев. Она дёргает головой, делая вид, что ей всё равно, но я готова поклясться, что стоит мне ступить в загон, она без колебаний заморозит меня первым же ледяным дыханием.

— Почему она выглядит так, будто готова проглотить меня целиком?

— Сераксэс необычайно независима, но теперь, когда ты вернулась, ей придётся научиться слушать твой голос и подчиняться твоей воле. Ты должна завоевать её доверие как её партнёр.

— А если она меня не захочет? — этот вопрос разрывает мне сердце.

— Хочет она того или нет, — говорит Сильвейн, — вы нужны друг другу. Без всадника Сераксэс никогда не станет частью Орхэль.

— Орхэль?

— Когда всадник и дракон завершают совместное обучение, они вступают в ряды Орхэль — элитной группы воинов, — объясняет Сильвейн, стягивая ворот рубашки с плеча и показывая замысловатые татуировки. — Каждый всадник из рода Базилиус носит эти знаки на своих плечах. Если ты не займёшь своё место всадника дракона, наш народ не признает тебя истинной королевской кровью Эловина.

— Подожди! — моё сердце бешено стучит. — Ты хочешь сказать, что я должна оседлать её?

Сильвейн склоняет голову, и странное любопытство вспыхивает на её бледном лице.

— А что же ещё делают с драконом?

Когда я молчу, она кладёт ладони по обе стороны моего лица и мягко говорит:

— Признаёшь ты это или нет, но ты — Аурелия Базилиус-Сол, и ты — всадник. Займи своё место за нашим столом. Стань той, кем ты родилась быть, и не бойся.

Она резко отпускает меня, когда кто-то окликает её от входной двери, и бросает мне последний взгляд, уходя:

— Твой первый урок завтра. Я пришлю в твою комнату ездовые доспехи.

Даже если бы я захотела возразить, Сильвейн не оставляет мне такой возможности, исчезая в коридоре.

ШЭЙ

Как и обещано, на следующее утро, когда я просыпаюсь, мне доставляют коробку с прикреплённой к ней запиской.

Никакой возможности для возражений, и, что странно, у меня нет желания спорить с её приказами. Конечно, мысль оказаться верхом на драконе меня до жути страшит, но вместе с тем внутри меня разгорается пламя, словно я всегда была предназначена для этой жизни.

Остаток утра проходит в смутном тумане. Надев белые ездовые кожаные доспехи, я встречаюсь с друзьями за завтраком и сообщаю им, куда направляюсь. Никс с радостью соглашается сопровождать меня в качестве охраны, и у меня почти разрывается сердце, когда я говорю, что вместо него пойдёт Атлас, поскольку именно его моя мать считает моим телохранителем.

Атлас не многословен во время нашей утренней трапезы, но как только я встаю, чтобы уйти, он тут же вскакивает на ноги и с улыбкой смотрит на меня сверху вниз, пока мы направляемся на крышу замка, где нас ждут птицы.

— Не упади.

Я слышу заботу в его голосе, несмотря на игривую подачу, и киваю:

— Постараюсь удержаться в седле.

Когда мы, наконец, добираемся до Фэндруила, Сильвейн замечает нас, когда мы спускаемся к драконьим загонам.

— Вы пришли.

— Мы пришли.

— Первым делом. Дай-ка на тебя посмотреть, — она делает жест, чтобы я повернулась, и я послушно вращаюсь вокруг своей оси. Она улыбается с одобрительным кивком: — Ты выглядишь как Базилиус.

— Возможно, я так выгляжу, но чувствую себя самозванкой, — признаюсь, бросая взгляд через плечо матери на других всадников Базилиус, собравшихся либо потренироваться, либо посмотреть, как я опозорюсь, — пока не знаю.

— К этому нужно привыкнуть, — она становится прямо передо мной, закрывая собой вид на остальных, и тем самым возвращая мой взгляд к себе. — Кровь Базилиус течёт в твоих венах, и я не сомневаюсь, что ты быстро всему научишься.

— А если не научусь? — спрашиваю я, но ответа не получаю, потому что рёв из драконьих «конюшен» разносится по горѐ.

— Что это было? — Атлас делает шаг ближе ко мне.

— Это Сераксэс, — устало вздыхает Сильвейн. — Она неохотно принимает седло. Не привыкла носить его, как другие драконы.

Я качаю головой, с каждой яростной вспышкой в её рёве, всё больше сомневаясь в своём решении.

— Может быть, это не лучшая идея…

Очень разозлённая Сераксэс с грохотом выбивает двери, топая мимо двух дрессировщиков, которым каким-то образом удалось закрепить белое седло на её теле. Леденящий взгляд её голубых глаз становится ещё холоднее, как только она встречает меня. На мгновение мне кажется, что она сейчас заморозит меня на месте, но вместо этого она рычит на меня, её пронзительный вопль даёт понять всё, что нужно знать. Я не поеду на ней ни сегодня, ни когда-либо ещё.

— Иди к ней, — Сильвейн мягко подталкивает меня вперёд.

— Ты с ума сошла? — шиплю я, стряхивая её руку с себя. — Если я подойду к ней…

— Ты должна показать ей, что не боишься её.

— Но я боюсь её, — огрызаюсь я.

— Базилиус не показывает страха, — резко говорит Сильвейн, не собираясь уступать, и я сразу понимаю, откуда у меня упрямый характер. — Подойди к ней медленно, держа руки на виду. Покажи ей, что ты не желаешь ей зла, что ты не боишься её и что займёшь своё законное место.

Я бросаю быстрый взгляд на Атласа. Я полностью ожидаю, что он выскажет свои опасения и даст мне повод проигнорировать указания матери, но вместо этого он кивает в знак согласия.

— Она права, — говорит он. — Дракон никогда не будет уважать тебя как всадника, если ты дрожишь от страха.

— Это твой совет? — фыркаю я, раздражённая тем, что он, на удивление, не пытается удержать меня от очередной безрассудной выходки.

Атлас преодолевает оставшееся между нами расстояние и кладёт руки мне на лицо. Я чувствую пристальный взгляд Сильвейн, но не отвожу глаз от него.

— Стрэнлис, ты справишься.

— Мне страшно, — шепчу я.

— Я знаю, — он кивает, отбрасывая с моего лица выбившиеся пряди волос. — Но сделай это всё равно.

Сильвейн прочищает горло, наконец привлекая мой взгляд, и вынуждая Атласа отпустить меня.

— Твой телохранитель прав, — говорит она с игривой ноткой в голосе, давая понять, что прекрасно знает, кто он на самом деле. — Сераксэс никогда не позволит тебе оседлать её, если ты сейчас отступишь.

Я делаю глубокий вдох и расправляю плечи. Если уж я подойду к этому чудовищу, то с высоко поднятой головой. В животе у меня клокочет тревога, но я поступлю так, как всегда поступала раньше, когда чувствовала неуверенность: буду притворяться той, кем все меня считают.