Баллада о зверях и братьях (ЛП) - Готье Морган - Страница 89

Она молчит минуту, но наконец говорит:

— Я бы отказалась от всего этого ради тебя и ни на секунду не пожалела бы.

Я прижимаю её крепче, выдыхая воздух, который сдерживал, и целую её в висок.

— Что бы ты ни решила, — шепчу я, — моё сердце всегда будет принадлежать тебе.

Она приподнимается на локте и смотрит на меня с такой серьёзностью, что моё сердце замирает.

— Я выбираю тебя, Атлас Харланд. С этого момента и до дня моего последнего вдоха — Я. Выбираю. Тебя.

Я провожу большим пальцем по её нижней губе и улыбаюсь ей снизу вверх.

— С этого момента и до конца моих дней — я твой, а ты моя.

Она кладёт ладонь мне на щёку и спрашивает:

— Останешься со мной этой ночью?

— Я бы сжёг весь этот мир ради тебя, если бы ты попросила.

И впервые в жизни я не чувствую себя одиноким.

ШЭЙ

Это третий раз, когда я просыпаюсь рядом с Атласом, и, хотя прошлой ночью мы почти не спали, вспышка возбуждения, пронёсшаяся по моему телу, моментально приводит меня в полную боевую готовность. Я слушаю его ровное дыхание и ритмичное биение сердца и чувствую, как на меня нисходит умиротворение. Именно здесь мы и должны быть — в объятиях друг друга.

Хотя я бы с радостью провела весь день в постели с ним, я договорилась встретиться с мамой для утреннего полёта. Неохотно я отворачиваюсь от Атласа, только чтобы вспомнить, что всё ещё голая, и мне срочно нужно натянуть свои доспехи. Я стараюсь двигаться как можно тише, чтобы не разбудить его, и начинаю собираться. Перед тем как выйти, быстро пишу записку, сообщая, где буду, и прося присоединиться ко мне, когда он проснётся. Как только дверь захлопывается за мной, я направляюсь по коридору. Поворачивая за угол, я замечаю Никса у двери его спальни, который возится с дверной ручкой. Несмотря на слегка потрёпанный вид, на нём до сих пор та же одежда, что была на балу прошлой ночью.

— Я думала, ты пытался завязать, — говорю я, указывая на тлеющую сигарету, зажатую у него в зубах, и он вздрагивает.

— Чёрт, Китарни! — он качает головой, прижимая руку ко лбу. — Не кричи. А ты-то что делаешь на ногах в такой час?

— В такой час? — хихикаю я. Видимо, та, с кем он провёл ночь, напрочь выбила из него понятие о времени. — Сейчас утро.

— Раннее, — поправляется он. — Я хотел сказать, что ты делаешь на ногах так рано?

Я облокачиваюсь о стену рядом с его дверью и говорю:

— Встречаюсь с мамой для утреннего полёта. Мне бы не помешала компания.

Он стонет, и мои подозрения насчёт раскалывающей его голову боли подтверждаются.

— Прямо сейчас? Я же ещё даже не спал…

— О, ты отлично выглядишь, — хватаю его под руку и тащу по коридору, не давая шанса возразить. — Ты сможешь познакомиться с Сераксэс.

— Мы хотя бы можем по дороге захватить завтрак?

— Бери всё, что сможешь унести.

— По рукам.

Когда я согласилась на завтрак, я не ожидала, что Никс утащит целое серебряное блюдо, уставленное едой на одного, но технически я же сама сказала, что он может взять всё, что сможет унести. Его нисколько не пугает новость, что нам придётся лететь на авиатах в Фэндруил. Его больше беспокоит, что он может потерять одно из своих драгоценных пирожных, чем упасть и разбиться насмерть.

Когда мы пролетаем через ворота Фэндруила, еда для Никса больше не имеет значения. Его челюсть отвисает, когда он наблюдает, как драконы проносятся зигзагами по горному маршруту. Впервые с тех пор, как я его знаю, Никс действительно лишается дара речи.

— Они невероятные, — бормочет он, и я киваю.

— Да, так и есть, — я хватаю одну из выпечек с его подноса и жую, стоя рядом в восхищённой тишине.

Наконец замечаю, что мама ждёт нас у стойл. Она усмехается, как только видит Никса.

— Итак, это ещё один из твоих телохранителей? — дразнит она, приподнимая бровь.

— Амма, это Никс, мой настоящий телохранитель.

Никс перестаёт глазеть по сторонам, как ребёнок, услышав своё имя, и в нём мгновенно просыпаются придворные манеры. Он кланяется перед моей матерью.

— Для меня честь официально познакомиться с вами, ваше высочество. И должен сказать, теперь я понимаю, от кого Шэй унаследовала свою красоту.

— Ох, — мурлычет моя мать. — Этот мне уже нравится.

Я закатываю глаза. Конечно, Никс не может не источать харизму.

— А где второй?

— Атлас… — прочищаю горло, чувствуя, как щёки начинают гореть. — Он ещё спит. Я оставила ему записку, чтобы он присоединился, когда проснётся.

Никс чуть шею не свернул, резко повернувшись ко мне, и, хотя ясно, что в его налитых кровью карих глазах бурлят тысячи вопросов, он, к счастью, держит язык за зубами.

— Ну что ж, — мама делает жест, чтобы мы подошли. — Давайте покажем твоему настоящему телохранителю всё вокруг, прежде чем мы отправимся.

Мама проводит для Никса ту же экскурсию, что и для меня с Атласом, завершая её у вольера Сераксэс. Я ожидаю, что моя драконица посмотрит на Никса с той же осуждающей миной, что и на меня, но к моему раздражённому удивлению, она склоняет голову с любопытством, а затем подходит, чтобы обнюхать его. Он стоит как статуя, позволяя её морде исследовать его грудь. Сильвейн и я наблюдаем с расширенными глазами, как Сераксэс мягко тыкает его в руку.

— Что это значит? — шепчет Никс, не отводя глаз от моей драконицы.

— Думаю, она хочет, чтобы ты её погладил, — говорит мама с диким восторгом.

Никс медленно поднимает руку и тянется к Сераксэс, которая подсовывает нос под его ладонь.

— Похоже, твой шарм на женщин действительно не знает границ, — язвлю я, закатывая глаза, когда Никс одаривает меня улыбкой.

— Ревнуешь, Китарни?

Я указываю на Сераксэс и качаю головой.

— Предательница.

Она фыркает ледяным дыханием в ответ.

— Есть площадка, откуда можно наблюдать за полётом, — Сильвейн указывает Никсу, как пройти через парадные двери.

Никс кивает, ещё раз похлопывает Сераксэс по морде и разворачивается, направляясь к зрительской зоне. Как только он оказывается вне пределов слышимости, мама выпрямляется передо мной и с игриво поднятыми бровями смотрит прямо в глаза.

— Что? — вздыхаю я. — Что это за выражение лица?

— Ты спишь с ними обоими?

Я кашляю, чуть не захлёбываясь резко втянутым воздухом.

— Нет, — качаю головой, постукивая себя по груди. — Нет, я не сплю с ними обоими.

— Значит, с одним из них спишь. С первым?

— Почему ты такая любопытная?

— Это может всё усложнить, если ты собираешься выполнять требования деда насчёт брака с ледяным эльфом.

Внезапно воздух будто высасывает из комнаты, и мне становится трудно думать. Я совсем забыла об этом после ночи, проведённой с Атласом. Я люблю его. Я больше не смогу выйти за кого-то другого, особенно после того, как отдалась ему полностью.

Я тру ладонями глаза.

— Демон.

— У тебя есть план? — спрашивает она, поглаживая нос Корвэкса. — Или надеешься, что ледяной король забудет?

— Либо я следую за сердцем, либо принимаю предложение Трэйна.

Её интерес оживляется.

— Какое предложение?

— Трэйн сказал мне вчера вечером, что король давит на него, чтобы он нашёл себе жену. Он предложил пожениться нам. Тогда я могла бы остаться здесь, меня бы приняли как Базилиус, и при этом…

Когда я замолкаю, в её глазах вспыхивает понимание.

— И при этом ты всё равно останешься с троновианцем. Ты его любишь, да?

— Атласа? — когда она кивает, я выдыхаю и говорю: — Да, я люблю его.

— Аурелия, — её мягкий голос привлекает моё внимание. — Я никогда не попрошу тебя обручаться с мужчиной ради того, чтобы Армас Базилиус принял тебя. Я сама выбрала мужчину, которого любила, несмотря на последствия.

— Если я ослушаюсь короля, он заставит меня уйти от тебя.

— Моя дорогая девочка, — она кладёт руки мне на плечи и улыбается. — Иногда нужно отстоять свою позицию и следовать зову сердца. Не позволяй угрозам и запугиваниям какого-то старика диктовать твоё счастье.