Клятва любви и мести (ЛП) - Ловелл Л. п. - Страница 40

Наконец она наложила повязку и дала мне несколько таблеток, а также инструкции приложить лед к носу Эмилии. Затем доктор ушла.

Эмилия откинула голову на подушку и посмотрела на меня.

— Я в порядке, Джио. — Она была не в порядке. Она была вся в синяках и крови. Если бы пуля попала чуть ниже... От этой мысли у меня в горле встал комок.

Они пытались отнять ее у меня, и из всего, что сделал Серхио, это было, безусловно, самое худшее. Мои кулаки сжались, и мне нужна была секунда, поэтому я пошел в ванную за мочалкой, а затем достал из шкафа одну из своих футболок.

Когда я присел на край кровати, Эмилия наклонилась вперед, позволяя мне снять с нее окровавленную рубашку. Никаких возражений, как будто она знала, что мне просто нужно позаботиться о ней прямо сейчас.

— Я обещаю, что со мной все в порядке, Джио, — прошептала она, когда я промокнул влажной тканью ее окровавленную грудь.

— Ты могла умереть, Эмилия. — Я продолжил вытирать кровь, прикладывая ткань к ее лицу. Мой взгляд упал на ее губу. — Он укусил тебя. — Она отвела взгляд, и на ее лице появилось выражение стыда.

— Он поцеловал тебя?

— Я пыталась остановить это, — прошептала она.

Ярость бушевала во мне, как лесной пожар, и я чувствовал, что мое сердце вот-вот вырвется из груди, так сильно оно билось. Я обхватил ладонями ее щеку и поцеловал в лоб, пытаясь сохранить хоть каплю спокойствия.

— Я знаю. Все в порядке, крошка.

— Он мертв? — прошептала она.

— Пока нет. — Но скоро. Я собираюсь насладиться тем, что причиню Романо боль, разрезая его на кусочки.

— Я... я должна тебе кое-что сказать.

Был момент, один-единственный ужасный момент, когда я едва мог дышать, когда я подумал, что она может сказать мне, что он прикасался к ней, принуждал ее. Что я не успел к ней достаточно быстро…

— В номере мотеля мужчина, который приставил пистолет к моей голове... — Она прерывисто вздохнула. — Серхио его не посылал. Он сказал: «Маттео сказал, если он не сможет заполучить тебя, то никто не сможет».

Это означало, что Маттео действовал неофициально. Серхио не пытался убить свою непослушную племянницу. Маттео Романо пытался убить женщину, которую не мог заполучить.

Я натянул на нее рубашку и поцеловал в щеку, затем в губы, стараясь не задеть ее покрытое синяками лицо.

— Ты должна была сказать мне.

Она кивнула, опустив взгляд на одеяло.

— Я не хотела, чтобы ты отправлял меня обратно, туда, где они отдали бы меня ему. Но если бы ты думал, что Серхио убьет меня...

— Милая. — Я прижал палец к ее подбородку. — Я бы никогда не отправил тебя обратно. Ни по какой причине.

— Теперь я это знаю, — выдохнула она.

Я провел большим пальцем по ее разбитой губе, отмечая распухший нос и синяки под глазами, которые уже начали появляться.

— Я собираюсь расплатиться за каждый из этих синяков.

— Это отчасти моя вина. Я застрелила водителя. — Обезболивающие начали действовать, и ее речь стала слегка невнятной, веки слипались.

— Спи, любовь моя.

— Я люблю тебя, — пробормотала она, зарываясь лицом в подушку и уже закрыв глаза.

— Я люблю тебя, крошка. — Она и понятия не имела, как сильно.

Я встал и вышел из комнаты, пройдя мимо двух охранников, которых поставил снаружи, скорее из паранойи, чем из безопасности.

Джексон ждал внизу, прямо за дверью в подвал. И он был не один. Ренцо остановился, когда я подошел к ним, и выглядел таким же диким и расстроенным, как и я. Возможно, я не всегда сходился с ним во взглядах, но одно было неоспоримо: он любил Эмилию.

— Как она? — он спросил.

— Доктор наложила ей швы и дала обезболивающее. Она спит. — Я ущипнул себя за переносицу, ощущая тяжесть своего провала. Я позволил этому ублюдку заполучить ее. — Ренцо… Мне жаль. Я не защитил ее...

— Прекрати. — Он вздохнул. — Он напал на тебя из засады посреди Хэмптонса, черт возьми. — Он покачал головой. — Кроме того, ты дал ей пистолет, и она защитила себя.

Я видел гордость в его глазах и был чертовски благодарен ему за то, что он научил ее стрелять, даже вопреки желанию ее отца. На моем лице появилась легкая улыбка — мой маленький котенок с когтями.

— Отстрелила ему член, если быть более точным. — Я фыркнул.

— Мне удалось остановить его кровотечение, — сказал Джексон.

— Хорошо. — Я толкнул дверь и спустился по ступенькам в холодное бетонное помещение подвала. — Тебе нужно поработать.

Я хотел причинить боль Маттео Романо, вырезать из его тела полоски плоти, пока от него не останется ничего, кроме крови и обнаженных мышц, а затем оставить его умирать медленно и в муках. Потому что он, черт возьми, посмел попытаться забрать мою жену. Он стрелял в нее, сломал ей нос, однажды пытался убить. Он, черт возьми, поцеловал ее! И, зная, что он сделал с ее сестрой, я мог только представить, что он планировал для Эмилии. При этой мысли мой пульс участился, а шаги замедлились.

Нет, я хотел помучить его, но при таком уровне ярости я убил бы его за считанные секунды. Он был нам нужен. Рациональная часть моего сознания, полностью поглощенная Эмилией, понимала, что Маттео — наш лучший шанс и единственная потенциальная зацепка в поисках Серхио.

Достав оба своих пистолета из кобуры, я протянул их Джексону.

— Подержи их для меня.

Он приподнял бровь.

— Ну, ты только испортишь все веселье.

— О, ты еще повеселишься. Но он нужен нам живым достаточно долго, чтобы успеть завизжать, как свинья, которую медленно режут.

Он ухмыльнулся. Джексону нравилось смаковать страдания, и я хотел этого для Маттео, правда. Я не позволю своей ярости ускорить его кончину. Я остановился у двери в комнату для допросов.

— Мне нужно все, что у него есть о Клане, включая местонахождение Серхио.

— Я хочу участвовать, — сказал Ренцо.

Джексон приподнял бровь, глядя на парня.

— Ты не можешь растеряться и убить его. Что бы он ни говорил.

Ренцо взял свой пистолет и передал его Джексону.

— Я в порядке.

Они оба посмотрели на меня, и я кивнул.

— Отлично. Но не убивай его. — Я был бы тем, кто наблюдал бы, как его никчемная душа покидает его тело, когда придет время.

— Джио, думаю... — Ренцо вздохнул. — Я думаю, было бы неплохо посвятить в это Луку.

Я прищурился, глядя на молодого Донато.

— Луки с нами нет, так что технически он на стороне Романо.

— Если он что-нибудь предпримет, я возьму ответственность на себя и отправлю своего брата на тот свет. Это победа, только победа. Эмилия не сможет ненавидеть тебя. — Он не сводил с меня пристального взгляда. — Это единственная причина, по которой он все еще жив, не так ли?

Да, это так, но моя слабость к Эмилии не должна была быть такой очевидной. Это подвергало ее риску.

— Послушай, я думаю, мы с Джексоном, вероятно, сможем извлечь из этого куска дерьма кое-что довольно обличающее. То, что, я думаю, должен услышать мой брат с промытыми мозгами.

Мне действительно нечего было терять, кроме…

— Ладно. Я достал из кармана ключ и шагнул к другой двери в коридоре. — Но не причиняй вреда Луке. Эмилия, возможно, возненавидит меня, если я убью его, но ей будет еще больнее, если это сделаешь ты.

Легкая улыбка тронула его губы, и он покачал головой.

— Черт, ты к ней неравнодушен.

— Отвали. — Я отпер дверь и распахнул ее.

— Это хорошо. Она заслуживает нежности, — пробормотал он, прежде чем войти в комнату Луки.

Старший Донато растянулся на узкой кровати, которая была недостаточно велика для его комплекции. Он уставился в потолок, отказываясь даже смотреть на нас.

— Наконец-то, пришел, чтобы убить меня? — он спросил.

Я был вне себя от его драматической раздражительности, и не забыл, в каком состоянии он оставил Эмилию во время их последнего разговора.

— Вставай. Ты собираешься посмотреть шоу.

Он нахмурился, глядя на меня.

— Что?

— Вставай блять, — рявкнул я. Я был на взводе и не хотел иметь ничего общего с этими придурками из Клана, которые посмели угрожать моей жене — если, конечно, это не означало их убийства.