Мой кошмарный роман (СИ) - Паршуткина Надежда - Страница 27

— Да, я знаю. Я видел твои распоряжения, твои планы. Они грандиозны. Но обстоятельства изменились, сын. Кто-то очень не хочет, чтобы у тебя была Истинная. И будет лучше, если вы скрепите союз как можно быстрее.

Я напрягся всем телом. Маша рядом затаила дыхание.

— Что ты имеешь в виду? — спросил я, уже догадываясь, что услышу.

Отец отложил приборы, промокнул губы салфеткой и посмотрел мне прямо в глаза. В его взгляде была та сталь, которую я знал с детства — сталь правителя, воина, защитника.

— В полнолуние кто-то знал про портал. Знал точно. Потому что на твои покои напали не только с коридора — маги атаковали и с балкона. Одновременно. Слаженно. Если бы не охрана, которую я расставил по всему крылу, если бы не гвардия, что стояла насмерть — у тебя бы ничего не получилось. Ты многим обязан нашим воинам, Игнат.

У меня внутри всё похолодело. С балкона? Я даже не почувствовал. Я был так сосредоточен на портале, на Маше, на заклинании, что пропустил атаку с другой стороны. Моя защита, моя территория — оказались под ударом, а я ничего не знал.

— Много наших пострадало? — спросил я, сжимая край стола так, что дерево жалобно скрипнуло.

— Трое, — ответил отец. В его голосе не было упрёка, только констатация факта. — Они живы, но ранены тяжело. Лекари сказали, через пару недель будут в строю. Если повезёт.

Я выдохнул. Живы — это главное. Но мысль о том, что кто-то знал про портал, знал точное время, знал всё — эта мысль жгла огнём. Кто-то следил. Кто-то планировал. Кто-то хотел помешать мне встретить Машу.

— Тогда, может, обвенчаемся сегодня? — вырвалось у меня раньше, чем я успел подумать. Я повернулся к Маше. Она была бледна, но в глазах читалась твёрдая решимость. Ни страха, ни желания бежать. Только готовность быть со мной.

Отец покачал головой.

— Завтра. В полдень. Но все будут думать, что свадьба в эти выходные, как ты и планировал изначально. — Он сделал паузу, давая мне осознать. — Это даст нам время и, возможно, спровоцирует ещё одно покушение. Мы подготовим ловушку.

— Вот как, — я откинулся на спинку стула, переваривая информацию. В голове уже выстраивался план. — Тогда нам нужно узнать, кто за этим стоит. Я хочу, чтобы моя Истинная спала спокойно. Чтобы ни одна тень не смела приблизиться к ней.

Отец внимательно посмотрел на меня. В его глазах мелькнуло что-то — одобрение? Гордость? Узнавание себя молодого?

— Я так понимаю, ты предлагаешь сделать приманку? — спросил он, и в его голосе прозвучала усмешка.

— Да, — ответил я твёрдо. — Пусть все думают, что свадьба будет в выходные. Пусть готовятся, пусть строят планы. А мы тем временем встретим тех, кто рискнёт сунуться. По-настоящему.

Мать, до этого молчавшая и только наблюдавшая за нами с мягкой улыбкой, положила ладонь на руку отца.

— Дорогой, может, не при детях такие разговоры? — сказала она тихо, но с той материнской заботой, которую я помнил с детства. Она кивнула на Машу.

Отец усмехнулся — коротко, но беззлобно.

— Она теперь не «дети», мать. Она наша невестка. И должна знать, что её ждёт. — Он снова посмотрел на Машу, и в его взгляде появилось что-то новое — изучающее, оценивающее, но не враждебное. — Ты не боишься, девочка? Всё это... не испугает тебя?

Маша подняла голову. Наши взгляды встретились на секунду, и я увидел в её глазах страх. Конечно, страх — она же не железная. Но вслед за страхом пришла решимость.

— Боюсь, — ответила она честно, глядя прямо на отца. Голос её не дрожал. — Конечно, боюсь. Но я здесь. Я сделала свой выбор. И я не собираюсь бежать.

Отец улыбнулся — впервые за весь этот напряжённый разговор. Улыбнулся широко, по-настоящему.

— Хороший ответ. Драконья порода. — Он поднял тяжёлый бокал с тёмным вином. — Тогда за завтрашний день. За ваше венчание. И за то, чтобы мы поймали тех, кто посмел тронуть мой дом и мою семью.

Мы все подняли бокалы. Звон хрусталя прозвучал как музыка. Я смотрел на Машу, и сердце наполнялось гордостью. Она боится, но не отступает. Она идёт в этот чужой мир, в эту опасность, и идёт с поднятой головой. Моя девочка. Моя Истинная.

После обеда, когда мы вернулись в мои покои и дверь за нами закрылась, Маша повернулась ко мне. В глазах её больше не было той показной храбрости — только усталость и тревога.

— Игнат, — сказала она тихо, — что происходит? Кто на вас напал? Почему твой отец говорит о покушениях?

Я вздохнул и притянул её к себе. Обнял крепко, чувствуя, как её руки обвивают мою талию, как она прижимается, ища защиты.

— Не знаю пока, — ответил я честно. — Но узнаю. Клянусь тебе, Маша, я узнаю. И обещаю — никто и никогда больше не посмеет угрожать тебе. Ты под моей защитой. Навсегда.

Она подняла голову и посмотрела мне в глаза. В её взгляде было столько доверия, что у меня перехватило дыхание.

— Я верю тебе, — прошептала она.

Она прижалась ко мне, и я чувствовал, как бьётся её сердце. Быстро, но ровно. Она справлялась. Моя маленькая, храбрая девушка из другого мира, которая оказалась сильнее многих дракониц.

— Завтра мы станем мужем и женой, — прошептал я в её волосы, вдыхая знакомый, такой родной запах. — Ты готова к этому?

Она отстранилась чуть-чуть, чтобы видеть моё лицо. Улыбнулась — той самой улыбкой, ради которой я готов был сжечь весь мир.

— С тобой — да, — ответила она.

Глава 26

Маша

Утро началось с суеты. С самого раннего утра, едва я успела продрать глаза после бессонной ночи, полной мыслей и страхов, в мою комнату влетел целый рой служанок. Их прислала мать Игната — видимо, решила, что одна я точно не справлюсь с превращением в невесту.

Они кружили вокруг меня, как пчёлы над цветком — щебетали, поправляли, прикладывали, примеривали. Я сидела перед огромным зеркалом в тяжёлой резной раме и смотрела на своё отражение, не веря собственным глазам.

Это была не я.

На мне было платье. Нет, не платье — это было произведение искусства, сотканное из воздуха и света. Белоснежный шёлк струился от груди до самого пола мягкими, текучими волнами. Каждый сантиметр ткани был расшит мельчайшими серебряными нитями, которые складывались в причудливый узор — цветы, переплетающиеся с драконами, крылья, звёзды, что-то древнее и прекрасное. Длинные рукава, чуть расклешённые от локтя, ниспадали почти до колен, и при каждом движении переливались серебром. Лиф был расшит жемчугом — мелким, но таким ярким, что казалось, будто на груди горит целое звёздное небо, выплеснутое на ткань.

Волосы мне уложили в высокую, сложную причёску — целое сооружение из кос и локонов, которое, кажется, держалось на одном только волшебстве. Несколько тонких прядей оставили обрамлять лицо, смягчая торжественность образа. На голову надели тонкую серебряную диадему с крупной каплей сапфира — точно под цвет моих глаз. На шею — то самое ожерелье, которое я вчера рассматривала в шкатулке, с сапфирами, переливающимися глубоким синим светом. В уши — серьги с такими же камнями, тяжёлые, но удивительно изящные.

— Вы прекрасны, госпожа, — прошептала старшая служанка, женщина с добрыми глазами и седыми прядями в тёмных волосах. В её глазах блестели слёзы умиления. — Истинная драконья невеста.

Я улыбнулась ей в зеркало. Потом встала, чувствуя, как платье струится вокруг ног. В дверь постучали. Твёрдо, уверенно. Я замерла, глядя на дверь. Она открылась, и вошёл Игнат.

Он замер на пороге. Буквально замер, как вкопанный, увидев меня. Его чёрные глаза расширились, потемнели, наполнились таким обожанием, такой нежностью, что у меня перехватило дыхание и защемило где-то под рёбрами.

— Маша, — выдохнул он. Его голос сел, стал хриплым. — Ты… ты невероятна. Ты самая прекрасная женщина во всех мирах.

Я смущённо улыбнулась, чувствуя, как щёки заливает предательский румянец. Оглядела его в ответ.

На нём был парадный костюм — тёмно-синий, почти чёрный, с серебряной вышивкой на высоком воротнике и широких рукавах. Он был величественен. Настоящий принц. Настоящий дракон.