Повесть об испытаниях и мучениях (ЛП) - Готье Морган - Страница 4

— Да, сегодня утром я спустился в подземелья и допросил выжившего Пожирателя Душ.

Румянец расползается по моему лицу. Я буквально сама поднесла на серебряном блюде тот факт, что мы с Атласом опоздали, потому что занимались сексом. Проглатываю своё смущение и прочищаю горло.

— И? — только и удаётся мне выдавить.

— И, — продолжает Трэйн, — он отказался говорить со мной. Потребовал увидеться с тобой.

— Нет, — вмешивается Никс, за что получает угрожающие взгляды от нас обоих.

— Мне казалось, ты согласился сидеть так тихо, чтобы мы забыли, что ты здесь, — сарказм Трэйна не ускользает от Никса, но тот его попросту игнорирует.

— Ты не потащишь её вниз разговаривать с каким-то Пожирателем Душ. А если он на неё нападёт?

— Меня нет смысла убивать, — успокаиваю я Никса. — Им нужна моя кровь.

— Верно, — кивает Никс, и серьёзность вытесняет с его лица привычную игривость. — Им нужна твоя кровь. Не твоя душа.

В его словах есть смысл. И от этого по моему позвоночнику пробегает дрожь.

— Тут я с тобой соглашусь, — уступает Трэйн, что для него странно. — Но уверяю тебя, это существо не смогло бы ни на кого напасть, даже если бы попыталось.

— И почему это? — Никс скрещивает руки на груди.

— Мы держим его прикованным в Комнате Сола.

— Что ещё за «Комната Сола»? — спрашиваю я.

— Точно, — вздыхает Трэйн. — Я всё время забываю, что ты не знаешь историю своей семьи… да и историю вообще.

— Эй! — огрызаюсь я. — Вообще-то это не совсем моя вина.

— Никто тебя и не обвинял, Аурелия. К чему такая резкость с самого утра? — спокойно говорит Трэйн, поднимаясь со своего места. — Я здесь, чтобы учить тебя. А теперь идём. И ты тоже, Никс. Тебе урок истории тоже не помешает.

Трэйн проходит мимо, а Никс у меня за спиной шёпотом передразнивает:

— «Тебе урок истории тоже не помешает».

— Он не так уж и неправ, — слегка толкаю его бедром.

— Ради всего святого, Китарни, только не говори ему этого, — глаза Никса расширяются. — Он станет ещё невыносимее, чем уже есть.

Я смеюсь, просовываю руку ему под локоть и тяну его вперёд.

ШЭЙ

Никс неохотно следует за мной и Трэйном через дворец и вниз по винтовой лестнице, глубоко в подземелья. Я мысленно представляла подземелья тёмными, сырыми и пахнущими канализацией. К моему удивлению, они ничем не отличаются от остальной Стелары. Хотя здесь, внизу, гораздо холоднее, и от этого у меня начинают стучать зубы.

Я обхватываю себя руками, но не могу найти в себе ни капли тепла. Будто тысяча крошечных иголок колет мне кожу. Я выдыхаю и вижу, как пар повисает передо мной в воздухе. Оглядываюсь на Никса, уверенная, что он тоже мучается, но потрясённо вижу, что он не подаёт ни малейших признаков того, что ему холодно. Трэйн тоже не проявляет никакого дискомфорта.

— Ч-что это за у-урок и-истории, к-который ты т-так рвёшься мне преподать? — заикаюсь я.

Трэйн игнорирует мой вопрос, жестом подзывая вперёд. Я закатываю глаза и иду дальше по коридору.

Когда мы подходим к двери в самом конце прохода, рядом стоит статуя женщины с закрытыми глазами и сложенными в молитве руками. Я приближаюсь к ней, и меня накрывает тёплое чувство узнавания. Уверена, что никогда прежде её не видела, но мне кажется, будто я её знаю. С благоговением поднимаю руку и касаюсь её ладони. И вдруг я вижу её. Это длится лишь миг, но я вижу её золотые глаза и смуглую кожу. Она улыбается мне сверху вниз. Свет касается её золотых украшений ровно настолько, чтобы она сияла, как само солнце. Я улыбаюсь ей в ответ, но её улыбка гаснет, а следом приходят тьма и крики.

Никс хватает меня за плечи и оттаскивает от статуи. Мы валимся на холодный пол беспорядочной кучей.

— Китарни, что это, демон побери, было? Почему ты закричала?

— Я не кричала, — настаиваю я, вытирая пот со лба. Как я вообще могу потеть? Здесь же холод собачий. — Это она закричала.

Я перевожу взгляд с Никса на Трэйна, который остаётся невозмутимым, но явно заинтересованным.

— Такое уже случалось раньше, — Трэйн сцепляет руки за спиной.

Утверждение.

— Да, — признаю я. — Но до этого момента всё касалось только моего отца.

— А что насчёт снов? — настаивает Трэйн. — Кошмаров? Видений?

— Похоже, в последнее время у меня больше кошмаров, чем снов. И все они кажутся реальными. Будто я не могу от них сбежать, — от этого признания у меня пересыхает в горле, а плечи напрягаются. — Я боюсь, что они действительно сбудутся.

Трэйн кивает так, будто всё, что я только что сказала, — самое обычное дело.

— Похоже, от линии Сола тебе досталась не только магия света. У тебя есть дар Небесного Зрения.

— Что такое Небесное Зрение? — спрашиваю я, пока Никс помогает мне подняться.

— Некоторые Целестиалы могут прикоснуться к предметам, пропитанным Святой Магией, и увидеть проблеск воспоминания, — объясняет Трэйн. — А ещё во сне к ним приходят видения, проблески будущего.

Мысли вихрем несутся у меня в голове, и желудок переворачивается. Я начинаю вспоминать все случаи, когда сталкивалась с Небесным Зрением. Всё началось ещё в Баве, у разрушенного храма. Но, опять же, все те случаи были связаны с моим отцом.

Но именно кошмары вызывают у меня тошноту. Тьма, страдание, мучение. Вот и всё, что я вижу, когда закрываю глаза. Моих друзей пытают. Мне перерезают горло. В конце концов я не спасаю ни их, ни себя.

Слёзы щиплют глаза. Я снова устремляю взгляд на статую женщины.

— Кто она? — мне нужно изгнать кошмары из своей головы.

Трэйн встаёт рядом со мной плечом к плечу и смотрит на неё снизу вверх.

— Изара Сол. Она твоя тётя.

— Она жива?

— Никто не знает наверняка. Всё, что известно точно, — это то, что она сражалась бок о бок с Орином и Наей и была близка с нашим предком, Бейном Базилиусом, — объясняет Трэйн историю так, будто сам её проживает, увлекая меня за собой. — Есть несколько разных версий: что Изара пожертвовала собой, чтобы спасти друзей, что её захватил враг и её больше никто не видел. И даже слухи, что Король Демонов выпил её Святую Магию, и теперь она бродит по этому миру как призрак.

— Разве Бейн не рассказал, что случилось после войны? — спрашиваю, надеясь, что Бейн выжил.

— Насколько я слышал за эти годы, когда Бейн вернулся с войны, он уже никогда не был прежним. Он слегка обезумел. Всё своё свободное время он посвящал тому, что вырезал её статуи. Каждая из них была установлена по всей Стеларе, а его любимую поместили в Храме.

— Он оплакивал её, — шепчу я.

— Да, — соглашается Трэйн. — Он оплакивал её до конца своих дней.

— Кем она ему была? — спрашивает Никс, наконец-то по-настоящему увлёкшись этой историей.

Трэйн оборачивается к нему и улыбается.

— Бейн так и не сказал. Но он любил её, это несомненно.

— А мой отец? Он тоже не знал, что с ней случилось?

Трэйн качает головой.

— Насколько мне известно, о своей сестре он не говорил. С другой стороны, я был ребёнком, когда Энвер Сол ходил по этим залам. Со мной он точно не стал бы обсуждать такие вещи.

Но, возможно, он рассказал моей матери. Я откладываю эту мысль на потом, понимая, что разговор с Сильвейн явно необходим.

Я смахиваю слезу с глаза.

— Почему статую Изары поставили здесь, в подземельях?

— Она охраняет Комнату Сола, — Трэйн поднимает руку к рычагу на стене, которого я прежде не заметила, и тянет его вперёд. Статуя поворачивается, открывая ещё один пролёт ступеней и дверь внизу. — Во время войны Изара напитала эту комнату своей Святой Магией. Она связывает демонов, лишая их силы. Нам не приходилось пользоваться этой комнатой уже очень давно.

— Вот почему ты сказал, что Пожиратель Душ не сможет причинить мне вред, даже если захочет, — я складываю всё воедино. — Он внизу?

— Да, — кивает Трэйн. — Если ты решишь с ним поговорить, помни: он сделает всё возможное, чтобы залезть тебе в голову. Он попытается тебя напугать. Будет искать реакцию. Если заметит слабость или почувствует в тебе страх, он вцепится именно в это. Понимаешь?