Повесть об испытаниях и мучениях (ЛП) - Готье Морган - Страница 50

— Не сочтите меня бессердечным, принцесса Аурелия, но с чего нам верить, что ваши слова — правда?

— Вы хотите сказать, что моя родня лжёт, Торбен? — шипит Трэйн, и в его голосе звучит предупреждение.

— Вовсе нет, но мы, гномы, в последнее время осторожны.

Трэйн не шутил, когда говорил, что ледяные эльфы и гномы терпеть друг друга не могут. Эти двое выглядят так, будто ещё одно удачно брошенное оскорбление — и они полезут в драку.

— Как по мне, именно гномов и следует винить в том, что нашему миру снова угрожает опасность, — легкомысленно замечает Астрея. Она тоже, похоже, наслаждается этим хаотичным противостоянием между ледяными эльфами и гномами. Король гномов переводит взгляд на гидру, и от него прямо-таки веет гневом. — Ведь именно ваш народ в своё время выковал порталы, не так ли?

— Что-то я не припомню, чтобы кто-нибудь из присутствующих жаловался, когда мы, гномы, открыли порталы и все пожинали плоды даров Целестиалов, благословений, которыми они наделили каждое королевство, — рычит король Торбен, стискивая задние зубы. — Но, конечно, вините нас за то, что вместе с хорошим приходит и плохое.

— Не горячитесь, Торбен, — мурлычет Трэйн, отпивая ещё вина. Может, ему бы стоило слегка притормозить с возлияниями. — Астрея в чём-то права.

Астрея оскаливается, как дракон, обнажающий клыки.

— Лесть в мой адрес не принесёт вам благосклонности, Трэйн.

— Будто бы ваша благосклонность хоть сколько-нибудь меня интересует, — он закатывает глаза и отмахивается от неё, как от назойливой мухи.

— Порядок! — гремит Сорен, вновь беря собрание под контроль.

Кто бы мог подумать, что комнату, полную самых могущественных мужчин и женщин нашего мира, можно будет сравнить с малышнёй на детской площадке? Они совершенно не умеют вести себя мирно, и, когда видят возможность получить желаемое, уж точно не упускают её.

— Мы будем соблюдать порядок, — повторяет Сорен, обводя каждого короля и каждую королеву за столом тяжёлым взглядом. — Через два дня мы отпразднуем свадьбу Ронана. А пока я прошу вас заглянуть в свои сердца, когда будете принимать решение, помогать ли в этой борьбе. Хотя Троновия и готова взять на себя основной удар этой войны, мы не можем сделать этого в одиночку. Нам понадобятся союзники, если мы вообще хотим иметь шанс победить надвигающееся зло.

По залу тянется тишина. Я почти не притронулась к еде, и желудок у меня сводит. Я отодвигаю тарелку.

— Им нужна она, верно? — Астрея смотрит на меня, как гадюка, нацелившаяся на добычу. — Им нужна её кровь.

— К чему вы клоните, Астрея, — лениво тянет Трэйн. — Или вам просто нравится озвучивать очевидное?

— Они смогут открыть портал, только если получат её кровь, — говорит она. — Мы все были там, когда Энвер Сол уничтожил портал в Мальволио. Он запечатал его своей кровью. Открыть его может только его кровь или кровь его прямого потомка. А что, если её больше не будет в этой картине?

Волоски у меня на затылке встают дыбом, и я тяжело сглатываю, когда Астрея пригвождает меня злым взглядом.

Трэйн разражается смехом, который раскатывается по всему залу.

— Вы предлагаете убить её и выбросить тело в море?

Астрея даже не вздрагивает и не отступает. На её лице — одна только решимость.

— Одна смерть, чтобы спасти тысячи жизней. И тогда мы сможем оставить это мерзкое дело позади.

— Это ваше предложение? — Ронан вскакивает на ноги, с грохотом опуская ладони на стол. — Более ёбнутого бреда я в жизни не слышал.

Гидры тут же взрываются, швыряя оскорбления в сторону Ронана. Бавийцы, похоже, питают слабость к троновианскому принцу, потому что сразу же бросаются ему на помощь, перекрикивая гидр.

Трэйн усмехается, явно забавляясь таким поворотом событий. Я боюсь, что любовь Трэйна доводить других до белого каления передалась и Ронану, придав ему смелости послать королеву гидр прямо в лицо. Вот вам и дипломатия. Теперь мы уже просто перекидываемся грязью.

Сорен оседает в кресле и трёт лоб, явно измотанный тем, во что превратилась эта встреча. И я не могу его за это винить.

Гномы, кажется, даже рады, что нежелательное внимание переключилось с них на меня, выставленную на заклание. Они позволяют остальным орать и ругаться, пока сами налегают на еду и вино.

И именно тогда рука моей матери ложится на моё дёргающееся колено под столом. Она не смотрит в мою сторону, даже когда я поворачиваюсь, чтобы поймать её взгляд. Её жёсткая хмурая линия губ направлена на королеву гидр. Отношения между ледяными и морскими эльфами последние тысячу лет были, мягко говоря, шаткими. И если судить только по выражению лица моей матери, то мира между двумя ветвями не будет ещё тысячу лет, если Астрея отпустит в мою сторону ещё хоть одно неуместное замечание.

Мне ужасно не хочется это признавать, но Астрея права. Портал невозможно будет по-настоящему перековать, пока у них не будет моей крови. Если я умру, а моё тело сожгут, у демонического восстания не останется надежды. Со временем смертные смогут выследить Бастиана и его Пожирателей Душ, а потом…

— Ты ведь не собираешься всерьёз это рассматривать? — шёпот Трэйна у моего уха застаёт меня врасплох, и я едва не подскакиваю на месте.

Я хмуро смотрю на него снизу вверх — он наклонился ко мне, скрестив руки на груди, позволяя остальным правителям швыряться друг в друга оскорблениями.

— В её словах есть смысл, — признаю тихим голосом.

— Варварский.

— Трэйн, — негромко говорю я. — Если я умру…

— Даже не обсуждается, — перебивает он, и черты его лица каменеют от серьёзности. — Думаешь, демоны остановятся, если ты умрёшь? Они найдут другой способ.

— Но портал…

— Если ты думаешь, что демоны не смогут захватить в плен гномьего инженера и заставить его создать новый портал безо всякой нужды в твоей крови, значит, ты недооцениваешь нашего врага.

Слова Трэйна пробирают меня холодом.

— Или, быть может, они похитят твоего драгоценного профессора Риггса с его богатейшими знаниями, чтобы найти новый способ освободить своего хозяина.

Он хмурится, но в его взгляде такая печаль, что у меня перехватывает дыхание.

— Ты — самое простое решение их проблемы, но не единственное.

Я тяжело сглатываю, сдерживая слёзы, подступившие к глазам.

— Что нам теперь делать?

Я обвожу взглядом зал и вздыхаю.

— Они ведь не остановятся, да?

Трэйн пожимает плечами.

— В конце концов устанут. Иногда детям нужно дать самим разобраться между собой.

Он склоняет голову, глядя на меня.

— Атласу нужно будет узнать, что здесь произошло сегодня вечером.

Он имеет в виду, что Атласу нужно будет узнать о предложении Астреи убить меня ради общего блага.

— Я ему расскажу, — коротко киваю, отводя глаза от его взгляда.

— И сделай нам всем одолжение, Аурелия, не уходи больше бродить одна, — ворчит он. — Ты в опасности.

— Ты только сейчас это понял? — поддразниваю я.

— Мы и раньше знали, что ты в опасности, пока враги тебя ищут, — его тон меня пугает. — Но теперь ты в опасности даже среди тех, кого мы считали союзниками. Держи своего повелителя теней рядом. Сейчас не время терять бдительность.

Держи ухо востро. Девиз Делейни и Харланд. Похоже, у меня не остаётся иного выбора, кроме как поступать именно так.

ШЭЙ

Хотя я и протестую, Трэйн и Ронан настаивают, что после ужина проводят меня обратно в дом Харландов. Остаток ужина прошёл взрывоопасно и безо всякого итога, а королева гидр только и делала, что прожигала меня взглядом.

Мы подъезжаем к таунхаусу, и я выбираюсь из экипажа к двери, протискиваясь мимо Ронана и Трэйна. Трэйн хватает меня за запястье.

— Расскажи Атласу всё, или это сделаю я.

— Почему ты думаешь, что я ему не расскажу? — хмурюсь я.