Повесть об испытаниях и мучениях (ЛП) - Готье Морган - Страница 56

— Простите, — запинаясь, выдыхаю я, надеясь, что не сделала всё только хуже.

— Я мог бы рассказать вам историю многих клинков, дитя моё, — грубовато говорит он. — Но этого — особенно.

Он поворачивает кинжал и рукавом вытирает навершие рукояти. Удовлетворённо кивнув, разворачивает его так, чтобы я увидела.

— Его символ прямо здесь.

И действительно — знак Целестиала выгравирован на металле. Он маленький. Настолько маленький, что я прежде его не замечала. Но, с другой стороны, я и не искала никаких следов прежнего владельца кинжала. Я возненавидела его в ту же секунду, как Бастиан подарил его мне. Мне даже в голову не пришло отполировать золотую рукоять.

Но всё это слишком безумно, чтобы быть правдой.

— Всё это время вы носили кинжал своего отца, — король гномов возвращает мне клинок и откидывается в кожаном кресле.

— Как такое возможно? — смотрю на нож, лежащий у меня на ладонях. — Если это оружие моего отца, разве оно не должно быть при нём, в Орабелле?

Он проводит пухлыми пальцами по бороде, перекатывая одну из золотых бусин.

— Вашему отцу подарили парные клинки. Один, насколько мне известно, был утрачен во время Великой войны. Второй остался при нём, когда он прошёл через портал и уничтожил его.

— Значит, если Бастиан нашёл этот, то не в Дурне.

— Я бы предположил, что он нашёл его в Мидорианской пустыне, где ваш отец в последний раз держал его при себе.

— Там, где они, возможно, восстанавливают портал в Мальволио?

Я вскидываю взгляд и встречаюсь с его глазами, и после короткой паузы, в которой он обдумывает мой вопрос, он кивает.

— Это было бы самым логичным объяснением.

Мысли у меня идут кругом. Я всё ещё не уверена, что это правда. Но тут в голову приходит одна мысль.

— Разве Бастиан или Веспер не поняли бы, что он принадлежал моему отцу, когда нашли его?

— С чего бы? — он пожимает своими широкими плечами. — Бастиан не сражался в Великой войне, а Пожиратели Душ не способны распознавать кинжалы так, как это умеют гномы, которые их ковали. Только вы можете чувствовать Энвера Сола. Возможно, вы так остро почувствовали его в тот момент, когда кинжал впервые оказался у вас, потому что он сам этого хотел.

Я мысленно спрашиваю себя, почему мать никогда ничего не говорила об этом клинке, но тут же понимаю: она его никогда не видела. Во время тренировок я держала его при себе, но никогда им не размахивала. Никогда не выставляла напоказ. Я прятала его и пользовалась только тогда, когда была вынуждена, потому что стыдилась этого оружия. Стыдилась из-за того, кто мне его подарил. В моём сознании сохранить этот кинжал значило позволить частице Бастиана остаться со мной.

Я так сильно хотела заменить его новым клинком. Чем-то по-настоящему моим, безо всякого следа Бастиана и его демонов. Но теперь… теперь, когда я знаю, что этот принадлежал моему отцу, — что у него есть парный к нему, — я замираю.

Можно списать то, что этот нож оказался у меня, на случайность. А можно — на судьбу. На предназначение. Я слышала легенды о том, что клинки, выкованные гномами, связываются со своими владельцами. Я очень сомневаюсь в правдивости подобных сказок, но какая-то маленькая, полная надежды часть меня верит: возможно, этот кинжал сам нашёл меня. Почувствовал, кто я такая, ещё до того, как это поняла я сама.

Какая глупая, девичья мысль.

Бастиан нашёл его в пустыне и подарил мне для защиты, зная, что однажды кто-то захочет причинить мне вред из-за него.

Тёплая ладонь ложится мне на запястье, и я поднимаю взгляд.

— Думаю, если мы откроем портал, ваш отец сможет отдать вам парный к нему клинок, — улыбается король, и у меня сердце сбивается с ритма. — У хорошего набора всегда должна быть пара.

Я открываю рот, потом закрываю. Слова меня подводят. К счастью, рядом оказывается Ронан и спрашивает то, о чём я думаю:

— Значит, вы нам поможете?

Король гномов кивает, снова переводя взгляд на меня.

— Ага, поможем. Мы в долгу перед Энвером Солом за то, что он однажды уже спас наш мир. К тому же мы, гномы, не можем сидеть в стороне и позволять всем остальным веселиться, убивая тварей из подземного мира.

Он подмигивает, хлопая сына по плечу. Потом улыбается Риггсу.

— Мы выдвинемся утром после свадьбы принца Ронана. Работы у нас впереди много.

ШЭЙ

Теперь, когда гномы официально присоединились к военным усилиям, я могу дышать немного спокойнее, пока одеваюсь на свадьбу Ронана. Не верится, что этот день наконец настал. И братьям Харланд не придётся тащить своего кузена к алтарю с пинками и воплями.

В последние дни в глазах Ронана появился свет, а в походке — лёгкость. Он почти перестал спорить с отцом и даже сам взял на себя часть свадебных хлопот. Он сказал мне и Никсу, что хочет, чтобы для Виэллы всё было особенным. Она заслуживает самого лучшего.

Никс поддразнивал кузена за то, что тот так быстро влюбился, но Ронан всё свёл к тому, что, когда знаешь — просто знаешь. Это ужасно банально, но он прав. Иногда ты просто знаешь. Любовь вгрызается прямо в сердце, и вдруг ты уже не понимаешь, как вообще жил без этого человека.

Виэлла открыла Ронану мир искусства. Правда, получается у него не особо, но я не думаю, что цель Ронана — стать мастером акварели. Ему важно другое: открыть для себя мир Виэллы, чтобы лучше её понимать, и это видно.

Теперь, когда до их свадьбы остаётся всего какой-то час, я заканчиваю наносить макияж, чтобы мы всей компанией не опоздали. Братья Харланд всегда умеют выглядеть безупречно на торжественных мероприятиях. По просьбе Ронана все они в чёрных костюмах, с вкраплениями троновианского зелёного и золотого в образах. На Финне — его золотые серьги и кольца. Никс потратил время, чтобы заплести и уложить свои длинные волосы. А Атлас почти лишает меня дыхания, когда протягивает мне руку, пока мы с Эрис спускаемся по лестнице.

К сожалению, Эрис совсем не похожа на Эрис. Она выглядит как Фрея Харланд. Она придерживается троновианской цветовой гаммы, чтобы гармонировать с братьями, и выглядит потрясающе. Облегающее зелёное платье, подчёркивающее все нужные изгибы, и золотые аксессуары делают её идеальной парой для Финна на этот вечер. На его лице мелькает тень беспокойства, но Эрис успокаивает его, говоря, что диссимул сработает безупречно, пока продевает руку в его. Он мягко целует её в лоб, и у меня подскакивает сердце. Они такие милые вместе.

— Ты выглядишь сногсшибательно, — голос Атласа прорезает мои мысли, и я улыбаюсь. Когда он замечает моё помолвочное кольцо, в его глазах вспыхивает искра.

Я один раз поворачиваюсь вокруг своей оси, чтобы он мог как следует оценить мой наряд. Когда я его увидела, сразу поняла, что он должен быть моим. Я привыкла носить облегающие платья, но сегодня мне захотелось чего-то другого. Чего-то, что больше соответствует тому, кто я сейчас. Чёрный бархатный комбинезон с открытыми плечами, широкими брюками и юбкой из тюля, прикреплённой на талии. У него приличный шлейф, расшитый золотыми и зелёными кружевными цветами, почти как живыми. Все мои татуировки видны, и от этого наряда у меня внутри разливается уверенность. Я чувствую себя красивой и сильной.

— Тебе нравится? — спрашиваю Атласа, и к тому моменту, как заканчиваю кружиться, его взгляд уже плавится.

— Мне понравится ещё больше, когда сегодня ночью я сниму это с тебя, — шепчет он мне на ухо, целуя в щёку.

— Ну что, готовы? — Никс снимает ключи с крючка и кивает в сторону входной двери. — Если мы опоздаем, Ронан обвинит меня, а я вообще-то собрался первым.

Он даже не ждёт подтверждения от нас четверых. Просто распахивает дверь настежь и сбегает по ступеням к ожидающему экипажу.

Он нервничает. Или, может быть, немного завидует. Я не совсем уверена, но знаю, что с ним что-то не так. Разберусь с этим позже.