Повесть об испытаниях и мучениях (ЛП) - Готье Морган - Страница 6

— Бастиан очень высокого мнения о тебе.

— Что ты сказал? — мой взгляд взмывает вверх и встречается с его глазами.

— Каждый день он говорил только о тебе. Это было отвратительно, — Вассагo снова опускается на корточки. — Интересно, будет ли он по-прежнему так высоко тебя ценить, теперь, когда знает о тебе и тринкити.

— Не называй его так, — эти слова срываются с моих губ прежде, чем я успеваю их обдумать.

— Даже не знаю, кто заставит тринкити страдать сильнее. Бастиан или Веспер, — Вассагo улыбается, и Финн напрягается. Он снова попал в больное место, но на этот раз задел и меня, и Финна. — Но одно я знаю точно: они оба заставили бы тебя смотреть, как пытают его.

Моя рука взлетает к кинжалу на бедре, но нащупывает пустые ножны. Я и забыла, что кинжал, который подарил мне Бастиан, отправили на корабль-приманку, когда мы плыли в Эловин. Всё бы сейчас отдала, чтобы он был при мне. Это движение вызывает у Вассагo глубокий, раскатистый смех.

— Хватайся за любое оружие, какое пожелаешь. Ты не сможешь убить меня! Всё, чего ты добьёшься, — освободишь меня от этого тела, которое мне уже наскучило, и я найду себе новое, — его глаза с красными ободками останавливаются на Финне. — Возможно, твоё.

Мои пальцы сжимаются в ладонях, впиваясь в кожу.

— Скажи мне, где порт…

— Я не просил того эльфа привести тебя сюда, чтобы отвечать на твои жалкие вопросы, — обрывает он меня угрожающим рыком. — Я хотел увидеть тебя своими глазами. Увидеть страх в твоих глазах и услышать дрожь в твоём голосе, когда я произнесу имя Веспер. Она была бы в восторге узнать, что оказалась права насчёт тебя. Ты не сильная. Ты жалкая. И из-за твоего эгоизма, из-за твоего отказа встать на сторону Бастиана страдать будут твои друзья.

Я медленно вдыхаю, стараясь взять себя в руки, и чувствую, как грудь Финна упирается мне в спину.

— Не позволяй ему до тебя добраться, — шепчет Финн.

Мне следовало бы прислушаться к его предупреждению, но глубоко укоренившаяся ярость вспыхивает у меня в ступнях и пронзает тело вверх. Костяшки пальцев белеют, когда я сжимаю кулаки, но голос Финна эхом звучит у меня в голове, и в итоге я выбираю уйти. Я не дам этому существу удовольствия увидеть, как я ломаюсь.

Я стучу по двери, давая Трэйну знак выпустить нас.

— Гни здесь, — бросаю я Вассагo в последний раз.

— Моё единственное сожаление в том, что я не увижу возвращения Дрогона. Он уничтожит всё и всех, кого ты любишь.

Мне не следовало бы этого делать, но я расправляю плечи перед ним и выслушиваю его последние угрозы.

— Веспер оставит твоего троновианца напоследок, — он облизывает потрескавшиеся губы и широко улыбается. — Он будет страдать долго. Возможно, сначала она выколет ему глаза, чтобы он не видел, что она заберёт у него потом. А может, она вырежет ему язык, чтобы он кричал твоё имя, а ты никогда этого не услышишь…

Всё самообладание покидает моё тело, и в ту секунду, когда Трэйн открывает дверь, я бросаюсь на демона, но Финн отталкивает меня назад, и я с силой падаю на пол. Вассагo кричит, вцепившись себе в лицо. Он мечется, как человек, охваченный пламенем, хотя цепи крепко держат его на месте.

Я резко поворачиваю голову к Финну и содрогаюсь, увидев, что его глаза стали оранжевыми. Он делает властный шаг к демону, и с его приближением вопли существа становятся громче.

— Скажи мне, где портал, и я облегчу твои страдания.

— Нет! — шипит Вассагo между мучительными криками. — Нет!

Финн делает ещё один тяжёлый шаг вперёд, его плечи напряжены.

— Финн, — шепчу я, но он слишком сосредоточен на своей жертве, чтобы услышать мой полный мольбы голос.

— Где портал? — шипит Финн, и по звуку его рыка боль демона становится ещё сильнее.

Никс просовывает руки мне под мышки и поднимает с пола. Я пытаюсь двинуться к Финну, но Никс обхватывает меня руками и тянет к своей груди.

— Не трогай его, — предупреждает он. — Его магия может по ошибке перейти на тебя.

Я вспоминаю все те разы, когда Атлас пытался остановить нападение Финна на троновианцев и как боль тут же переносилась на Атласа. Никс прав. Как бы больно ни было это признавать. В этой игре у меня нет ни одной карты. Всё, что мне остаётся, — в ужасе смотреть, как мой дорогой, добрый Финн становится той версией себя, которой боятся большинство смертных.

— У меня весь день впереди, демон, — выплёвывает Финн, и в его голосе звучит жестокость. — Скажи, где портал, и я освобожу тебя от своей хватки.

Вассагo не перестаёт кричать, шипеть и скрежетать зубами от невыразимой боли. По линии его волос выступает пот, по щекам текут слёзы. И наконец, когда в моей груди просыпается жалость к этому существу, демон сдаётся.

— Он в Мидори! — выкрикивает он. — Портал в Мидори!

Его крики смолкают, и тело обмякает после пытки. Финн хватает его за волосы и задирает ему голову.

— Где именно в Мидори?

— На окраине, — хрипит он. — Примерно в трёх днях пути к востоку от Золотого Дворца. Я сказал вам всё, что знаю, — тяжело дышит он. — Пожалуйста, не причиняйте мне больше боли. Это всё, что я знаю. Клянусь! Клянусь!

Финн поворачивается, молча взглянув на Трэйна рядом со мной. Я ожидаю увидеть на его лице сожаление, но с удивлением не нахожу и следа. Финн выглядит почти… удовлетворённым? Я не знаю, что и думать, но у меня нет времени это осмысливать, потому что Трэйн одобрительно кивает.

— Думаю, здесь мы закончили, — заявляет мой кузен, откидывая плащ за спину и поднимаясь по лестнице.

Финн отпускает Вассагo и следует за Трэйном, не сказав ни слова ни мне, ни Никсу. По моему позвоночнику пробегает дрожь. Я и раньше видела, как Финн использует свою магию, но никогда — так. То, что он выглядит настолько невозмутимым, тревожит меня.

— Пойдём, Китарни, — Никс растирает мои плечи, направляя к двери.

— Боль и страдание — краеугольные камни твоей жизни, Аурелия Базилиус-Сол, — выплёвывает моё имя Вассагo как проклятие, и я останавливаюсь, чтобы посмотреть на него. — Запомни мои слова. Дрогон придёт за тобой. И ещё до конца ты будешь молить о смерти.

— Пусть попробует, — только и говорю я и оставляю его вместе с подземельем позади.

БАСТИАН

Избегая главных дорог и портов, мы с трудом находили путь домой, в Мидори. Несмотря на суровые условия, чем дальше на юг мы продвигались, меня мучили не жара и не отсутствие укрытия. Меня мучило то, что каждый раз, когда я закрывал глаза, я видел лицо Шэй и не мог вынести той ненависти и того страха, с которыми она смотрела на меня.

Слово «предательство» здесь слишком слабо. Весь мой мир разлетелся вдребезги в тот миг, когда она направила против меня свою магию. Мысль о том, что она больше меня не любит — что, возможно, никогда и не любила, — преследует меня. Она единственная женщина, которую я когда-либо любил. Я думал, мы были счастливы вместе. Ненавижу, что ошибался.

Она не стала меня ждать. Я ей был не нужен. Она отбросила меня так, словно мы были друг другу никем, хотя мы всю жизнь делили одни мечты.

Веспер предупреждала, что она изменилась — что это уже не та девушка, с которой я рос. Я не хотел ей верить, но теперь именно я оказался дураком, бегущим прочь.

Мидори уже виднеется впереди. Нам понадобилось две недели пути через обмороженные горы Эловина и коварную местность Дурна, чтобы добраться до знакомых песчаных дюн. Раньше, когда я возвращался домой, меня заливало теплом. Я отсчитывал минуты до того момента, когда увижу улыбающееся лицо Шэй. Теперь же я возвращаюсь с пустыми руками. Возвращаюсь неудачником. Возвращаюсь без своей невесты. И я знаю, что моему отцу будет что сказать по этому поводу.

Веспер подходит ко мне вплотную, глядя на Золотой Дворец в недалёкой дали.

— Каковы твои приказы?

Я чувствую вопрос, который она отказывается задать вслух. Что я хочу, чтобы она сделала, если отец накажет меня за мой провал? Годами её приказом всегда было одно — не вмешиваться, но на этот раз в животе у меня вспухает тревога. Шрамы на моей спине вскрывали столько раз, что я уже сбился со счёта. Сердце пускается вскачь при одной мысли о том, как он прикажет своим личным стражам заковать меня — руки разведены в стороны, колени вжаты в пол, — пока отец будет хлестать меня сам. Никому больше не позволено наказывать меня. Отец говорит, что я — его бремя, которое он должен нести, его низший, которого нужно исправлять.