Повесть об испытаниях и мучениях (ЛП) - Готье Морган - Страница 61

— Ах, как восхитительно — наткнуться именно на вас, — мурлычет она. — Я так рада, что именно мне выпала честь сообщить вам: я убила вашего дружка в очках.

У меня сердце проваливается куда-то в живот.

— Ты врёшь.

— С какой стати мне врать? — она небрежно тычет большим пальцем себе за спину, в ту сторону, откуда прибежала. — Сходите сами посмотрите. Я всадила ему нож в грудь.

Она поднимает кинжал, чтобы мы увидели пропитавшую его кровь.

— Какая жалость. Он мог бы убить это никчёмное тело своей магией боли. Как же я завидую его способностям. Чего бы я только не смогла добиться, будь я причиняющей боль.

Она начинает расхаживать из стороны в сторону.

— Но он слаб и боится своей магии. В конце концов, его доброта стоила ему жизни.

Никс направляет на неё один из своих парных мечей, и его ореховые глаза затягивает яростью и скорбью.

— Я разрежу тебя на куски, по одному…

— И освободишь меня от этого скучного тела? — Веспер скучающе вздыхает. — Давай. Я просто поглощу другую душу.

Я хватаю Никса за руку и шепчу:

— Нам нужно добраться до Финна. Я могу его исцелить.

— Иди, — говорит он, хмурясь. — На этот раз она не уйдёт.

— Никс, я тебя не оставлю.

Веспер громко свистит, и, когда мы поднимаем головы к крышам, оказывается, что нас полностью окружили Пожиратели Душ. А на земле рядом с Веспер выстраиваются волко-крокодильи твари из подземного мира.

— О нет, своему дружку вы уже не поможете, — воркует Веспер, словно победа уже у неё в руках. — Вы пойдёте со мной.

Пожиратели и звери устремляются на нас. Я жду, пока они подойдут достаточно близко, а потом окружаю нас с Никсом щитом и, вложив в него всю свою силу, выбрасываю его наружу, сбивая всех с ног. Никс успевает зарубить несколько тварей и ранить пару Пожирателей так, что они уже не могут подняться. Я швыряю сгустки света во всех, кто приближается, но как раз в тот момент, когда кажется, что мы всё-таки сумеем одолеть Веспер, к нам подкатывается маленький железный шарик. А когда я опускаю взгляд, уже слишком поздно ставить щит.

Шар взрывается, и нас с Никсом разбрасывает в стороны. Моя голова врезается в стену здания, и я падаю на булыжную мостовую. Я бросаю взгляд через улицу и вижу Никса — он лежит без сознания, весь в крови.

— Никс, — хриплю я.

Моя рука взлетает к голове, и, когда я отдёргиваю её, ладонь оказывается залита алым.

— Демон, — шиплю, пытаясь подняться на ноги.

Сапог Веспер врезается мне в рёбра, и меня перекатывает по земле. Двое её невредимых Пожирателей Душ прижимают меня к мостовой, а сама Веспер усаживается мне на грудь. Перед глазами всё расплывается, но я замечаю, как она достаёт из кармана маленький пузырёк. Она вытаскивает пробку.

— Я же сказала, — она вливает содержимое мне в горло. — Ты пойдёшь со мной.

Мои жалкие попытки отбиться далеки от чего-то героического, и последнее, что я вижу, — торжествующую улыбку Веспер, прежде чем всё погружается во тьму.

ЭРИС

Наблюдать, как дым клубится, пока я в безопасности Старнборо, — пытка, созданная мной же. Мой разум перескакивает к каждому возможному худшему сценарию. Я должна быть там, рядом со своими друзьями. Единственная причина, почему меня там нет, — моя мать в городе. Если она увидит меня или мою магию в действии, мне конец. Но, демон побери, моя семья нуждается во мне.

Позади меня раздаётся всхлип. Сестра Ронана. Петра смахивает выбившуюся слезу со щеки. Её взгляд мечется в надежде, что никто не услышал, как она заплакала. Когда она встречается со мной глазами через всю комнату, то напрягается. Ей шестнадцать. Она ещё не видела настоящей жестокости этого мира. Будь я на её месте, я бы была в полном эмоциональном раздрае. Наверное, она держится ради Вигго, своего младшего брата. С тех самых взрывов он не произнёс ни слова. Его родители пытались утешить его, но ничто из того, что они говорят или делают, не помогает.

У королевы Эсме совсем не осталось сил. То, что она вообще присутствовала на свадьбе, уже само по себе было чудом, но после того, как её спешно доставили в замок и она пыталась успокоить своих испуганных детей, она стала совсем бледной. Рэйф велит солдатам принести ей что-нибудь поесть, чтобы она не потеряла сознание, но я знаю, что дело не в голоде. Её болезнь распространяется. Судя по её виду, ей осталось недолго.

У меня слезятся глаза от мысли, что этой доброй королевы не будет рядом в это же время в следующем году. Она заслуживает большего.

Мой взгляд привлекает Виэлла, меряющая шагами комнату. Она до сих пор в свадебном платье, кусает свои короткие ногти. Хотя её глаза открыты, взгляд у неё отсутствующий, словно она всматривается в будущее. Я уже трижды просила её сесть, но через несколько минут она снова вскакивала на ноги. Да, это раздражает, конечно, но так она справляется, и я позволяю ей ходить. В конце концов, её новоиспечённый муж сейчас там, сражается, и мы никак не можем узнать, что происходит, пока всё не закончится.

Рэйф подходит ко мне у окна, выходящего на разрушения, и похлопывает по спине.

— Как ты держишься?

— Могло быть и лучше, — пожимаю плечами. — Могло быть и хуже.

— С ними всеми всё будет в порядке, — говорит он, возможно, скорее для себя, чем для меня. — Может, будут какие-то царапины и синяки, но ничего такого, с чем они не справятся.

Я киваю, сглатывая ком в горле.

— Уверена, вы правы, — дарю ему единственную улыбку, на которую сейчас способна.

— У меня не было возможности поговорить с тобой наедине, но раз уж мы застряли на королевском охранном дежурстве… — он неловко обрывает себя, будто просит разрешения говорить со мной.

— Пожалуйста, — жестом показываю ему продолжать. — Говорите свободно.

Он улыбается, и это так сильно напоминает мне Финна. У них одинаково собираются морщинки в уголках ореховых глаз.

— Ну, Финн рассказал нам, что чувствует к тебе, и мы подбадривали его сказать тебе об этом. Видеть вас сегодня вместе… я никогда раньше не видел своего сына таким счастливым. Ну, не во взрослом возрасте. Финн сиял почти от чего угодно, — его взгляд затуманивается, теперь он крепко застрял в собственных воспоминаниях. — От пчелы до красивого цветка, до возможности помочь мне на кухне. Он был так счастлив, когда его включали во что-то. У него всегда был пытливый ум, и я знал, что он откроет и создаст удивительные, чудесные вещи, — печаль накрывает его тёплые черты. — Он мучился из-за своих чувств к самому себе с тех пор, как обнаружил свою склонность. Все вне семьи стали относиться к нему иначе. Они боялись его, держались на расстоянии. Но ты. Ты и глазом не моргнула. Ты приняла его таким, какой он есть, и, думаю, именно это всё изменило.

— Что вы имеете в виду под «всё изменило»?

— Мы с Сорайей беспокоились. Если бы он не был со своими братьями, мы бы добились, чтобы он остался в нашем семейном доме.

— Чтобы присматривать за ним? — мои глаза расширяются. — Вы же не думали, что он навредит кому-то…

— Мы беспокоились, что он навредит себе, — от его ответа у меня перехватывает дыхание. — Мы видели, как ему тяжело, видели, как он тонет, и делали всё, что было в наших силах, чтобы помочь ему. Любили его. Принимали его. Но иногда безусловной родительской любви и непоколебимого принятия недостаточно, чтобы ребёнок увидел себя в том же свете.

Слёзы текут по моим щекам.

— Ваш сын — самый удивительный человек из всех, кого я когда-либо встречала. Он спас меня, когда никто другой даже не хотел посмотреть в мою сторону. Никто мне не верил. Он не колебался, прежде чем помочь. Думаю, это многое говорит о вашем воспитании.

— Мы всегда следили за тем, чтобы наши мальчики правильно понимали, что значит протянуть руку помощи тем, кто в ней нуждается. Независимо от того, выгодно тебе это или нет, если ты в состоянии помочь — помогай, — Рэйф расправляет плечи, глядя в окно на хаос внизу. — Я рад, что вы были друг у друга. Ваша любовь всё изменила, — он нерешительно кладёт руку мне на плечи. — И однажды я буду благословлён называть тебя своей дочерью. Спасибо, что любишь моего сына, Эрис.