Собственность короля Братвы (ЛП) - Коул Джаггер - Страница 13

Он скрипит зубами. Но потом пожимает плечами. — Мне теперь все равно, Юрий. Оставь ее себе. Ты ни хрена от меня не получишь.

— Нет?

Я улыбаюсь. Мой пульс учащается. И внезапно моя рука опускается на ее колено под столом. Ривер ахает. Она поворачивается ко мне, и ее собственная рука опускается, чтобы схватить мою, как будто пытаясь отдернуть ее. Но я сжимаю ее крепче, уставившись на мужчину через стол.

— Ты уверен в этом, Семен?

Его ноздри раздуваются. Он не может видеть из-за стола. Но он видит, где моя рука. Я крепче сжимаю ее колено. И затем моя рука начинает медленно скользить вверх по ее бедру. Она резко выдыхает. Ее рука сжимает мою, пытаясь вырвать мои пальцы от себя. Но когда я не двигаюсь с места, она прекращает попытки. Ее пальцы сжимают мое запястье — не борясь со мной, но как будто она ждет, что будет дальше.

Я поднимаю руку выше, и ее лицо вспыхивает красным. Семен смотрит на меня, потом на нее, потом снова на меня.

— Какого черта ты...

— Тебя это не касается, Семен, — рычу я. — Просто наслаждаюсь тем, что ты ясно сказал мне, что я могу оставить себе.

Моя рука скользит выше, сдвигая ее платье в сторону. Ривер застывает, тихо ахая. Ее глаза метнулись к моим, она прикусила губу.

— Что ты, черт возьми...

— Это, — тихо рычу я. Моя рука забирается еще выше под ее платье. И вдруг костяшки моих пальцев касаются мягкого кружева ее трусиков, прямо по ее маленькой щелочке.

Ривер дрожит, задыхаясь, когда тихий стон срывается с ее губ. Я стону, чувствуя, как мой член вздымается в штанах. Но я перевожу взгляд с нее на ублюдка через стол. Он смотрит на меня в ужасе.

— Прекрати, — задыхается он.

Я слабо улыбаюсь. — Прекратить что?

Моя рука поворачивается, прижимая ладонь к ее киске через ее теперь влажные и теплые трусики. Рука Ривер сжимает мое запястье. Но я могу сказать, что она не пытается оттащить меня. Она просто держится, дрожа рядом со мной.

Я позволяю одному из своих пальцев провести вверх по ее шву. Она тихо стонет, и я чувствую, как она становится еще влажнее через трусики.

— Прекрати! — Рявкает Семен. — Прекрати это, Юрий!!

Я ухмыляюсь и снова поворачиваюсь к нему. — Что "Прекратить", ты, маленький червяк?

Его лицо ярко-красное от ярости. — Прекрати... прекрати прикасаться к ней!

— Что, вот так?

Мои пальцы ловко оттягивают ее насквозь промокшие трусики в сторону. Ривер задыхается от прерывистого стона, когда мой палец проводит вверх по ее обнаженным губам. На этот раз она тянется отвести мою руку. Но я не позволяю ей. Я оставляю ее там, и я намного сильнее ее.

Она хнычет и тянет меня за руку. Но я продолжаю поглаживать ее нетерпеливую маленькую щелку, чувствуя, как ее влага покрывает мои пальцы. Она издает еще один стон, и я наблюдаю, как ее глаза закатываются.

— Хватит! — Ревет Семен. — Хватит, Юрий! —

Я поворачиваюсь, чтобы улыбнуться ему. — Еще нет, ублюдок, — огрызаюсь я.

Мои пальцы раздвигают ее губы и сосредотачиваются на клиторе. Я начинаю массировать медленными круговыми движениями, перекатывая маленький бугорок под подушечками двух пальцев. Она тихо скулит. Она все еще держит меня за руку, но больше не пытается оттащить. Как будто убеждается, что я этого не сделаю.

Ее дыхание становится быстрее, прерывистым. Ее киска источает влагу на мои пальцы. Ее бедра толкаются, жадно и отчаянно требуя большего. Я потираю ее клитор снова и снова, пока внезапно ее руки крепко не сжимают мое запястье, а ее ярко-красное лицо не морщится.

— Юрий...

И внезапно она кончает. Прямо там, за столом переговоров, она кончает мне на пальцы и отчаянно пытается не закричать от удовольствия.

Я продолжаю поглаживать ее клитор, пока она кончает, пока она не начинает содрогаться напротив меня. Я медленно убираю руку. С шумом крови в ушах я медленно поворачиваюсь к Семену.

Он выглядит так, словно вот-вот взорвется. Он выглядит так, словно хочет убить меня прямо здесь и сейчас голыми руками, даже если это нейтральная территория.

— Ты сукин сын, — задыхается он, брызжа слюной от ярости. Его голова трясется. — Ты, сукин сын...

— Весь твой строительный сектор, — говорю я спокойно. — Весь, Семен. И половина твоей торговли наркотиками.

У него отвисает челюсть. Его глаза выглядят так, словно готовы вылезти из орбит.

— Я убью тебя за это, — угрожающе рычит он.

— У тебя есть два дня, чтобы обдумать мое предложение. После этого я прошу о большем. Или... — Я поворачиваюсь, чтобы окинуть взглядом Ривер, которая яростно краснеет и смотрит на свои руки.

— Или, может быть, в следующий раз я не просто попробую, а, Семен?

Его стул откидывается назад, когда он резко встает. Его всего трясет, лицо красное, а в глазах ярость. Он тычет в меня пальцем. Но когда он открывает рот, все, что он может сделать, это что-то бормотать. Зарычав, он разворачивается и выбегает из комнаты через дверь позади себя, позволяя ей захлопнуться за ним.

Мгновенно стул Ривер делает то же самое, что и стул Семена, когда она вскакивает на ноги. Она поворачивается ко мне с яростью на лице и качает головой.

— Пошел ты нахуй, — огрызается она.

Когда я ничего не говорю, ее глаза вспыхивают зеленым огнем.

— Ты отвратительная свинья!

— Свинья? — Я натянуто улыбаюсь. — Скажи мне, котенок, свиньи обычно доводят тебя до оргазма таким образом?

Ее лицо густо краснеет. Но она все еще смотрит на меня с яростью в глазах. Мои глаза встречаются с ее глазами, когда я подношу руку к своему лицу. Медленно я открываю рот, засасываю пальцы внутрь и влажно облизываю их дочиста. Ее рот приоткрывается. Ее глаза широко раскрыты, а на щеках ярко пульсирует румянец.

И вдруг она снова дает мне пощечину, сильную.

— Пошел нахуй, — выплевывает она, разворачиваясь к двери. — Мы, блядь, закончили. — Она делает полшага, прежде чем я протягиваю руку. Я с рычанием хватаю ее за запястье и дергаю назад, резко вставая.

Я снова просчитался. Я снова считал себя сильнее. И снова я был чертовски неправ.

Ривер задыхается, когда я снова притягиваю ее в свои объятия. Моя рука обхватывает ее лицо, другой я держу ее за запястье у нее за спиной.

— Мы закончим когда я скажу, что мы закончили.

И мгновенно мои губы яростно прижимаются к ее губам. Я стону, целуя ее. И когда она снова хнычет мне в рот, я знаю, что пути назад нет.

Черта стерта. Неписаный закон был нарушен. И внезапно я понимаю, что правила ведения войны изменились.

Я рычу, крепко целуя ее. Но я хочу большего. Мне нужно больше. Одного маленького вкуса ее сладкой киски от моих пальцев недостаточно. Это ощущается у меня на языке, как первая доза наркотика. И теперь зависимость вонзает в меня свои когти.

Мой рот приникает к ее губам, глубоко целуя ее, когда она стонет мне в рот. С рычанием я разворачиваю нас и прижимаю ее спиной к столу для совещаний. Я сажаю ее попку на него, постанывая, когда ее ноги обвиваются вокруг моей талии.

Я отталкиваю ее назад, когда мой рот опускается к ее шее. Мои руки скользят вниз по ее бокам, чтобы обхватить бедра. Я опускаюсь между ее ног и широко раздвигаю их.

— О Боже... — вскрикивает она, когда я хватаюсь за ее трусики. Костяшки моих пальцев касаются ее скользкой маленькой киски, прежде чем я стягиваю промокшее кружево с ее ног. Я рычу, и мой рот прижимается между ее дрожащих бедер. Мой язык внезапно касается ее шелковистых мягких губ, и я стону от ее сладкого вкуса.

— О черт! — Она стонет, когда мой язык скользит по ее половым губам. Я стону, проникая в нее языком.

Трахни меня, она на вкус как конфетка. Она на вкус как рай. У нее такой вкус, будто она вся, блядь, моя.

Мой язык проникает глубоко, желая выпить каждую каплю ее сладкого липкого крема. Я подношу его к ее клитору, напевая напротив нее, пока посасываю его между губами. Ривер вскрикивает, ее бедра сжимаются вокруг моей головы, а ее тело крепко сжимается.