Саймон говорит - Чижков Виталий Алексеевич - Страница 6

Замдиректора глубоко вздохнул, открыл глаза и заговорил спокойным, дружелюбным, даже убаюкивающим тоном:

– Я тебе новость принес вообще-то хорошую, а не плохую, Семен. Но слышу от тебя совершенно невразумительные… Кто хочет – ищет возможности, кто не хочет – отговорки. И ты, как я посмотрю, ищешь исключительно отговорки. Это очень плохо. Это ставит передо мною большое количество неприятных вопросов. И вынудит в перспективе принять меры, которые я не хочу принимать. Даже озвучивать не хочу! Если нужна стимуляция, то…

– Я ученый, а не клитор! – выпалил я неожиданно для самого себя. – Вы должны быть руководителем, Леонид Борисович. Понимать матчасть. А на деле?

Я осекся.

Что это было?

Елдунов вздернул брови. Краска разливалась по его лицу, на глазах приобретавшему оттенок свеклы. Он набрал в грудь воздуха, открыл рот и…

– Доброго дня! У вас все хорошо? Прошу. Не сидеть на. Витрине́, – сказал незаметно подъехавший к нам «Гарсон».

Я заметил, что чем более халдейскую работу выполнял робот, тем он был технологичнее. Наверное, потому что инженеров меньше торопили – стимулировали – такие, как гипнотизирующий вишенку Елдунов. Киберофициант «Гарсон-1» передвигался на платформе с четырьмя прорезиненными шарами, левитирующими в колесных арках обтекаемого корпуса.

У подавальщика был встроенный в днище пылесос для уборки осколков, лазерный поджигатель свечей и щетка для полировки обуви. Сотни устройств – не робот, а швейцарский нож. Или швейцарский сыр: по всему корпусу были отверстия, самое большое из которых вело в отсек для грязной посуды, похожий на карман кенгуру.

– Мне нужен. Торт. С вишнёй, – изрек «Гарсон».

– Какой дыркой он говорит? – ухмыльнулся Елдунов. Кажется, железный официант его позабавил, и гнев улетучился.

Робот попыхивал ароматным паром встроенной кофеварки и покручивал двумя круглыми вертикальными платформами, закрепленными на белом корпусе. Первая, поменьше, походила на барабан револьвера и была заряжена цилиндрами со специями. Из второй торчали шесть манипуляторов, доставшихся в наследство от закрытого проекта планетохода. Эти адаптивные щупальца должны были отковыривать грунт от астероидов, но им достались подносы и пропитанная блевотиной тряпка. Но их уникальная система балансировки, надо сказать, пригодилась – киберофицианты никогда не разбивали посуду и не проливали напитки, даже если их задевал кто-то из гостей.

Венчал «Гарсона» круглый хрустальный шар, из которого исходили лучи. Это был еще один девайс от планетохода – лазерный сканер поверхностей. Киберофициант сверкнул сканером, и по тортам пополз синий луч.

– Не хватает. Одной единицы вишни́, – посетовал робот грустным голосом.

Хрустальный шар поднялся на телескопической ножке повыше. Все помещение на пару секунд подернулось красной сеткой лазера. После чего «Гарсон» повернулся – хотя было непонятно, где у него зад, а где перед, – в сторону Елдунова.

– Леонид Борисович. Вишня́ у вас.

Елдунов демонстративно отправил ягоду в рот.

– Леонид Борисович. Нужно оплатить блюдо «Шоколадный торт с вишнёй». Иначе я передам. Данные. Об административном правонарушении. В отдел. Полиции.

– Ладно, ладно. Оплачу, – буркнул замдиректора.

Шар сверкнул зеленым, и на лицо замдиректора спроецировалась зеленая маска с красными точками на скулах, уголках рта и глаз.

– Леонид Борисович. Даете ли вы согласие. На списание. Двухсот. Рублекоинов. С вашего счета?

Елдунов кивнул.

– Деньги списаны. Спасибо за покупку.

– Вот жестянка, – прошептал замдиректора.

Робот издал резкий звук, завращал платформами и ринулся на Елдунова, затормозив лишь в полуметре от него. От неожиданности замдиректора дернулся и, перевалившись через край витрины, упал в торты.

– Леонид Борисович. Нужно оплатить блюда́: «Торт Наполеон», «Торт Сказка́», «Торт Витя́зь»…

Мне показалось или синтетический голос «Гарсона» звучал насмешливо?

Под монотонное перечисление кондитерских изделий изрядно измазавшийся Елдунов, чертыхаясь, неловко вылез из недр витрины.

– Все списывайте! – воскликнул он. – За чертовы торты! Все заплачу!

Замдиректора поскользнулся и ухватился за меня. На моей рубашке остался коричневый след.

– Деньги списаны. Спасибо за покупку.

Нет, робот точно сказал это ехидным тоном!

– Полотенце дай, – буркнул Елдунов.

Манипулятор услужливо протянул накрахмаленное полотенце. Замдиректора остервенело вырвал его из лап железяки и начал вытирать лицо и пиджак.

Я только сейчас осознал, что стою и улыбаюсь.

– Хорошего дня! – сказал робот и зашуршал магнитными шарами прочь.

– Уважаемый! И мне дайте вытереться, пожалуйста, – попросил я.

«Гарсон» остановился в паре метров и загудел.

Робот выстрелил прежде, чем я среагировал: из какого-то отверстия раздался хлопок, и мне прямо в нос прилетело свернутое в плотную трубочку полотенце. Как же больно! Лицо обожгло, на глаза навернулись слезы.

– Хорошего дня!

– Жаль, их увольнять нельзя! – прошипел Елдунов, кивнув на официанта. – Давай помогу.

Он поднял с пола полотенце и заботливо начал вытирать крем с моей рубашки.

– НИИ грозит опасность, – нашептывал замдиректора мне на ухо. – Искусственный интеллект начал сильно глупеть. Нейросети опять рисуют на руках по шесть пальцев и ошибаются со шрифтами. Текстовые генераторы выдают что-то похожее на субтитры к GTA: San Andreas! А ты заметил, как странно «Гарсон» ставит ударения? Так теперь делают все синтезаторы голоса. Областные менеджеры говорят, такое началось после внедрения ПАПИКов. Похоже, эти штуки не работают! Если так пойдет дальше – нам конец. Девять из десяти умных устройств в стране – наши.

Он поправил мне воротник. И заглянул в глаза.

– Семен, я не хочу, чтобы ты думал, что все упирается в твои экспертные навыки. Гораздо важнее твоя лояльность… Я знаю, что ты патриот и страны, и института, и науки. Хоть раз в жизни скажи «да» возможностям. И потом, там такие деньги! – Елдунов хоть и говорил тихо-тихо, эмоции пожирали его, он вцепился в мой ворот так, что буквально душил. – Ну? Свозишь Жанну в Сочи, к морюшку. Купишь ей украшения. Достойна жена твоя этого?

Я посмотрел в лицо Елдунова. И хоть он успел вовремя включить маску участливости, я заметил промелькнувшее на миллисекунду лисье выражение похоти. Замдиректора всегда был неравнодушен к моей жене, оказывал ей знаки внимания. А сейчас решил использовать мои чувства. Метнул козырь.

Я отстранился и сбросил руки Елдунова с ворота. Злость клокотала во мне.

– Жанна и так меня любит, – огрызнулся я. – Просто так. В этом и смысл любви.

– Семен, просто так любят только женщин, детей и домашних животных.

– Вы же понимаете, что квантовые компьютеры взломают все системы шифрования в мире? Это неэтично!

– А тебе что? Есть что скрывать?

– Я все равно не принесу пользу: я не разбираюсь в квантовых вычислениях, – металлическим голосом произнес я.

– Ты должен работать на новом проекте, он имеет особое значение. – Замдиректора понизил голос так, что слова едва читались по губам: – Он для Министерства обороны.

– Зачем Минобороны квантовые вычисления? – оторопел я.

– Потому что суперинтеллект должен появиться в нашей стране. В идеале – в стенах нашей альма-матер. Я уважаю коллег из МинИИ, но они не видят всей картины. Не надо бояться машин, Семен, даже исключительно умных. Нужно бояться людей, внешних врагов. Если суперинтеллект появится у наших военных, мы выиграем все вооруженные конфликты. Поэтому тейк э брейк. Подумай. А я закину встречку на завтра. Жду верного решения.

Замдиректора похлопал меня по плечу, вновь испачкав рубашку, поднес палец ко рту, развернулся и зашагал прочь.

– Я не поддерживаю кровопролитие ни в каком виде, – сказал я искалеченным тортам.

Я вышел из «Ультима Туле» в подавленном настроении. Сразу мне в левый бок ударил порыв ледяного ветра, будто огромный зверь пробежал. Мокрый снег окрасил рубашку в серый, а ухо жалобно отозвалось болезненным прострелом. На ходу я замотал шею и лицо толстым шерстяным шарфом Жанны. Он пах пряными травами, напоминая о далеком времени, когда мы были чуточку счастливее.