"Фантастика 2026-95". Компиляция. Книги 1-29 (СИ) - Шимуро Павел - Страница 137

— Рассказывай, — произнёс Аскер. — С начала, по порядку.

Я рассказал.

Низина на юге. Тяжёлый газ, скопившийся в ложбине из-за гниющих корней. Мёртвые олени, задохнувшиеся раньше нас. Мясо токсично. Мы сами едва выбрались — голова закружилась на середине спуска, ещё минута-две, и легли бы рядом.

Аскер слушал, не перебивая. Руки на коленях тяжёлые, неподвижные.

Лозы-паразиты, перекрывшие обратный путь. Обходной маршрут по каменной гряде. Буковая роща, где корни не связаны в сеть, а я ослеп, не мог чувствовать лес.

— Ослеп? — переспросил Аскер.

— Потерял связь с корнями. Как если бы ты шёл по знакомому лесу и вдруг стало темно. Знаешь, что деревья вокруг, но не видишь их.

Аскер кивнул не потому что понял механику, а потому что понял суть: Лекарь не всемогущ. Запомнил, положил на полку, пошёл дальше.

— И тварь?

— Шестилапая. Полностью слепая. Охотится через вибрацию, бьёт хвостом по земле и слышит отклик. Мы обошли по камням, вибрация по камню не передаётся так, как по грунту.

— Размер?

— С крупную собаку. Может, чуть больше. Бледная, без глаз, уши-раструбы. Из Корневищ.

Аскер перевёл взгляд на Варгана. Охотник лежал молча, но я видел, как напряглись желваки. Ещё одна тварь. Ещё одна угроза, которую он не мог встретить копьём, потому что лежал на спине с порванным бедром.

— Подождёт, — негромко сказал Варган, имея в виду тварь. — Дальше.

Я продолжил. Расщелина, источник чистой воды из скальной трещины. Первая метка Наро. Подъём на гряду, где была вторая метка, три насечки: четыре-пять часов хода на северо-запад. Зона деформированных деревьев. Больная Жила под землёй. Горячая почва. Третья метка и тайник.

Я расстегнул мешок, достал горшок и поставил на стол. Затем развернул свёрток с серебристыми стеблями, положил рядом костяную трубку и табличку.

Аскер поднялся и подошёл к столу. Взял стебель двумя пальцами, поднёс к носу. Втянул воздух медленно, как делают люди, привыкшие к тому, что незнакомые запахи могут быть опасны. Положил обратно, на ту же сторону свёртка.

Молчал. Я считал секунды.

— Откуда ты знал, где искать?

Аскер спрашивал не о траве, он спрашивал обо мне.

— Таблички Наро. В его архиве есть пластины с картографическими символами. Точки, линии, насечки — это маршрут. Старик проложил его четырнадцать лет назад, во время прошлого Мора. Метки на камнях совпадают с символами на табличках.

Староста повернулся ко мне. Свет лампы падал сбоку, и половина его лица тонула в тени, а вторая была освещена резко, до каждой морщины, до каждого шрама.

— Наро никому не показывал своих табличек.

Сказано без нажима — просто факт.

— Элис тридцать лет рядом прожила, — продолжил он. — Знала, где горшки стоят, где травы лежат. Варила по его словам, но табличек не читала, маршрутов не видела.

Он помолчал.

— А ты за месяц прочёл.

Я выдержал его взгляд. В карих глазах Аскера шла работа — сложная, многослойная, как в голове шахматиста, который пересчитывает позицию после неожиданного хода противника. Лекарь опаснее, чем казалось. Лекарь полезнее, чем казалось. Обе мысли одновременно, и ни одна не перевешивала.

— Наро писал для того, кто сможет прочитать, — сказал я. — Не для Элис, не для охотника, не для старосты — для того, кто поймёт, что такое фракция, экстракция, дозировка. Мне повезло, ведь я понимаю.

— Повезло, — повторил Аскер, и это слово прозвучало так, будто он взвесил его на зуб и нашёл фальшивым. — Ладно, Лекарь. Везение — тоже ресурс.

Он вернулся к табуретке, сел.

— Утром проверь колодец. Вода пока чистая — Дрен пробовал на вкус днём, Горт нюхал. Но ты сам знаешь — «пока» не значит «всегда». Нужен кто-то, кто заметит раньше, чем мы.

— Проверю.

— Ежедневно. До тех пор, покуда сам не скажешь, что можно реже.

— Принял.

Он кивнул. Разговор кончился, вернее, та его часть, которая была для моих ушей. Я встал, убрал горшок и свёрток в мешок.

У двери меня догнал голос Варгана.

— Лекарь.

Я обернулся. Охотник смотрел на меня из полумрака лежанки.

— Подойди.

Я подошёл и сел на край лежанки, поставив мешок на пол.

— Как давно жар? — спросил я, уже ощупывая его запястье. Пульс частый — девяносто два удара в минуту, ритмичный, но слабого наполнения. Кожа горячая, сухая.

— Со вчерашнего полудня, — ответил Аскер за него. — Не сильный, но и не спадает.

Я размотал повязку на бедре. Края раны покрасневшие, припухшие, кожа вокруг швов натянулась. Сами швы держались крепко, леска не перетёрла ткань, узлы на месте. Но воспаление было очевидным — красная полоса тянулась от краёв раны на два пальца в каждую сторону.

Запах… Я наклонился ближе. Чуть сладковатый, но не гнилостный. Слава богу, не гангрена. Пока только поверхностная инфекция — подкожная клетчатка воспалена, но глубже процесс не пошёл.

— Больно? — надавил пальцем рядом с верхним швом.

Варган дёрнулся. Сжал зубы, но не крикнул.

— Терпимо.

— Когда давлю становится больнее?

— Ясное дело. Не мни там.

Убрал руку. Открыл горшочек с мазью, который носил в мешке. Остатки «Чёрного Щита», может, граммов сорок, может, пятьдесят. Нанёс тонким слоем вдоль краёв раны, не затрагивая сами швы. Мазь легла тёмной блестящей плёнкой, и Варган зашипел сквозь зубы.

— Жжётся, зараза.

— Значит, работает. Уголь вытягивает, смола закрывает. Два дня под повязкой, потом поменяю.

Я перевязал свежей тканью. Затянул в меру — не слабо, чтобы держало, не туго, чтобы не мешать кровотоку.

— Горт! — крикнул я в сторону двери.

Мальчишка вырос на пороге мгновенно, как будто стоял с ухом, прижатым к доскам.

— Тут я!

— Горячие компрессы. Тряпка в кипяток, отжать, приложить к бедру поверх повязки. Дважды в день — утром и перед сном. Держать, пока не остынет.

Горт кивал, шевеля губами, запоминая.

— Ежели жар к утру не спадёт, то разбуди меня. Понял?

— Понял, Лекарь. А ежели ночью поднимется?

— Тогда тоже буди.

Горт убежал, я слышал его шаги по двору — торопливые и неровные.

Варган откинул голову на подушку. Пот стёк по виску в бороду. Он молчал, собираясь с мыслями, и я ждал, потому что видел: охотник хотел сказать что-то, что не предназначалось для ушей Аскера, хотя он сидел в трёх шагах и слышал каждое слово.

— Мор, — сказал Варган. — Сколько?

— Точно не скажу. Неделя — две.

— Ежели вода отравится?

— Уходить. Шесть дней до Каменного Узла.

Варган покосился на свою ногу.

— Шесть дней. С ранеными, со стариками, с детьми. Через лес, где лозы, газ и слепые твари из-под земли.

— Ты что-нибудь придумаешь, Лекарь?

Я мог бы соврать. Мог бы сказать: «Конечно, у меня есть план», и Варган бы поверил, потому что хотел верить. Но враньё сейчас было бы хуже яда.

— Постараюсь.

Варган смотрел на меня три секунды, потом кивнул.

— Добро.

Я поднялся, подхватил мешок и вышел.

Аскер не сказал ни слова мне вслед, но когда я переступил порог, услышал, как он негромко обратился к Варгану:

— Спи. Утро покажет.

Дверь закрылась за мной.

…

Двор потемнел. Солнце ушло за стену леса, и частокол стал чёрным силуэтом на фоне густеющего серого неба. Светящиеся наросты на ветвях высоко вверху начали разгораться тусклым зеленоватым светом.

Я шёл к дому и перебирал в голове то, что увидел на бедре Варгана. Воспаление в ране — нормальная реакция на хирургическое вмешательство в нестерильных условиях. Леска нестерильна, игла нестерильна, моя кожа нестерильна. Я промывал рану кипячёной водой и мазал мазью, но этого недостаточно для полной асептики. Организм Варгана борется сам, и жар — признак того, что борьба идёт. Если иммунитет справится, то через два-три дня температура упадёт, краснота уйдёт. Если нет, то начнётся нагноение, а у меня нет ни антибиотиков, ни возможности дренировать глубокий абсцесс.

Плесень…