"Фантастика 2026-95". Компиляция. Книги 1-29 (СИ) - Шимуро Павел - Страница 307

Тэлан ждал у двери.

— Мастер ждёт, — сказал Тэлан. — Прошу за мной.

Он повёл меня не к кабинету на третьем этаже, где мы встречались два дня назад. Лестница пошла выше, мимо знакомой двери с запахом трав и серебра, мимо площадки с сушильными рамами, мимо ещё одного поворота, и я понял: четвёртый этаж.

— Зал Совета, — сказал Тэлан, не оборачиваясь. — Все пятеро уже там.

…

Зал Совета оказался не комнатой в привычном понимании.

Это дупло. Настоящее дупло Виридис Максимус, расширенное и обработанное так, чтобы сохранить естественную форму: стены округлые, с мягкими изгибами, потолок куполообразный, высокий, уходящий вверх метров на шесть. В купол были вмонтированы кристаллы, но свет, который они давали, был другим — белый, ровный, хирургически точный, как в операционной. Под этим светом нельзя спрятать ни пятна на одежде, ни дрожь в пальцах, ни каплю пота на виске.

Пол здесь отполированный до зеркального блеска. Полукруглый стол из того же дерева, массивный, с годичными кольцами, которые расходились от центра, как мишень. За столом восседало пять человек.

«Витальный Фильтр» перестроился автоматически, как глаза привыкают к яркому свету после тёмного коридора. Пять витальных сигналов вошли в диапазон одновременно, и я на секунду почувствовал то, что чувствуешь, войдя в комнату, где работает тяжёлое оборудование: вибрацию в костях, давление на барабанные перепонки, лёгкое покалывание в кончиках пальцев. Два сигнала четвёртого Круга, два третьего, один шестого.

Шестой ощущался так, будто кто-то направил на меня поток тёплого воздуха из промышленной печи.

Солен сидел в центре. Я знал его лицо, его прозрачные глаза, его способность контролировать витальный фон до полной нечитаемости. Справа от него — мужчина лет шестидесяти, полный, с тяжёлыми веками и кольцами на каждом пальце: глава Торговцев, пятый Круг, если верить Вейле, но «Фильтр» читал четвёртый. Слева двое купцов, оба третьего Круга, оба моложе, лет сорока-сорока пяти, с лицами людей, привыкших считать деньги и не привыкших рисковать.

А на краю стола, слева от купцов, сидела Железная Лира.

Я видел её впервые, и то, что увидел, заставило меня задержать дыхание на полтора удара пульса.

Женщина лет пятидесяти. Лицо суховатое, с резкими скулами и тонкими губами, которые, казалось, не привыкли улыбаться. Короткие седые волосы, подстриженные так, чтобы не мешать. Глаза серые, с холодным металлическим отблеском, который мог быть особенностью пигментации, а мог быть следствием десятилетий культивации.

Обе её кисти, от запястий и ниже, были из живой древесины — тёмной, плотной, с зеленоватыми прожилками, которые пульсировали в такт витальному фону. Пальцы гнулись — я видел это, потому что правая рука Лиры лежала на столе и мизинец чуть подрагивал, постукивая по поверхности, но движения были замедленными. В суставах виднелись утолщения, похожие на наросты на ветвях. Симбиоз, а не протез в привычном смысле. Живая часть тела, выращенная из чего-то, что когда-то было деревом.

Витальный фон Лиры давил, отчего мне даже дышать было сложно.

— Мастер из Пепельного Корня, — произнёс Солен. — Совет готов наблюдать демонстрацию вашего диагностического средства. Приступайте, когда будете готовы.

Я остановился в трёх шагах от стола. Поставил свою плошку рядом с шестью запечатанными плошками Солена, которые стояли в ряд, пронумерованные от одного до шести аккуратными чернильными метками. Достал из сумки мешочек с капсулами.

— Уважаемый Совет, — мой голос звучал увереннее, чем я себя чувствовал. — прежде чем мы перейдём к пробам, позвольте продемонстрировать диапазон реакций Индикатора. Это важно для корректной интерпретации результатов.

Солен чуть наклонил голову — разрешение.

— Средство реагирует на продукты жизнедеятельности мицелия Кровяного Мора. Реакция выражается в изменении цвета контрольных нитей, которые выделяет Зерно-катализатор при контакте с водой. Существуют четыре градации. Первая: чистая вода. Нити бордовые, без потемнения, стабильные на протяжении трёх минут. Вторая: ранняя стадия заражения. Нити приобретают рыжеватый оттенок, потемнение медленное, на сороковой-шестидесятой секунде. Третья: средняя стадия. Нити коричневые, потемнение за тридцать-сорок секунд. Четвёртая: тяжёлая стадия. Нити чернеют за двадцать-тридцать секунд.

Я говорил, глядя не на Солена, а поочерёдно на каждого члена Совета, задерживая взгляд ровно на две секунды. Купцы слушали с выражением вежливого интереса — глава Торговцев с ленивой настороженностью, Лира с тем внимательным спокойствием, с которым опытный хирург наблюдает за работой интерна.

— Для демонстрации эталона «чистого» результата предлагаю провести калибровочный тест. С вашего разрешения я сделаю это из своего запаса.

Никто не возразил.

Я достал ослабленную капсулу из правого мешочка. Надломил смоляную оболочку. Зерно легло на ладонь. Зачерпнул воды из кувшина, стоявшего на краю стола. Вода чистая, я это уже знал, ведь вчерашний тест рыночной площадки подтвердил. Опустил Зерно в плошку.

Три минуты. Я считал.

Бордовые нити расползлись от Зерна к стенкам — тонкие, яркие, с тем насыщенным оттенком, который напоминал свежую кровь на белой ткани. Ни намёка на рыжеватый. Ни тени коричневого. Чисто.

— Эталон, — сказал я. — Бордовый цвет без потемнения. Любое отклонение от этого оттенка в сторону рыжего, коричневого или чёрного указывает на присутствие мицелия.

Левый купец наклонился вперёд, разглядывая плошку. Правый покосился на Солена. Солен смотрел на нити с тем же непроницаемым выражением, с которым два дня назад изучал внутренности капсулы.

— Переходим к пробам, — сказал я. — С вашего разрешения, буду комментировать ожидаемый результат до начала реакции.

Глава Торговцев хмыкнул.

— Вы настолько уверены в своём средстве?

— Я уверен в данных. Вчера провёл двенадцать полевых тестов на городских колодцах в присутствии двух Стражей. Результаты задокументированы и могут быть представлены Совету.

Я достал пачку берестяных копий и положил на стол перед ним. Глава Торговцев не стал их брать, но посмотрел на верхнюю полоску, прочитал подпись Стража и промолчал.

Первая проба.

Снял глиняную крышку с плошки номер один. Втянул воздух — запах железа, кислятина, тонкая нотка сладковатого, характерная для тяжёлой стадии. Я знал этот запах — он преследовал меня с тех пор, как мы начали бороться с Мором в Пепельном Корне.

— Тяжёлая стадия, — сказал я, прежде чем вскрыть капсулу. — Ожидаю почернение нитей в течение двадцати-тридцати секунд.

Зерно легло на дно. Бордовые нити протянулись к стенкам, густые и яркие, а через шестнадцать секунд начали темнеть. На двадцать второй секунде они были чёрными — густой, плотный чёрный, который поглощал свет кристаллов, как будто в плошке лежал кусок ночи.

Я поднял плошку и показал Совету.

— Тяжёлая стадия. Подтверждено.

Вторая проба. Тот же запах, та же уверенность.

— Тяжёлая стадия.

Зерно. Нити. Двадцать четыре секунды до полного почернения. Результат идентичен.

Правый купец откинулся на спинку кресла и скрестил руки на груди. Его выражение изменилось: настороженность сменилась чем-то похожим на удовлетворение. Он видел работающий инструмент и уже прикидывал маржу.

Третья проба.

Я снял крышку. Втянул воздух. И на долю секунды замер, потому что запах был другим — не кислятина с железом, не сладковатый тяжёлый дух терминальной стадии — чистая вода. Почти чистая. С едва уловимым привкусом чего-то постороннего, который я не смог бы описать словами, но который «Витальная Настройка» считала мгновенно: минимальная концентрация мицелия, на самой границе обнаружения.

Записка Тэлана не лгала.

Я не дал себе ни секунды на размышление. Голос вышел ровным.

— Эта проба отличается от предыдущих. Концентрация значительно ниже. Ожидаю раннюю стадию: рыжеватый оттенок нитей, медленное потемнение.