"Фантастика 2026-95". Компиляция. Книги 1-29 (СИ) - Шимуро Павел - Страница 77

«…Через два дня на третий. Если жара… Каждый день. Канавку чистить ежедневно…»

Режим полива. Не идеальный ответ, но рабочий.

Свеча догорала. Я убрал пластины, лёг на кровать. Тело гудело от усталости, грудина ныла привычной тупой болью.

Завтра: утренняя доза, проверка Алли, чистка канавки на Белых Камнях, полив Мха, полив Солнечника.

И где-то на юге тварь, которая смещается всё ближе и ближе.

Глава 10

Ноги отказались слушаться ещё до того, как я открыл глаза.

Не сердце, а мышцы. Бёдра горели так, будто вчера я не спустился в овраг, а пробежал марафон по пересечённой местности. Икры свело, поясница ныла тупой, противной болью.

Я сел на кровати и сразу пожалел об этом. Мышцы живота тоже оказались в списке пострадавших.

Дефицит белка и калорий. Вчерашняя нога Прыгуна была каплей в море после недель каши и сушёных грибов. Тело платило по счетам, которые я выставлял, не имея средств.

На то, чтобы добраться до очага и развести огонь, ушло втрое больше времени, чем обычно. Каждое движение отдавалось в мышцах резкой болью. Утренняя доза Мха заварилась быстро, привычный горьковатый запах наполнил хижину. Я пил маленькими глотками, считая остаток в глиняном горшке.

Три-четыре дня, потом стимулятор закончится. Если грядка не даст результат.

Вышел к грядке.

Утренний воздух был прохладным, с привкусом сырости. Кристаллы над головой едва начинали разгораться, наполняя Подлесок мягким золотистым светом. Где-то в деревне уже слышались голоса.

Я присел у грядки, упираясь руками в колени. Кувшины стояли там, где я оставил их вчера. Первый. Тонкой струйкой по периметру, чтобы не размывать грунт. Второй. Так же методично, как поливал дед свои томаты в подмосковном посёлке сорок лет назад. В другой жизни.

Память подкинула образ: мне семь, лейка с отломанным носиком, земля пахнет летом и удобрением. Бабушка стоит на крыльце и говорит что-то про сорняки.

Я моргнул, отгоняя призрак. Проверил каждый кусок Мха по очереди. Первый, что изменил цвет вчера, держится. Красноватый отблеск в глубине волокон всё ещё заметен.

Пятый слева.

Присмотрелся — матовая серость чуть-чуть отступила. Не так явно, как у первого, но разница была.

[АНАЛИЗ: Кровяной Мох. Фрагмент 5. Статус: начальная стадия укоренения. Витальность грунта: 5.7 % (+0.1 %)]

Два из двенадцати.

Я позволил себе присесть на корточки и просто смотреть. Бурые подушки на тёмном грунте, тонкая плёнка влаги, камешки-бортики вокруг — ничего особенного, просто земля и растения.

И всё же.

Стук в калитку заставил меня обернуться.

Горт вошёл первым, а за ним Бран. В руках у последнего была кастрюля, накрытая тряпкой.

— Алли велела, — сказал Бран вместо приветствия. Голос у него хриплый, но не от сна, а от чего-то другого. — Сказала, лекаря кормить надобно, а то тощий совсем.

Он поставил кастрюлю на крыльцо. Запах каши просочился из-под тряпки — не просто каша, а с чем-то мясным. Остатки вчерашней добычи.

— Как она?

Бран провёл рукой по лицу — жест усталого человека, который не выспался, но не по плохой причине.

— Шевелила пальцами ночью. Вот этими. — Он показал на свою правую руку, на мизинец и безымянный. — Сама. Я видел, как она смотрела на них и двигала.

Антидот работал.

— Хорошо, — сказал я. — Зайду к ней после полудня, проверю.

Горт переминался с ноги на ногу. Что-то ещё было — что-то, о чём он не хотел говорить при Бране.

— Чего молчишь? — Бран тоже заметил. — Выкладывай.

— Дрен, — выпалил мальчишка. — Упал с корня на южной тропе. Лежит у Варгана, стонет. Дышать, говорит, больно.

Бран нахмурился.

— Когда?

— Вчера ввечеру Варган его притащил. Я от Илки слышал, тот прибегал к нам за тряпками.

Новый пациент — ещё один расход из тающего запаса.

— Далеко до дома Варгана?

— Рукой подать, — Горт мотнул головой в сторону центра деревни. — Я провожу.

Бран забрал пустую кастрюлю и постоял ещё секунду, глядя на меня.

— За Алли… — он не договорил. Просто кивнул и ушёл.

Дорога к дому Варгана заняла пять минут, но каждый шаг отдавался в бёдрах.

Деревня просыпалась. Мимо мастерской Кирены — она сидела на крыльце, строгала что-то одной рукой, вторая в лубке. Кивнула молча, не отрываясь от работы. Мимо общего амбара — три женщины перебирали сушёные грибы на широком полотне. Одна из них подняла голову.

— Лекарь! А у моего младшого сыпь на руках не проходит третий день уже. Зайдёте поглядеть?

— Зайду после полудня.

Она закивала. Вторая женщина тут же вклинилась:

— А у меня свекровь кашляет который день. Может, тоже?

— Тоже зайду.

Очередь росла. Я становился нужен не для одного кризиса, а для жизни деревни.

Дом Варгана стоял ближе к центру — крепкий, добротный, больше других. Брёвна потемнели от времени, но подогнаны плотно, без щелей. Крыша из толстой коры, скаты крутые, чтобы влага стекала.

Внутри пахло кровью и потом.

Дрен лежал на широкой лавке у стены. Парень лет двадцати, худой, жилистый, с острыми скулами и ввалившимися глазами. Лицо серое от боли, губы сжаты в тонкую линию. Дышал мелко, поверхностно, как человек, который знает, что глубокий вдох обойдётся слишком дорого.

Рядом сидел второй охотник — Илка, приятель Дрена. Ровесник, но шире в плечах и круглолицый. Нервно крутил в руках кожаный ремень, то затягивая, то ослабляя петлю.

Варган стоял у окна. Повернулся, когда я вошёл, но ничего не сказал. Просто посторонился, давая место.

— Что случилось?

— Корень подломился, — Илка ответил вместо Дрена. — На южной тропе, у развилки. Мы возвращались, он первым шёл. Нога соскользнула, и он вниз. Метра три, не больше, но упал на бок.

— На правый?

— Ага.

Я подошёл к лавке и присел рядом. Дрен скосил на меня глаза — в них была боль и надежда пополам со страхом.

— Сейчас посмотрю. Терпи.

Руки легли на грудную клетку. Начал пальпировать. Методично, по рёбрам, сверху вниз. Система подсвечивала, но я работал руками — привычка. Инструменты могут отказать, а пальцы — нет.

Четвёртое ребро — целое. Пятое — целое. Шестое…

Дрен дёрнулся и зашипел сквозь зубы.

— Тут болит?

— Да, тудыть его…

Седьмое. Восьмое. Оба отдают резкой болью при надавливании, но смещения нет. Линия перелома ощущается под пальцами — неровность, микроподвижность. Без осколков.

Приложил ухо к груди. Справа дыхание ослаблено, но хрипов нет. Перкуссия, звук нормальный, притупления нет. Пневмоторакса нет.

[ДИАГНОСТИКА: Перелом VII и VIII рёбер справа. Ушиб лёгочной ткани. Осложнения: не выявлены]

Повезло.

— Два ребра сломаны, — сказал я, выпрямляясь. — Лёгкое ушиблено, но не пробито. Жить будешь.

Дрен выдохнул. Илка рядом тоже обмяк.

— Чего делать-то? — спросил Варган из-за спины. Голос ровный, деловой.

— Перевязать туго и ограничить движение — три недели не поднимать тяжёлое, не тянуться, дышать животом. Кашлять через подушку, прижав её к груди.

— Три недели? — Дрен скривился. — Да я ж охотник!

— Был. Станешь снова, когда рёбра срастутся. А полезешь раньше — лёгкое проколешь, и тогда я тебе уже не помогу.

Он заткнулся.

Я попросил у Илки тряпки — чистые, длинные полосы. Тот принёс. Начал бинтовать. Техника простая: тугая повязка вокруг грудной клетки, от подмышек до талии, слой за слоем. Дрен скулил, но терпел. Когда закончил и затянул узел, он дышал чуть легче.

— Лежи и не дёргайся. Завтра зайду проверить.

Я отошёл к столу, где стояла миска с водой. Вымыл руки. Варган подошёл, встал рядом, вроде бы случайно.

— Ты на восток собираешься, — сказал он негромко. — Каждый день.

Я не стал врать.

— Куст нужен живым. Канавка забивается, чистить надо каждый день или хотя бы через день.

— Сам не потянешь.

— Не потяну.

Варган помолчал. Смотрел не на меня, а на Дрена, который лежал на лавке, закрыв глаза.