"Фантастика 2026-95". Компиляция. Книги 1-29 (СИ) - Шимуро Павел - Страница 98

Я затачивал кол и считал. Лист раскроется послезавтра. Значит, варка послезавтра вечером. Фильтрат будет готов через два с половиной дня. Без лекарства. На сухих корнях и контуре, который держится пятьдесят секунд.

Обжёг остриё на кресале, которое Тарек оставил у кучи инструмента. Дерево потемнело, затвердело. Провёл пальцем по кончику — острый, плотный, не расщепится при ударе.

Второй кол. Третий. Четвёртый. Руки привыкли к ритму, тремор ушёл на задний план.

Варган вернулся от ямы, сел рядом. Взял один из готовых кольев, повертел в руках, попробовал остриё ногтем.

— Толково.

— Восемь штук хватит?

— Хватит. Расставим по дну ёжиком. Самые длинные в центр — упадёт брюхом и три-четыре войдут разом.

— Расстояние между ними — не больше двух ладоней, чтобы лапа не прошла между кольями.

Варган разложил пальцы, прикинул.

— Годится. — Он помолчал. — Ты, Лекарь, рассуждаешь так, будто зверей потрошил всю жизнь.

— Людей.

Он посмотрел на меня. Я не стал объяснять. Хирургия — та же охота, только жертва лежит на столе и доверяет тебе не промахнуться. Анатомия цели. Расчёт точки входа. Угол, глубина, траектория. Минимизация побочного ущерба. Разница в том, что хирург режет, чтобы спасти, а охотник — чтобы убить. Инструментарий один.

Варган не стал переспрашивать. Встал и ушёл к яме.

К десятому колу Кирена пришла с бревнами. Четверо мужчин тащили их на плечах — тонкие, ровные, одинаковой толщины, обтёсанные до гладкости. Кирена шла впереди, указывая, куда класть. Лицо хмурое, рот сжат.

— Семнадцать штук, — она бросила мне через плечо. — Больше нету ровных. Кривые не клади, качаться будут.

— Мне нужно проверить каждое.

Кирена остановилась и медленно повернулась.

— Проверить?

— На прогиб. Если бревно хрустнет раньше, чем тварь встанет в центр, она отпрыгнет. Ловушка пропала.

Она смотрела на меня тем взглядом, который я уже выучил: «мальчишка учит меня работать с деревом». Потом молча отступила.

Я взял первое бревно. Положил концами на два камня, встал в середину. Бревно прогнулось, но не треснуло. Сошёл. Второе — то же. Третье — лёгкий щелчок в волокне. Я наклонился, провёл пальцем. Трещина тонкая, почти невидимая, шла вдоль сердцевины.

— Это не подходит.

— Я его вчера обтёсывала два часа, — Кирена процедила сквозь зубы.

— Щелкнет под ней, и она уйдёт. Два часа против нашей жизни.

Кирена забрала бракованное бревно молча. Ушла к мастерской и вернулась через десять минут с заменой — это прошло проверку. Четвёртое тоже треснуло на изгибе — слабое место у сучка. Варган подошёл, забрал без слов, принёс другое.

К полудню яма была готова.

Я стоял на краю и смотрел вниз. Два человеческих роста глубины. Стенки скошены внутрь, гладко срезаны лопатами. На дне — восемь кольев, вбитых вертикально, остриями вверх. Расстояние между ними в две ладони — проверил, спустившись и промерив каждый промежуток растопыренными пальцами. Самые длинные колья торчали из центра, покороче находились по краям. Геометрия воронки: что бы ни упало, оно упадёт на остриё.

Тарек и двое мужчин укладывали настил. Брёвна ложились плотно, одно к другому, концами на грунт по краям ямы. Сверху слой земли — тонкий, ровный, той же плотности, что и вокруг. Кто-то бросил горсть палой листвы. Через полчаса низина выглядела как обычный участок тропы, чуть мягче, чуть рыхлее, но, если не знать, не заметишь.

Я присел рядом с ловушкой и положил ладонь на землю — привычка, которая стала рефлексом. Пальцы вдавились в грунт, и покалывание пришло сразу, мгновенное, как щелчок.

Плотная земля под ладонью — утоптанная, живая, полная мелких корней и влаги. А в метре правее — пустота. Настил скрывал яму от глаз, но не от ощущений. Контраст был такой же чёткий, как полость абсцесса на ультразвуке: здесь ткань, здесь дыра.

Я убрал руку. Потёр ладонь о колено, стирая землю.

Варган стоял рядом, скрестив руки.

— Готово?

— Готово.

Он посмотрел на ловушку, потом на лес. Деревья стояли стеной в пятидесяти шагах — молодые, плотные, с тёмной корой. Между стволами полумрак, даже в полдень.

— Вечером разолью кровь, — сказал он. — От опушки до ямы. Тонко, по капле, как будто подранок уходил, волоча ногу. Она по такому следу пойдёт быстрее, чем думает.

— Где будешь ждать?

Варган указал на толстое дерево в двадцати шагах от ямы, чуть в стороне от тропы. Нижние ветви обрублены, но на высоте трёх ростов развилка — широкая, крепкая.

— Оттуда. Арбалет. Три болта. Если яма сработает, добью сверху. Если не сработает…

Он не закончил.

— Тарек будет с тобой?

— Внизу, у ствола. С копьём. Ежели полезет на дерево, ткнёт.

— Тварь лазает по деревьям?

— Трёхпалая? Нет — тяжёлая, когти длинные, ствол не обхватит. Но прыгать может. Ежели разбежится и оттолкнётся, то достанет до нижних ветвей, потому и обрубили сучья. Без опоры не зацепится.

Я кивнул. Логика охотника, отточенная десятилетиями жизни рядом с тварями, которые убивают быстрее, чем ты успеваешь моргнуть.

— Лекарь.

— Да.

— Ты за стеной сиди.

— Знаю.

— Нет, ты послушай. — Он повернулся ко мне, и в его глазах было что-то, чего я раньше не видел. — Ежели всё пойдёт хорошо, утром всё закончится. Ежели плохо — ты за стеной. Ворота на засов, и сидишь. Мы с Тареком не вернёмся — значит, деревне конец. Но ты хоть кого-то подлатать успеешь, прежде чем она до стен доберётся.

— До этого не дойдёт.

— Может, и нет. — Он отвернулся. — Но ежели дойдёт, я хочу знать, что за частоколом есть тот, кто умеет шить людей.

Он ушёл к амбару, не дожидаясь ответа.

Вечер пришёл медленно.

Кристаллы тускнели, наливаясь медным жаром, тени ползли от стволов к домам. Деревня притихла раньше обычного. Кирена закрыла ставни мастерской и ушла к себе, не оглядываясь. Дети не бегали по дорожкам — матери загнали их внутрь ещё засветло. Даже куры, которые обычно копошились у амбара до темноты, попрятались в щели между брёвнами.

Запах крови висел в воздухе. Варган разливал содержимое второго бурдюка за стеной, и ветер нёс этот запах через щели частокола. Я слышал его шаги — мерные, с паузами. По капле. Тонкая полоса от опушки к яме, как пунктирная линия на карте. След подранка, волочащего ногу. Каждая капля — приглашение.

У ворот стоял Горт с факелом — не для света, для дыма. Смолистый чад стелился по земле, забивая мелкую живность, которая ползла на запах крови из леса. Мальчишка держал факел двумя руками молча, и смотрел в щель между створками.

— Горт.

Он повернулся.

— Ворота на засов, как Варган уйдёт на позицию. Не открывай до рассвета, что бы ни услышал.

— А ежели они закричат?

— Даже если закричат. Они на дереве, тварь до них не достанет. Откроешь ворота — она может метнуться на звук. Понял?

Горт сглотнул. Кадык дёрнулся на тощей шее. Потом кивнул.

Варган вернулся через боковую калитку, одежда перепачкана бурым, руки тоже. Он вытер их пучком травы, бросил под ноги.

— Разлил от крайнего дуба до самой ямы, шагов сто. Тоненько, как ты говорил. Пусть думает, что подранок ковыляет.

— Тарек готов?

— Ждёт у дерева. Факел не жгёт, сидит в темноте. Мальцу по ночам в лесу сидеть не впервой, не бзди.

Варган закинул арбалет на плечо. Три болта в колчане, наконечники блеснули тускло. Копьё уже привязано к стволу наверху.

— Ну, — Варган посмотрел на меня, потом на Горта. — Засов.

И ушёл.

Горт задвинул засов. Тяжёлый брус лёг в пазы с глухим стуком. Мальчишка воткнул факел в держатель у стены и сел на землю, обхватив колени. Лицо жёлтое в свете пламени, глаза тёмные.

— Иди спать, — сказал я.

— Не усну.

— Тогда сиди тихо.

Я обошёл дом, спустился к грядке с южной стороны. Здесь частокол был ближе всего, и через щели между брёвнами тянуло ночным холодом. Сел на привычное место, спиной к фундаменту. Камень ещё хранил дневное тепло.