Сезон продаж магических растений (СИ) - Елисеева Валентина - Страница 102

— Ну, поскольку на взаимовыгодное сотрудничество он прозорливо не надеется, то хочет одного — отправить тебя вслед за Лиерой. Ничего личного, ты просто крепко мешаешь его бизнесу. Срыв контракта на смерть эмира — не шутки, это уничтожение надежд пробиться в высшие сферы с заоблачными гонорарами.

— Постой, за авансом, который посредник закопал под дьявольскими силками, кто-то приходил? — спохватилась Кэсси. Если особисты уже вычислили убийцу, зачем сложности с ловлей на живца?

Левитт так помрачнел, что захотелось подсветить его лицо огнецветом.

— Аванс утащили у нас из-под носа. Вчера днём сидящие в засаде заметили, что земля над схроном немного просела…

— Осьмируки подрылись под схрон и умыкнули мешок?! — ахнула Кэсси, догадавшись о продолжении. — Ловко!

— Да, следственный отдел расширяет список инструкций для сотрудников с учётом существования в мире гениально одарённых растениеводов. Неуловимый убийца всем моим службам устроил знатное повышение квалификации, — угрюмо констатировал Мар. — Это к вопросу, стоит ли сообщать людям об их даре. Одного негодяя вычислить и арестовать легче, чем сотню.

— Настолько легче, что до сих пор не получается, — сокрушённо потёрла лоб Кэсси, а её спутник продолжил задумчиво рассуждать:

— Хорошо бы потихоньку выявить всех одарённых, взять их под наблюдение и предварительно решить вопрос с их обучением и регистрацией в качестве растениеводов-эмпатов. Прежде, чем сообщать человеку о его необычных способностях, надо проложить перед ним дорогу к праведному использованию дара природы.

За разговором они дошли до таверны, где их ожидал растерянный, испуганный, дезориентированный господин Валенса. Откат от яда мышецвета на последней стадии проявляет себя непреходящей паникой — человек шарахается от каждой тени и не верит самому себе: страшится брать в руки острые предметы, подниматься на высоту, оставаться в одиночестве. Господин Валенса, всю ночь просидевший на каретном дворе таверны среди спящих вповалку кучеров, залился слезами облегчения при виде дочери. Он держался за её руку до тех пор, пока его не напоили снотворными пилюлями и не уложили спать под охраной гвардейца, вдруг возникшего в закрытой комнате.

— Что дальше? — отважно спросила Кэсси, когда они возвратились на ту же улицу. — Какова моя роль в качестве приманки для преступника? Раз он приложил столько усилий, чтобы выманить меня из столицы, то наверняка уже поджидает тут.

— Прежде всего, веди себя естественно. Итак, поступок отца сильно на тебя повлиял, ты даже склоняешься к тому, чтобы принять предложение Зетри и навсегда разорвать контракт со службой имперской безопасности. Ты вернулась в родной городок после многих лет отсутствия, так куда пойдёшь первым делом?

— В лавку загляну, — с ностальгией вздохнула Кэсси, — к дому пройдусь и на могилу матери.

— Именно. И очевидно, где следует ожидать нападения: в городе вся опасная флора давным-давно повыведена, а дорога на кладбище идёт через густую рощу, которую не успевают очищать от постоянно прорастающих и забредающих в неё зелёных хищников.

С этими словами Левитт (он же лже-Зетри) нежно приобнял её за плечи и повёл по улочке, отвечая на приветствия старых знакомых Кэсси и уверенно именуя себя её женихом.

М-да, иногда безумные мечты сбываются не совсем так, как нам бы того хотелось. Ну, на то они и безумные.

Одинокая могила матери заросла крапивой и лопухами, закрывшими памятник. Похоже, после ухода молодой жены горюющий отец сюда не наведывался, будучи слишком озабочен долгами и продажей дома.

Левитт присел на корточки и деловито принялся пропалывать траву, словно всю жизнь только этим и занимался. Ах да, демонстрировать магию он не может, ведь за ними могут следить, причём не только гвардейцы. Поёжившись, Кэсси тоже взялась прибирать могилу. Под рассохшейся скамейкой лежала лопата, принесённая сюда много лет тому назад. Лопата хоть и заржавела, но свою функцию исполнила исправно и помогла привести захоронение в пристойный вид. Орудующий штыковым землекопным инструментом Левитт в кои-то веки не походил на чинного аристократа — маскировка под помощника целителя была как никогда хороша. Если за ними наблюдает убийца, он сейчас окончательно уверился, что видит всего лишь парочку людей, поскольку ни один маг, с детства привыкший полагаться на магию, ни, тем более, королевский кузен просто не могут знать, как обращаться с лопатой!

— Хорошо, что у тебя отличные оценки по всем предметам в академии были и очень требовательный преподаватель по магическому растениеводству, — тихонько прошептала Кэсси. Ей молча указали взглядом на рощу за их спинами, и она прислушалась к эмоциональному фону мирно колышущейся флоры. Подавляющая часть растений радовалась погожему деньку, охотничий азарт почти терялся в общем благодушном настрое. — Опасных растений тут немного, — констатировала Кэсси.

— Меня это почему-то не огорчает. Присутствие человека с даром, как у тебя, ощущаешь?

Ощущала ли она?

Еле заметную напряжённость кладбищенских стражей, разросшихся за оградой погоста? Тихий шелест черники обманчивой, чьи крупные ягоды сверх меры наливались ядовитым соком? Беспокойную суету лиан, опускающих тонкие хлёсткие ветви низко-низко над тропинкой, ведущей к могилам? Да, она ощущала. Над ними вились бабочки, вовсе не являющиеся бабочками — то были пёстрые листья хитрого растения, заманивающего настоящих бабочек к своим смертоносным бутонам. То, что листья слетались к ним по указанию извне, она тоже замечала. Смертельную ловушку для них готовили с тщательностью, достойной лучшего применения.

— Экзамен на должность дирижёра оркестра придётся сдавать экстерном. Что ж, одна роща — не целый лес, мне выпал не самый сложный билет, — сухо усмехнулась Кэсси. В душе поднималась праведная холодная ярость: никто не смеет использовать невинные растения как орудия убийства! Никто не вправе накачивать кусты, цветы, деревья не свойственной им ненавистью и злобой! Дар эмпатии к растениям даётся людям не для этого!

— Кэсси, отличие профессионального интригана от дилетанта в том, что он не использует дважды одну и ту же обманку-ловушку, — остудил её пыл Левитт. — Кроме того, убийце неведом уровень твоих сил — он даже тебе неведом — и глупо вступать в честное единоборство с тем, кто может оказаться кратно сильнее тебя. На подобное безрассудство способны лишь благородные люди, а убийца к таковым не относится.

— То есть единоборство не будет честным?

Вместо ответа Левитт подхватил её руку и жарко поцеловал запястье, на котором был спрятан под манжетой браслет. Она готова спорить на все посадки лекарственных трав, что поцелуй исполнен с целью проверить уровень резерва артефакта.

— Пожалуй, хорошо, что ты не послушала моего совета и решила не афишировать защитный браслет, — сказал он. — Помни, меня труднее убить, чем обычного человека, и дай преступнику спокойно излить тебе душу, не рыдая над моим «бездыханным» телом. Обещаю, оно будет не столь бездыханно, как покажется.

— Зачем чужому человеку изливать мне душу? — нахмурилась Кэсси. Ей велят разговорить убийцу, так это называется? Дознаватели хотят всю свою работу переложить на её плечи? Может, ей тоже горшки с рассадой в следственный отдел принести?

Левитт положил на могилу букетик диких роз и потянул Кэсси на дорожку, ведущую в город. Рой лже-бабочек пёстрой вереницей закружился над головой лже-Зетри, и он прошептал, склоняясь к Кэсси:

— Держись, моя девочка. Ты ничем не заслужила преследований негодяя, не заслужила бояться за родных и близких, ты рождена для мирной, счастливой жизни в любви и согласии, но расплачиваешься за помощь нам. И мы это остановим!

Сердце Кэсси забилось в предчувствии поцелуя — и замерло от ужаса при виде прозрачных росинок, скатывающихся с «крыльев» лже-бабочек…

— Яд!!! — выдохнула она, с силой отталкивая главу имперской безопасности.

Но опоздала.

Ничем не прикрытое мужское лицо оросилось каплями — и под каждой каплей стало расплываться пятно глубокого ожога. На пятнах выступила и запузырилась кровь, на губах показалась розовая пена — и жертва убийцы покачнулся и рухнул навзничь. Сил Кэсси не хватило, чтобы удержать тяжёлое тело, и она упала рядом, судорожно нащупывая нитевидный пульс. Пульс был, и только его биение удерживало Кэсси в рамках реальности и позволяло мыслить. Например, о том, что личина помощника целителя, питаемая магией личного резерва, не искажается, не растворяется, не исчезает, а ведь на удержание личины уходит прорва магии! Далеко не все маги могут себе личину сотворить, для этого изначально большой резерв нужен, а у мага умирающего он опустеет вмиг. Следы воздействующего на кожу яда очень убедительно вписываются в черты подправленного иллюзией лица, а образовавшиеся язвы выглядят так красочно и устрашающе, что немного отдают театральностью… Убийца не должен заподозрить, что жертва живей, чем кажется.