Сезон продаж магических растений (СИ) - Елисеева Валентина - Страница 107

Измученный разум робко заикнулся о том, что незачем разыскивать, преследовать и казнить того, кто всё равно быстро погибнет от проклятья, но Кэсси временно покинула стан приверженцев холодной логики. Она не желала знать, о чём думали сильнейшие маги давних времён, создавая дьявольское заклинание! Она просто хотела отомстить им равной мерой: скормить их дьявольским силкам без права опротестования приговора!

Яркий свет солнца лишил её последних иллюзий, что зеленоглазый маг выживет — он выглядел так, словно уже переступил грань загробного мира. А ведь она обещала леди Левитт, что позовёт её, когда… когда всё станет окончательно плохо. Заклинание, наложенное на вестник матерью Мара, было её личным заклинанием, завязанным на саму леди Левитт, — письмо должно добраться до адресата. Приведёт ли оно обратно к Кэсси — вопрос отдельный, но мать Мара — умная женщина, умелый артефактор, она наверняка предусмотрела всё, как и её сын. Кэсси бросила беглый взгляд на сумку, снятую с дракона — в ней действительно обнаружились все документы, перечисленные Маром. Он позаботился о ней, несмотря ни на что… жаль, напрасно потратил силы — она останется с ним до конца. Да и Стэна не бросит на неведомых мудрецов гор — она разуверилась в мудрости сильнейших! Она создала проблему имперского масштаба — ей и ответ нести!

Вспомнился разговор с монахом из горного монастыря:

«— Клятву разрушит либо смерть диверсантки, либо данная ею более значимая клятва. Скажем, её клятва верности другому мужчине ничего не изменит, поскольку будет равноценной, а не превосходящей.

— А какая станет превосходящей?

— Например, клятва вечного безбрачия, которую приносят те, кто посвящает себя Богу, уходя в монастырь. Тогда для плотских уз она будет всё равно что умершая, и клятва принца утратит силу. Ещё возможны варианты, аналогичные вышеназванным.

— Аналогичные смерти и уходу в монастырь? Моя фантазия пасует и вариантов не даёт.

— Моя тоже, но из этого не следует, что их нет».

Теперь Кэсси знала ещё один вариант. Тот, что не обяжет её жить в монастыре после того, как Мар…

…после того, как она утратит желание жить. Иногда невыносимо сложно даже мысленно проговаривать то, к чему вынужденно готовишься.

Ботинок отчего-то никак не надевался. Кэсси с трудом сосредоточилась на том, что делает. А, она пытается натянуть левый ботинок на правую ногу. Доковыляла до зеркала: накинутая ночью тёплая кофта надета наизнанку, волосы всклочены и стараниями дракона стоят дыбом на затылке, а ещё в них набились листья, когда она судорожно, в свете огнецветов, отыскивала в саду лекарственные травы. Механически двигая руками, Кэсси добилась того, что перестала выглядеть городской сумасшедшей. Если добросердечные соседи сдадут её в больницу к лекарю, она слишком многое не успеет сделать.

Из гостиной донёсся тихий шёпот Мара — и она бегом метнулась к нему, выронив сумку. Пришёл в себя?!

Нет. Он бредил. Метался по постели и невнятно бормотал что-то под нос. Различить удавалось лишь часто произносимое короткое слово: «Кэсси!».

— Я здесь, — с тоской произнесла она, нежно проводя по горящему жаром лбу.

— Кэсси, Кэсси… Моя милая девочка, любовь моя! — услышала она бессознательный прерывающийся шёпот и не выдержала — принялась покрывать лицо больного иступлёнными, отчаянными поцелуями. — Но не судьба… мы встретились, когда уже ничего нельзя было исправить… Кэсси… любовь моя…

«Любовь моя», произносимое так привычно, словно до этого многократно повторялось в мыслях, резануло по сердцу. Она услышала от него признание в любви на пороге смерти, перед лицом которой не лгут. Признание, вырвавшееся в бессознательном состоянии, когда произносится лишь самая истинная, самая заветная правда. Речь Мара стала совсем бессвязной: он будто бы догонял кого-то, летел куда-то… В памяти сплыло жуткое слово «агония», но Кэсси вышвырнула его из мыслей.

Да, иногда очень трудно просто продолжать жить! Но она дала слово леди Левитт, а ещё у неё есть обязательство перед Маром. Она должна исправить ошибку, которую так мечтал успеть исправить он!

Подняв сумку и достав из неё мешок с деньгами, битком набитый Маром, Кэсси принялась действовать.

Пункт первый: скормить дракону всё, что нашлось в холодильнике. Пункт второй: дойти до таверны и твёрдым спокойным голосом попросить хозяина передать господину Валенса, что дочь просит его езжать в столицу без неё. Адрес своей лавки Кэсси на всякий случай ещё раз настрочила в записке — мало ли, отец потерял её старое письмо и вчера не запомнил то, что она ему втолковывала. Хозяин принял оплату за их проживание в таверне и обещал всё передать. Кэсси забрала свою дорожную сумку из комнаты и сразу выпустила в открытое окно таверны вестник леди Левитт, написав в нем несколько строк на случай, если заклинания не помогут её найти. Тот взмыл ввысь и скрылся из вида. Пункт третий: нанять в каретном подворье скаковую лошадь и отправиться на поиск монаха-отшельника. Полёт на драконе прошёл бы быстрее, но несколько заметней, чем хотелось бы — ни к чему устраивать в городке переполох.

Хижина монаха впрямь отыскалась на берегу небольшого озерца. Пожилой мужчина в рясе вышел на порог, услышав приближающийся стук копыт, и огладил длинную седую бороду, не спеша помочь Кэсси спешиться. На лошадях она ездила ещё хуже, чем на драконах, и кулем свалилась на землю, выбравшись из седла. Если бы не детские уроки отца, настойчиво учившего её скакать на лошадях, она бы не проехала эти десять миль. Гнедая кобыла отскочила в сторону от неуклюжей наездницы и возмущённо фыркнула на неё.

— Общение с животными никогда не числилось среди моих умений, я больше по части флоры, — невольно объяснила Кэсси монаху, взиравшему на неё с ехидной усмешкой. — Жаль, на лопухах далеко не ускачешь.

Выдержка подвела, и она умолкла, силясь сдержать рыдания и не думать о том, что, возможно, уже всё-всё безнадёжно поздно… Её подхватило тёплым потоком. Магические вихри подняли её и поставили прямо, удерживая от падения.

— То, что у вас имеется веский повод обратиться ко мне, я догадался. Вопрос: почему не пошли к городскому священнику? — грозно спросил монах.

— Наш священник — человек, он не исполнит мою просьбу.

— Отчего решили, что её исполню я? — Седые кустистые брови монаха взмыли высоко на лоб.

— Вы маг, вы способны отличить ложь от правды и не усомниться в истинности моих слов. — Кэсси ответила кристально честно и постаралась не размышлять о том, что у отшельника вряд ли лежат в хижине свежие выпуски имперских газет, да и стены вряд ли украшены портретами официальных лиц. Когда он увидит Мара, то не признает в нём главу службы имперской безопасности и не пойдёт на попятную. Если, конечно, он в принципе согласится помочь ей.

— Заинтриговали… Чего же вы хотите?

— Обвенчайте меня с любимым мужчиной прямо сейчас. Я заплачу. — Кэсси протянула монаху увесистый мешок, наполненный деньгами. Под тяжестью задрожала рука, и для надёжности она ухватилась за мешок обеими руками.

— Золото? — хмыкнул отшельник.

— Нет, банковские билеты большого достоинства.

— Ого! Какая же здесь сумма?!

— Крупная. Точно не скажу — не считала. Я их не своровала, деньги достались мне честным путём, — твёрдо заверила Кэсси. — Пожалуйста, полетели быстрее, мы рискуем опоздать!!!

Монах-отшельник нахмурился, снова огладил бороду. Оценил близкое к истерике выражение девичьего лица, решительно сгрёб Кэсси в охапку и взвился в небо.

— Куда? — кратко бросил он.

— В юго-восточную часть города, я покажу. Буду признательна, если вы наложите заклинание отвода глаз.

— Всё занимательней и занимательней… Вам, похоже, часто доводилось общаться с магами: не боитесь лететь со мной, не визжите в воздухе и очень уверенно говорите о заклинаниях.

— Мужчина, с которым я прошу меня обвенчать, — маг, и я хочу заключить с ним союз, скреплённый магией, — выдохнула Кэсси. Твёрдо выдержала изумлённый взгляд и тихое «ого», и сухо заверила: — У меня нет корыстных причин для брака с ним.