Сезон продаж магических растений (СИ) - Елисеева Валентина - Страница 59

Церемониймейстер страдальчески поморщился, и бал пошёл дальше своим чередом.

Кэсси расчётливо приблизилась на десяток шагов к неподвижно замершему горцу в рясе, заодно отодвигаясь от его высочества Стэна, раздаривающего милостивейшие улыбки не так уж далеко от неё. Она бы с удовольствием засела в очередной нише, но не могла бросить на произвол судьбы главу имперской безопасности. Просто ей совершенно не хотелось выхаживать его ещё неделю, если он свалится с магическим истощением после отбора невест!

А отбор тем временем продолжался. В зоне «Д» к девушке, с которой разговорился глава СИБа, внезапно потянулся всеядный гибискус — и мигом объел все растения на её платье! Красотка в ужасе завопила и отшатнулась прочь от флоры-каннибала. Решение, по скромному мнению Кэсси, не благоразумное, поскольку сытно обедающий гибискус всегда выпускает острые когти-крючки, удерживающие объекты питания у его ротовых присосок. Поскольку веточки-цветочки были крепко пришпилены к платью, то теперь болтались под кустом вместе с клочками оторванного материала. Из-за прорех корсаж и рукава стали расползаться, и очередная охотница за женихами убежала из зала в поиске камеристки и нового платья.

— Почему он напал именно сейчас?! Ведь спокойно отстоял начало вечера! — изумлённо зашептались в зале.

Взоры всех собравшихся обратились к Кэсси, и она сказала, ничуть не сомневаясь, что маги с их чутким, магически усиленным и сконцентрированным на ней слухом услышат каждое слово:

— Гибискус мог среагировать на аромат вербены в духах девушки — вербена у многих хищных растений возбуждает аппетит и подталкивает съедать всё доступное. Если кто-то ещё использует духи… или зелья… с таким ароматом, помните: они срабатывают как приманка, и лучше держаться подальше от всеядных видов флоры.

Дамы попятились от зелёных насаждений в зале. Вербена встречалась практически в каждом рецепте приворотного зелья, из лавки Кэсси в последние дни её уносили охапками. Словом, научное обоснование инцидента вышло у неё вполне достоверным.

Церемониймейстер снова поморщился, дал знак — и по залу забегали лакеи в парадных ливреях, разнося на столики конфеты и пирожные. Музыканты забренчали негромкую, но весёлую мелодию, гости оживились, разговоры возобновились. Кэсси отодвинулась ещё дальше от младшего принца, ещё ближе подступила к монаху и ещё внимательней всмотрелась в окружение Левитта. Хорошо, что Большой бальный зал королевского дворца действительно большой. Хватает простора для затеянного ею этакого «танго вчетвером», в котором только королевский кузен перемещается прогнозируемо, по заранее утверждённому маршруту.

— На приворотные чары и артефакты растения не среагируют и никак не помогут, — с откровенным сожалением произнёс незнакомый женский голос рядом с Кэсси.

— Как знать, как знать, — рассеянно ответила она, неотрывно следя за дальнейшими передвижениями высокого лорда. То, что леди укутывали украшения на платьях непроницаемыми коконами магических защит, предотвращающими распространение запахов, и её наводило на мысли о смене тактики наступления.

Левитт остановился возле сановитого вельможи, поклонился его разодетой дочери и церемонно поцеловал ей руку. Показалось, или по запястью девушки в самом деле проскочили магические искорки? Кольцо у неё сработало или браслет?

— Луиза Рай, дочь члена Королевского Совета, — произнёс рядом всё тот же женский голос, просвещая относительно личности кандидатки в невесты. — Будет атаковать всеми средствами, чтобы составить серьёзную конкуренцию главной своей сопернице за руку главы имперской безопасности — дальней родственнице короля Бирма. Та стоит чуть дальше, следующей в очереди.

— Об опасностях передозировки никто из них не слышал? Ведь все виды приворотных зелий, заклинаний и прочего вызывают бурное производство в мужском организме строго определённых веществ, создающих у жертвы ощущение влюблённости. Заодно они приводят, так сказать, к лёгкой заторможенности мозговых процессов, — сердито прошипела Кэсси. С кем она разговаривает, кстати?

— Насчёт «лёгкой» — категорически не согласна, — с затаённым весельем возразили ей. Кэсси оглянулась на нежданную собеседницу и увидела высокую, строго одетую леди с искусно подкрашенными седыми волосами, уложенными в крупные локоны до плеч. Весь вид женщины кричал о том, что она аристократка до кончиков ногтей, знатная магиня в неисчислимом поколении. — Я предупредила. Всё, пошла дальше создавать дымовую завесу.

Кэсси не успела глазом моргнуть, как незнакомка исчезла. Магия — великая сила. Почти как ботаника.

«Какую дымовую завесу? Она тоже из штата СИБа? Не местная, наверное, раз до сих пор мне в конторе не встречалась, — подивилась Кэсси и переключилась на исполнение возложенной на неё миссии: — До зоны «Е» Левитту дойти не дали, пора переходить к альтернативной стратегии действий. Водоросли, обмотанные вокруг шеи главы имперской безопасности, чувствуют себя прекрасно, самое время подтолкнуть их к спорообразованию — ведь условия для него просто идеальные!»

Абстрагировавшись от шума бального зала и любопытных взглядов, Кэсси представила себя водорослью, привольно растущей в тёплой, уютно плещущейся у берега воде. Рядом много таких как она — она чувствует их, они ощущают её. Сезон размножения предлагается считать открытым! Рано? К чему сомнения, если всё так замечательно вокруг! Маленьким спорам будет хорошо, они будут дружно кружить вокруг нас, расти и набираться сил.

С каждым разом воздействие на растения выходило всё проще. Транслируемые ею образы и чувства органично вплетались в канву ощущений полуразумных растений, побуждая их к определённым действиям. Будь они разумны, как люди, то задались бы вопросами, с чего вдруг их потянуло поступить так или иначе, насколько правильными будут их поступки и какие грядут последствия, но растения — всего лишь растения. Полуразумность — это набор врождённых установок и рефлексов. Все чувства флоры — лишь бессознательная реакция на воздействие окружающей среды, а то, что ты не способен осознать, то ты не можешь контролировать и тем ты не в силах управлять.

Зная суть её тайного дара, Левитт не побоялся обмотать вокруг шеи выданные ему водоросли, что лучше тысячи слов доказывало полноту его доверия к ней. Ведь она могла сделать так, чтобы водоросли затянулись вокруг его шеи, лишая дыхания. Чтобы взрезали сонную артерию и высеяли в кровь споры к ужасу и бессилию целителей. Очевидно, что опасность для жизни представляет любое растение, управляемое человеком, желающим убить. После нападения на неё в академии Кэсси понимала это как никогда ясно, оттого и скрыла сразу сине-бордовую полосу на шее Мара — ведь вполне вероятно, что вторая ученица Лиеры тоже присутствует здесь, на балу, и неизвестно, какие чувства питает к новому главе СИБа. Что же за красные цветы кинули на прах загубленного пульсара? Записка жгла бок сквозь плотную ткань кармана. Раз гвардейцы не увидели в цветах ничего примечательного и не сочли нужным срочно поставить в известность о них ни Кэшвелла, ни Левитта, вряд ли они из «подземного» списка.

Тем временем в спорангиях водорослей уже запустилось спорообразование. В благоприятных условиях весь процесс у обычных диких водорослей данного вида занимал пару часов. Курсовая работы Кэсси отличалась несколькими модификациями, в частности сокращением срока до пяти минут. Побочным эффектом ускорения процессов являлось незначительное на первый взгляд обстоятельство, что образующиеся споры являлись для людей более сильными аллергенами, чем неизменённые, причём исключительно для людей женского пола. Мелочь, когда речь идёт о выживаемости редкого дикорастущего вида — не так много женщин гуляет по берегам заболоченных лесных озёр.

А в бальном зале дворца их собралось немало. Близко к месту произрастания спор — к лорду Левитту — стояла одна представительница прекрасного пола. И только её нежное очаровательное личико медленно зеленело от подступающей к горлу тошноты. Поспешно сотворённое заклинание не помогло, выпитый эликсир — тоже. Глава имперской безопасности недоуменно нахмурился и кликнул королевского целителя. Кэсси заранее знала, какой тот поставит диагноз — тот же, что ей озвучила мать Энни, ещё работавшая целительницей в академии, когда она прибежала к ней с испытательного полигона с теми же симптомами: