Сезон продаж магических растений (СИ) - Елисеева Валентина - Страница 82

Ответом ей стало раздражённое сопение окружающих, и Левитт с усмешкой сказал:

— Обещаем разделить твой восторг, если ты чуточку внятнее посвятишь нас в его причины. Несмотря на мои отличные оценки по магботанике, мне не доводилось слышать термина «криптобиоз», об архаиках и прочем скорбно умолчу.

— Архаикой называют ранний этап в развитии чего-либо, в ботанике — доисторический этап эволюции флоры, — нетерпеливо объяснила Кэсси. — Вы позволите мне забрать в академию это чудо природы? Клянусь приложить все усилия, чтобы вернуть его к полноценному существованию, подпишу любые бумаги!

— Каким образом засохший насмерть кусочек стебелька можно вернуть к «полноценному существованию»? — оторопели криминалисты, а Левитт озадаченно потёр лоб.

— Он не засох насмерть, он ушёл в криптобиоз, — стоически повторила Кэсси. Опыт педагогической деятельности, как ничто иное, прививает терпеливость и смирение с необходимостью многократно произносить одно и то же. — В природе так разумно устроено, что чем сложнее жизнь существа, тем выше его способность к регенерации и выживанию в суровых условиях. В переводе с древнейшего языка «криптобиоз» означает «скрытая жизнь». Растение в таком состоянии полностью усыхает и выглядит как погибшее. Его жизненные процессы практически полностью останавливаются, оно замирает в подобии смерти, чтобы дождаться благоприятных условий и ожить. Эспаргус Архаик было растением пустынь и кочевало по пескам в поиске оазисов. В стародавние времена климат часто и внезапно менялся, одни оазисы исчезали, другие возникали, и Эспаргус вынужденно впадал в спячку в ожидании дождей и возможности сменить место жительства при гибели очередного цветущего островка в бескрайней пустыне. В нормальном состоянии растение похоже на толстую зелёную сороконожку, довольно быстро скользящую по земле. Видите выпуклые точечки на поверхности «прутика», которые, по счастью, достоверно передал на рисунке ваш штатный художник? Здесь проклюнутся усики, позволяющие Эспаргусу перемещаться. Дайте-ка угадаю: жертва преступления, возле которой нашли Эспаргус, была отравлена?

— Совершенно верно. Поясни основания догадки, — потребовал Левитт официальным жёстким тоном, словно и не он опустошил полчаса назад её запас пирожков.

— Эспаргус с удовольствием накапливает в себе любую жидкость, кроме совсем уж ядовитых субстанций, способных подчистую растворить органику. Его легче лёгкого напитать отравой и направить в дом неугодного лица. В сухом помещении «сороконожка» начнёт терять влагу, испаряя в воздух токсичные вещества. — Кэсси помолчала и осторожно продолжила: — Если найти метод, побуждающий Эспаргус быстро-быстро избавиться от жидкости и впасть в криптобиоз, то концентрацию яда в воздухе легко сделать летальной для человека.

Она умолчала о том, что эмоциональное воздействие на растение позволяет провернуть такой фокус на раз-два. У неё получилось обмануть кукольные глазки, заставить их поверить, что пустой суглинок — плодородная почва, а засуха — половодье. Внушить полуразумной флоре, что внезапно настали трудные времена, должно быть ещё проще — в худшее верится легче. Причём не только людям.

— Идеальное убийство, — проворчал замглавы имперской безопасности. — Кто заподозрит, что сухая соломинка на полу — орудие преступления?! Нэсса права, негодяй должен был вернуться за уникальным растением, но мы проморгали такую возможность устроить засаду и схватить его!

— Хорошо бы выяснить, где он взял Эспаргус, — нахмурился Левитт. — Нэсса, как размножается этот вид?

— Увы, сие науке неизвестно, — скорбно известила Кэсси. — Оставшихся экземпляров растений в мире слишком мало, а случаев их размножения в неволе пока не зафиксировано. Эспаргусы живут очень долго и в дикой природе мотаются по пустыням в одиночку — как именно они порождают потомство, биологи сказать пока не могут.

— Тем не менее, надо изучить списки тех, кто наравне с нэссой Валенса не поленился собрать уйму разрешений и посетил закрытый уголок особой секции королевского питомника в последние… скажем, десять лет.

— Не выйдет, глава, — удручённо возразил один из криминалистов. — Последний пожар в питомнике уничтожил документацию по посещениям особой секции за все прошлые годы. Я случайно наткнулся на данную информацию при расследовании дела об уничтожении излишков растений в королевском питомнике.

— Гх-хмм, — громогласно откашлялся Левитт и говорливый сотрудник умолк. Бросив острый взгляд на Кэсси, неотрывно любующуюся диковинкой, глава СИБа развил кипучую деятельность: — Нэсса, с вас требуется подробнейшее описание этой архаичной формы растений, а насчёт разрешений и дозволений — это к Кэшвеллу. Кстати, он тоже ещё в конторе.

— Как удачно, что из лавки вы уволокли меня в платье, а не в брюках, глава: надеюсь, впервые исполненный мною реверанс поможет умилостивить Магпотребнадзор, — проворчала Кэсси, бережно убирая в амулет хрупкую былинку. Сотрудники архива аккуратно смели обратно в конверт весь остальной сор и убрали его обратно в ячейку.

Неизвестно, реверанс ли до глубины души поразил чопорного лорда или тяжёлый веский взгляд главы имперской безопасности, но редчайший экземпляр древнейшего растения остался при ней. Левитт наложил на амулет с раритетом дополнительные чары, благодаря которым открыть его теперь могла лишь Кэсси, и лично повесил амулет ей на шею. Доставив контрактницу конторы назад в лавку, Левитт захлопнул за ними дверь и активировал заглушающие звук заклинания.

— С чего предосторожности? — нахмурилась Кэсси.

— Пока ты писала уйму прошений в департаменте Магпотребнадзора, я направил к твоему дому отдельное звено — на всякий случай. По моим расчётам, убийца постарается исполнить заказ в ближайшие дни, пока студенты не разъехались на каникулы и принцесса не отбыла на родину, а из этого следует, что с наибольшей вероятностью он постарается избавиться от тебя здесь и сейчас. В твоё отсутствие оба этажа проверили на наличие угроз и ничего не нашли (кроме уймы ужасно опасных растений), постоянная охрана сторожит дом снаружи. Не дёргайся при виде странных теней под деревьями и не вглядывайся в них — не привлекай чужого внимания к моим ребятам, старающимся быть максимально незаметными.

— Нет желания отпустить гвардейцев и самому занять охранный пост? Твоя спальня на втором этаже никем пока не занята. — Легкомысленный тон был исполнен на высшем уровне, а нейтральному выражению её лица позавидовала бы самая прожженная интриганка королевских кровей. У неё нет будущего с ним, но пусть останутся хоть воспоминания о прошлом! Она сделает всё, чтобы наполнить память яркими образами, даже ужасного птицелова из комнаты уберёт.

— Нет. — Отказ упал между ними, как камень в глубокий омут. — Кэсси, к сожалению, ситуация остаётся прежней: я не рискну тобой, не рискну тем, что утром не смогу покинуть твой дом по причине полнейшего магического и физического истощения.

— Разве метка не сошла? — с трудом шевельнула помертвевшими губами Кэсси. Она-то надеялась, что приступ завершился и до следующего есть хотя бы год! Хотя бы полгода! Чёрт, да хоть несколько месяцев в запасе! — Ты не шутил про «невозможно подделать метку клятвопреступника», когда пришёл? Она ещё видна?!

Перевернувший всю её жизнь брюнет молча распахнул сюртук и расстегнул пуговицы рубашки, обнажив верхнюю часть груди. Метка вновь горела ярким огнём и не верилось, что она не обжигает кожу.

— Значит, твоя усталость не только от тяжёлого дня. Что с магическим резервом? — прошептала Кэсси. Непослушными пальцами застегнула мужскую рубашку по самое горло и стянула полы сюртука, скрыв клеймо, ведущее на плаху.

— С резервом плохо, но ты сосредоточься на другом. Пожалуйста, не дай угробить ни себя, ни принцессу! Доверяй своему дару, положись на него!

— Как прикажете, глава, — тщетно пытаясь выдавить улыбку, произнесла Кэсси. Если бы коллеги с кафедры проклятий прочитали её мысли, пополнили бы свою коллекцию новым томом убойных выражений. Увы, осыпать проклятьями проклятье — пустейшее занятие на свете.