Библиотека Данталиона (СИ) - Мазуров Дмитрий - Страница 23

— Помни, — сказал я, глядя ему прямо в глаза. — Мы в тебя верим. Ты сильнее того парня. Помни об этом.

Адам сглотнул, но кивнул. В его взгляде мелькнуло что-то — не уверенность, но хотя бы решимость.

— Я… я постараюсь, — выдавил он.

— Не старайся, — поправил я. — Делай.

Он развернулся и продолжил спуск. Ренар посмотрел на меня, и в его глазах было сомнение.

— Ты правда думаешь, что он справится? — тихо спросил он. — Против мага иллюзий? Он тоже вряд ли сталкивался с такими.

— Есть у меня такое предчувствие. А своим ощущениям я привык доверять.

Ренар хмыкнул, но спорить не стал.

Адам вышел в центр арены. Бенедикт уже ждал его там, поигрывая кинжалами. Его улыбка стала шире, когда он окинул Адама оценивающим взглядом.

— Парнишка, — бросил он, перекидывая кинжал из руки в руку. — Ты вообще сражаться умеешь? Или просто пришёл посмотреть, как взрослые маги работают?

Адам не ответил. Он стоял, опустив руки, и я видел, как его мана начинает пульсировать в такт сердцебиению, уходя в землю, сливаясь с ней.

— Начинайте, — скомандовал Данталион.

Бенедикт исчез. Просто растворился в воздухе, оставив после себя только тихий смех, который разнёсся под сводами амфитеатра. Адам не двинулся с места. Он закрыл глаза.

— Смотрите, он закрыл глаза! — крикнул кто-то из противников. — Совсем с ума сошёл?

— Сейчас его изрежут в лоскуты, — добавил другой.

Я молчал, вцепившись пальцами в каменную ступень. Даже с моим магическим зрением я не мог определить где враг. А это было очень опасно…

Адам стоял неподвижно, и его лицо было спокойным. Слишком спокойным для человека, который перестал видеть врага. Но это было и не нужно. Он просто перестал полагаться на то, что могло его обмануть.

Кинжал появился из ниоткуда, вонзившись в землю в сантиметре от его ноги. Адам даже не вздрогнул. Ещё один кинжал — с другой стороны. Потом третий. Они падали вокруг него, как дождь, каждый раз всё ближе, но он стоял неподвижно.

— Он что, решил стать мишенью? — нервно спросил Ренар.

— Нет, — ответил я, вглядываясь в лицо Адама. — Он ждёт.

Бенедикт появился на мгновение — тень, промелькнувшая за спиной Адама. И в этот миг Адам двинулся.

Он топнул ногой, и земля вокруг него вздыбилась, образуя плотное кольцо. Из этого кольца вырвались каменные шипы, пронзая пространство во всех направлениях. Бенедикт вскрикнул — я услышал этот крик, полный удивления и боли.

Иллюзии исчезли. Остался только один Бенедикт — стоящий в десятке метров от Адама, с рассечённым плечом, из которого сочилась кровь.

— Как… — начал он, но Адам не дал ему договорить.

Земля под ногами противника провалилась. Он едва успел отпрыгнуть, но Адам уже контролировал ситуацию. Каменные шипы следовали за ним, не давая остановиться, заставляя постоянно двигаться, тратить силы.

— Неплохо, — процедил Бенедикт, и его лицо исказилось злобой. — Но этого мало.

Он создал десяток иллюзорных копий, окруживших Адама со всех сторон. Каждая держала кинжал, каждая двигалась, как настоящая и каждая скалилась в хищной усмешке. Они наступали, и их было так много, что даже я, сидя на трибунах, не мог отличить, где оригинал, а где иллюзия.

Но Адам не открывал глаза. Он слушал землю. И земля говорила ему правду.

Каждая иллюзия ступала бесшумно. Их шаги не создавали вибраций, не оставляли следов. Но настоящий Бенедикт — другое дело. Адам чувствовал его. Знал, где он, куда движется и когда нанесёт удар.

Бенедикт подошёл для очередной атаки. Его кинжал уже заносился для удара, когда Адам развернулся и вскинул руку. Земля под ногами Бенедикта взметнулась, хватая его за лодыжки, за колени, за пояс. Каменные тиски сжались, и он замер, не в силах пошевелиться.

Иллюзии исчезли. Остался только один враг — схваченный, обездвиженный, с перекошенным от ярости и неверия лицом.

— Отпусти меня, деревенщина! — заорал он, дёргаясь в каменном плену. — Ты не имеешь права! Я из рода Роуч! Мой отец…

— Но его здесь нет. И он не сможет спасти тебя, — спокойно произнёс Адам, открывая глаза.

Бенедикт замолчал. Он смотрел на Адама, и в его глазах постепенно угасала злоба, сменяясь чем-то похожим на страх.

— Сдавайся, — сказал Эрде, и в его голосе не было злорадства, не было гордости — только спокойная, твёрдая уверенность. — Или я сожму сильнее.

Бенедикт дёрнулся ещё раз, но каменные тиски только сжались крепче. Он зашипел от боли, а потом обмяк.

— Сдаюсь, — выдавил он.

Адам кивнул и разжал кулак. Земля выпустила Бенедикта, и тот рухнул на колени, тяжело дыша и потирая ушибленные ноги.

— Победитель — Адам Эрде, — объявил Данталион, и в его голосе я услышал что-то, похожее на уважение. — Счёт — три-два в пользу первой группы.

Адам стоял посреди арены, и я видел, как дрожат его колени, как трясутся руки. Он был бледен, по лицу катился пот, но он стоял прямо. Не упал. Не прогнулся.

— Адам! — крикнул Ренар, и он поднял голову. — Поднимайся сюда. Ты сделал это! Поздравляю!

Он улыбнулся. Робко, неуверенно, но искренне. И начал подниматься по ступеням. Каждый шаг давался ему с трудом — сказалось напряжение от боя и адреналин, который схлынул, оставив после себя пустоту.

Ренар спустился на несколько ступеней вниз, подхватил Адама под руку и помог ему добраться до нашего яруса. Парень рухнул на свободное место, тяжело дыша, и я увидел, как глубоки порезы на его плече и руках — Бенедикт всё-таки достал его несколько раз, прежде чем Адам нашёл способ победить.

— Молодец, — сказал я, и в моём голосе звучала искренняя гордость. — Ты сделал это. Ты победил.

— Я… я просто слушал землю, — прошептал Адам, зажимая рану.

— Это было круто, — усмехнулся Ренар, хлопая его по здоровому плечу. — И Бенедикт Роуч, между прочим, это тебе не какой-то там деревенский разбойник. Это серьёзный противник. А ты его победил.

Адам покраснел, но улыбка его стала шире. Он посмотрел на меня, и в его глазах я увидел то, чего не видел раньше — уверенность. Настоящую, заслуженную уверенность человека, который доказал самому себе, что он чего-то стоит.

— Спасибо, — сказал он тихо. — Если бы не вы…

— Если бы не ты, — перебил я. — Это твоя победа, Адам. Не моя, не Ренара. Твоя.

Он кивнул, и я видел, как эти слова ложатся на его душу, закрепляются там, становятся частью его. Он больше не был тем робким парнем из деревни, который боялся даже говорить с аристократами. Он был магом. Магом, который победил.

Данталион поднял руку, и тишина снова опустилась на амфитеатр. Я чувствовал его взгляд — он смотрел на Адама, и в его золотых глазах было что-то, похожее на интерес.

— Следующая пара, — объявил он, и его голос разнёсся под сводами. — От первой группы — Люций Катарос.

Я повернул голову. Катарос поднимался со своего места медленно, с достоинством, как и подобает наследнику древнего рода. Его белоснежные одежды были безупречны, платиновые волосы аккуратно зачёсаны назад, серые глаза смотрели на арену с ледяным спокойствием.

— От второй группы — Дориан Блэквуд.

На противоположной стороне амфитеатра поднялся высокий парень с чёрными волосами и татуировками на руках. Он не спешил — его движения были плавными, тягучими, будто он экономил каждое усилие. Его чёрные глаза смотрели на Катароса с лёгкой, почти ленивой усмешкой.

— Дориан Блэквуд, — тихо произнёс Ренар, и в его голосе я услышал напряжение. — Тот самый. Маг тьмы. Опасный тип.

— Я помню, — кивнул я, не отрывая взгляда от Дориана. — Ты рассказывал о нём в лагере. Садист, если верить слухам.

— Слухи не врут, — ответил Ренар. — Я слышал истории о его боях. Он не просто побеждает — он старается сломать психологически. Это доставляет ему удовольствие.

— Катарос не из тех, кто сдаётся, — заметил я.

— Он гордый, — поправил Ренар. — Но это в то же время и слабость. Противник ударит в это уязвимое место.

Я промолчал, наблюдая, как оппоненты спускаются на арену.