Библиотека Данталиона (СИ) - Мазуров Дмитрий - Страница 32

Остальные в это время наблюдали за нами, стараясь не вмешиваться и просто слушая со стороны.

— Ну ты и даёшь, — хмыкнул Ренар, когда они отошли. — Две красавицы из богатейших родов мечтают о таком же фамильяре, как у тебя.

— Я не просил их внимания, — ответил я. — И не просил Широ быть таким… милым.

— Он милый, — вставил Адам, и в его голосе прозвучала зависть. — Я бы тоже хотел такого друга.

— У тебя есть мы, — сказал Ренар, хлопая его по плечу. — Этого достаточно. Хотя, признаюсь, по милоте я Широ всё же уступаю.

Адам улыбнулся, робко, но искренне. И в его глазах я увидел, что он принимает эти слова.

В этот момент в амфитеатре раздался звук — глухой, низкий, похожий на удар огромного колокола. Он разнёсся под сводами, заставляя воздух вибрировать, и все маги разом поднялись на ноги.

— Безопасная зона заканчивает своё действие. Испытание продолжается, — раздался голос Данталиона.

Мы переглянулись и двинулись вниз по ступеням. Другие маги — Катарос, Солани, Сефаро, Голд, Сэнд, Флюмен — тоже спускались, и скоро все девять собрались в центре амфитеатра, на том самом месте, где вчера шли бои.

Воздух вокруг нас сгустился, замерцал, и на мгновение мне показалось, что само пространство библиотеки дрогнуло. Серебристый свет, до этого мягкий и ровный, стал ярче, жёстче, будто нас выставили на сцену перед невидимыми зрителями.

— Пора, — сказал Катарос, и его голос прозвучал глухо в наступившей тишине. — Дальше каждый сам за себя.

— Не обязательно, — возразила Голд. — Мы можем идти вместе. Хотя бы частью.

— Данталион не будет устраивать нам лёгких путей, — покачал головой я. — Он явно захочет разделить нас и он это сделает. Так или иначе.

Словно в ответ на мои слова, в дальнем конце амфитеатра, там, где заканчивались ступени и начиналась тьма, проявилась стена. Не каменная, не деревянная — сотканная из того же серебристого света, что и всё вокруг. В ней, одна за другой, начали проступать девять арок. Девять проходов, ведущих в неизвестность.

— Девять дверей, — тихо произнёс Ренар. — По числу магов. Совпадение?

— Не думаю, — ответил я, вглядываясь в мерцающие проходы. — Каждый должен выбрать свою.

Адам побледнел ещё сильнее. Его зелёные глаза метались от одной арки к другой, будто он надеялся найти среди них ту, что выглядит безопаснее.

— Но мы же можем войти в одну? — спросил он, и в его голосе слышалась отчаянная надежда.

— Можем попытаться, но сомневаюсь что получится, — покачал голововой Катарос, подходя ближе к аркам.

— Он прав, — поддержала Сэнд, и в её голосе прозвучала непривычная серьёзность. — В конце-концов, победителем станет только один из нас…

— Тогда, пора, — кивнул я.

Я двинулся к одной из арок. Третьей слева. Почему-то захотелось подойти именно к ней. Хотя особой разницы я не видел.

Ренар устремился к шестой арке. Адам — к девятой.

— Наши пути расходятся, — констатировал Ренар, и в его голосе не было удивления. — Я так и думал.

— Мы… мы встретимся вновь? — голос Адама дрожал.

— Разумеется, — уверенно кивнул я. — И не сомневайся в себе. Ты справишься, Адам. Ты сильнее, чем думаешь. Помни это.

Он посмотрел на меня, и в его глазах я увидел борьбу — страха и решимости, сомнения и веры. Потом он кивнул, и в этом кивке было что-то твёрдое, чего я раньше не замечал.

— Встретимся в конце, — сказал он, и его голос прозвучал твёрже, чем прежде.

Остальные маги тоже двинулись к своим аркам. Катарос, даже не взглянув на нас, направился к первой арке. Солани и Сефаро отправились к четвёртой и пятой. Солани бросила на меня быстрый взгляд, в котором было что-то нечитаемое, и скрылась в своём проходе. Голд и Сэнд, чьи проводники вели ко второй и седьмой аркам, обменялись короткими кивками — их временное перемирие закончилось, настало время каждого за себя. Флюмен, сжав губы, шагнула к восьмой арке, даже не обернувшись.

— Ну что, — подмигнул мне Ренар. — Увидимся, Фауст.

— Увидимся, — кивнул я в ответ.

Он хохотнул, подмигнул Адаму и, не оборачиваясь, открыл дверь. Я смотрел, как его рыжая шевелюра исчезает в серебристом мерцании, и чувствовал, как внутри поднимается что-то, похожее на тревогу.

— Иди, — сказал я Адаму. — Не задерживайся.

Он кивнул и, сделав глубокий вдох, шагнул к девятой арке. На пороге он обернулся, посмотрел на меня — и в его глазах я увидел не страх, а благодарность. Потом он исчез.

Я остался один. В пустом амфитеатре, под серебристым светом, который не давал теней. Девять открытых дверей мерцали передо мной, и только одна — третья слева — ждала моего шага.

— Ну что… Пора.

Я шагнул в арку.

И мир вокруг изменился.

Серебристый свет исчез, сменившись густой, почти осязаемой темнотой. Я стоял на полу, который казался гладким, как стекло, но под ногами не скользил. Вокруг не было ничего — ни стен, ни потолка, ни мебели. Только тьма и тишина.

Я сделал шаг вперёд. Тишина дрогнула. Где-то вдалеке, а может быть, прямо передо мной, послышался звук — лёгкий, едва уловимый, похожий на шелест страниц. Потом ещё один. И ещё.

Свет начал проявляться постепенно. Сначала слабый, едва различимый, он разгорался всё ярче, и я понял, что это не огонь — это отражение. Сотни отражений, тысячи, миллионы, они возникали со всех сторон, складываясь в стены, в потолок, в пол.

Зеркала.

Я стоял в зале, полностью состоящем из зеркал. Они были везде — справа, слева, сверху, снизу. Они отражали меня, искажали, умножали, создавая бесконечные коридоры, в которых терялось само пространство.

— Испытание зеркал, — прошептал я, и моё отражение повторило движение губ, но с лёгкой задержкой, будто не решаясь.

Я сделал шаг вперёд, и зеркала дрогнули. Отражения задвигались, зашевелились.

— Ну что ж, — сказал я, глядя в бесконечную череду своих копий. — Посмотрим, что ты приготовил в этот раз, Данталион.

И шагнул вперёд, чувствуя, как за спиной смыкается проход, отрезая путь назад. Впереди было только новое испытание. И только я сам.

Глава 17

Пространство вокруг, казалось, было живым, оно пульсировало в такт моему сердцебиению, отражало не только внешность, но и мысли, эмоции, страхи. Каждое моё движение множилось в бесконечности серебряных поверхностей, и от этого становилось не по себе.

Я сделал ещё несколько шагов вперёд. Зеркала реагировали — они меняли угол наклона, переливались, создавали иллюзию движения там, где его не было. Где-то в глубине этого бесконечного лабиринта слышался тихий шелест, похожий на шёпот. Но слов разобрать было нельзя.

— И что здесь нужно делать? — спросил я вслух, не надеясь получить ответ.

И никто не ответил. Это испытание было моим — только моим, без подсказок, без объяснений, без зрителей.

Я двинулся дальше, стараясь не смотреть в зеркала. Но это было невозможно — они окружали меня со всех сторон, и куда бы я ни повернул, везде видел своё отражение. Десятки Фаустов смотрели на меня — кто-то с любопытством, кто-то с вызовом, кто-то с чем-то, похожим на презрение.

— Ты боишься, — вдруг произнесло одно из отражений, отчего я вздрогнул.

— Боюсь? — переспросил я, останавливаясь.

— Боишься, — повторило другое отражение, и в его голосе послышалась насмешка. — Боишься проиграть. Боишься, что все твои усилия окажутся напрасными. Боишься, что Кроу ошибся в тебе.

Я сжал кулаки. Отражения говорили то, что я прятал глубоко внутри, то, о чём боялся думать даже в одиночестве.

— Заткнитесь, — процедил я сквозь зубы.

— Заставь нас, — хором ответили они, и в этом хоре было что-то гипнотическое, заставляющее кровь стынуть в жилах.

Я выдохнул и закрыл глаза. Бесполезно. Шёпот не стихал — он проникал в голову, обволакивал сознание, заставлял сомневаться в себе. Я открыл глаза и выпустил клинки.

Восемь лезвий взмыли в воздух, сверкнув в бесконечных отражениях. Я направил их в ближайшие зеркала, надеясь разбить их, разрушить эту иллюзию.