Замуж по ошибке, или Безлимитные неприятности (СИ) - Михаль Татьяна - Страница 39

Глава 25

Лёгкий ветерок теребил редкие волоски на блестящем черепе толстяка. Граф Итан Андон сидел, непринуждённо откинувшись на подушку кресла, похожего на величественный трон. Мужчина вытянул короткие толстые ноги и всем своим выражал лёгкое презрение к гостье.

Я была вынуждена вдыхать воздух, пропитанный удушливыми сладкими благовониями. От этого запашка в носу нещадно свербело. Предполагаю, скоро начну чихать.

Мужчина не спешил ко мне. Не предлагал сесть и в принципе вёл себя так, словно перед ним не леди стоит, а провинившаяся служанка. Я злилась, но терпела ради дела. Сделала максимально виноватый вид: плечи чуть ссутулены, взгляд устремлён в пол, и ладошки мнут ткань красивого, но не слишком роскошного платья.

Из-под ресниц бросила взгляд на графа и едва не скривилась, когда он начал щёлкать пальцами. А пальцы лорда напоминали связку сарделек. Руки маленькие, бледные, изнеженные. Это не руки мужчины. У Джона вот красивые: сильные, чуть грубые, но ухоженные. Этими руками он и меч крепко держит и меня…

Граф Итан некрасив, но богат и сейчас могущественен, и мне было неприятно, что этот скользкий мужчина проявляет ко мне интерес. Он тешит себя тщеславием, что будто я действительно могу заинтересоваться им. Нет уж, будь ситуация безнадёжна и не будь у меня Джона, я бы выбрала нищету, чем быть с этим человеком — холодным, отвратительным как внешне, так и внутренне, и даже жестоким.

В носу защекотало сильнее, я не выдержала, раскрыла веер и обмахнулась им. Попутно бросила взгляд на графа. В этот момент он соизволил подняться с кресла. Вышло это неуклюже и грузно.

— Что ж, леди Ловли, — протянул Итан, специально сделав акцент на моей девичьей фамилии, — вижу, вы действительно встали на путь раскаяния.

— Я будто слепа была, милорд, — вздохнула с деланной грустью, хотя хотелось рвать и метать. Ну что он за кретин и болван! Пригласил девушку, а сам устроил дымовую завесу из благовоний! Хоть бы окна распахнул, идиот!

Граф приблизился ко мне и толстым пальцем приподнял за подбородок моё лицо.

— Кротость и стыдливость тебе к лицу, Элизабет, — произнёс он довольно, и на толстом лице расплылась ехидная улыбка. — А я ведь говорил, что ты приползёшь ко мне. Говорил? Напомни-ка.

У-у, сволочь!

Глядя в водянистые бесцветные глаза и подавляя желание дать ему кулаком в морду, прошептала, добавив голосу раскаяния:

— Да, Ваша Светлость, вы говорили, что я приползу к вам. И вот она я… Чувствую вину за своё ужасное поведение… Но вы же простите меня, правда?

Сцапала его за руку и прижала к груди. Итан чуть дёрнулся, но тут же с удовольствием растопырил ладонь, обхватывая мягкую плоть. Меня чуть не вырвало.

Мною овладел неистовый гнев: всё поплыло перед глазами, и я едва не бросилась на него, чтобы схватить за горло мерзавца, что так бесстыдно ведёт себя с леди, подлостью и коварством обманул меня и моего дядю. Но я вовремя справилась с собой, хотя было желание вытащить шпильку с ядом и вонзить её в мерзкого толстяка.

С нарочитой медлительностью (ох, чего мне это стоило!) я любезно улыбнулась графу и произнесла:

— Так что же вы скажете, милорд? — и добавила с придыханием: — Итан…

Всё, граф поплыл. Его глаза осоловели, руки вспотели, он стал чаще дышать и потому быстро сказал:

— Да-да… Да, Элизабет. Я тебя прощаю и помогу. Ты больше ни в чём не будешь нуждаться. И обещаю тебе, моя радость, я сделаю всё возможное, чтобы твой абсурдный брак с этим проклятым изменником признали недействительным. Тогда Джона Моргана, наконец, казнят, ты станешь моей невестой и моей супругой.

Пришлось сильно прикусить язык, чтобы раньше времени не выругаться и не облить сволочного графёнка проклятиями. А как хотелось! Но рано. Время не пришло.

Толстяк, не ведая о моих мыслях, любовно гладил мои руки своими влажными руками, крылья его носа возбуждённо вздрагивали, а взгляд лихорадочно блуждал по моему декольте.

Бррр… какая же мерзость! После этой встречи попрошу Джона отмыть меня с маслами и самой жёсткой люсфой, искупать в кипятке, и ещё «почистить» магией.

Граф, наконец, очнулся и, продолжая держать мою руку в плену своей потной ручонки, повёл меня в соседнюю комнату. Это была спальня. Огромная. Бордовых и красных оттенков и украшена золотом. Богато, но безвкусно оформленная и обставленная комната могла вызвать обморок у любого нормального человека. У меня тут же в глазах зарябило от яркости и аляпистости, голова тоже закружилась и если бы не рука графа, пошатнулась бы и упала. И сладкий запах благовоний с ещё большей концентрацией мог реально лишить меня чувств. Всего в этой комнате было много: обилие золотых украшений, нелепые картины заняли всю стену напротив кровати. От лицезрения этих полотен у меня тут же заалело лицо.

Напротив гигантской кровати стоял накрытый на двоих стол. Яства вызвали во мне брезгливость и тошноту. Зажаренный целиком поросёнок с яблоком в зубах не взывал к романтике.

Граф совсем не умеет ухаживать за женщинами. Или он думал, что все женщины глупы и вид стола с очень жирной и вредной пищей в таком огромном количестве, что уже ножки скрипят, и он вот-вот рухнет, вызовет у них приступ внезапной любви?

Мы приблизились к столу, слуги услужливо отодвинули для нас стулья. И стоило мне занять своё место, как я ощутила вибрацию в ногах. В оба каблучка моих туфель артефактор спрятал магические устройства — там, где есть сильные помехи, артефакты начинают предупреждать вибрацией в каблуках. Ни слуги, ни граф не заметили, кроме меня.

— Простите, милорд, вы позволите мне пересесть вот сюда? — неопределённо махнула рукой над столом, чтобы граф не понял, куда именно. — Просто я не могу смотреть на эти картины. Они жутко меня смущают.

Да и на самом деле место было ужасным — я взглядом натыкалась на откровенно развратные изображения.

Итан, ничего не подозревая, довольно ухмыльнулся и кивнул, позволяя мне выбрать место удобнее, (где сигнал ловит идеально и без помех).

Обошла стол, и вибрация прекратилась только у места, где сидел сам граф. Вот же гадство! Но надо было действовать. Я опустила руку ему на плечо и прошептала:

— Мне позволительно сесть здесь, милорд? Близко-близко быть рядом с вами для меня настоящая честь и радость.

Особенно если вонзить в глаз тебе вот эту серебреную вилку и хорошенько прокрутить её, наслаждаясь звуками твоей боли, ублюдок.

Граф, оторвал взгляд от стола (бе-е-едный, уже вон приборами вооружился, собирался поди, целиком поросёнка сожрать, а тут я прицепилась). Он посмотрел на своё плечо, где лежала моя рука (и как сумел голову повернуть при такой-то жирной шее?) и кивнул со словами.

— Передвиньте для леди стул рядом со мной. И приборы переставьте.

Слуги тотчас выполнили приказ графа.

Я села рядом и удовлетворённо вздохнула. Артефакты работали исправно. Интересно, придётся ли мне использовать выдвижное лезвие в туфельках? Или обойдётся без крови?

Слуги разлили по бокалам тягучий тёмно-красный напиток.

Я сложила руки на коленях и даже притрагиваться не желала к этим мерзким блюдам. И уж точно не собираюсь пить хоть что-то в логове своего врага.

Граф поднял полный бокал, и я последовала его примеру. При этом глядела восторженным взглядом на противного мне человека и улыбалась, точно чокнутая. Ей-ей, играть у меня получалось из рук вон плохо, но на счастье, Итан фальши не замечал. Он думал, что я уже полностью принадлежу ему.

— Попросите слуг оставить нас наедине, — попросила его.

Граф мерзко ухмыльнулся и отдал приказ:

— Пошли вон!

Тех словно ветром сдуло. Граф Андон снова поднял бокал со словами:

— Хочу выразить свою радость, Элизабет. Я счастлив, что вы сейчас здесь. Со мной. Наедине. Из нас получится изумительная пара…

Ага, из ума выводительная! Но это всё лирика, пора брать быка за рога.