Дед в режиме хранителя. Том 5 (СИ) - Решетов Евгений Валерьевич "Данте" - Страница 38

— То ли ещё будет, — усмехнулся я, открыл кран и умылся обжигающе холодной водой.

Несколько капель попали на прохладный кафельный пол, где в беспорядке лежала моя одежда. Я усовестился и решил собрать её. Поднял брюки, рубашку и пиджак. Под последним лежал «Вампир». Камень в его навершии тускло поблёскивал, словно укоризненно.

Я присел и взял кинжал. Тот оказался мокрым и холодным. Мокрым и холодным…

И тут меня словно боженька в темечко поцеловал, одарив безумной, но логичной догадкой!

— Мокрый и холодный, — ошарашенно прошептал я, округлив глаза. — Мокрый и холодный! Так это всё ты! Ты причина моих странных снов!

Мой горячечный взгляд обрушился на кинжал, а в памяти замелькали фрагменты снов. Впервые мне приснилась подобная хрень, когда я оставил «Вампира» в доме Владлены в воде в сливном бачке унитаза. Мне тогда снилось, что я тону!

Второй похожий сон пришёл, когда я сунул кинжал под матрас. Меня в тот раз мучил кошмар, в котором я не мог пошевелиться, как будто лежал под завалом чем-то придавленный.

А в третьем сне я словно очутился под чем-то воняющим кровью и дымом. И как раз в ту ночь «Вампир» лежал под моим костюмом, едва не сгоревшим во время боя с брюнетом Розенштейном в том проулке, где я в итоге его убил!

— Всё сходится, всё сходится, — взволнованно посмотрел я на кинжал.

Рубин в навершии погас, оставив меня с сильно колотящимся сердцем.

Готов поспорить на свою душу, что у меня с «Вампиром» возникла какая-то связь!

— Мать драконов, — потрясённо прошептал я, глядя на артефакт. — Неужто ты полулегендарное живое оружие?

Мне лишь однажды доводилось слышать о таких клинках, но их существование считалось мифом. Даже Ирис не верил в них. И вероятно, он не подозревает, что «Вампир», скорее всего, является таким клинком, иначе бы демон наплевал на всё и украл у меня кинжал.

Хм, а что же бывший хозяин «Вампира»? Он знал о его особенностях? Вероятно. Тот демон не показался мне дураком. Но сумел ли он полностью раскрыть потенциал кинжала? Не знаю, не знаю.

А что вообще будет, когда «Вампир» прокачается на сто процентов? Как это повлияет на нашу с ним связь? Она, по идее, станет крепче. И что будет дальше?

— Вариантов много, и далеко не всё из них приятные, — нахмурился я, понимая, что подобный кинжал — это не послушный пудель. Он опасен, как кобра.

Что мне о нём вообще достоверно известно? Да практически ничего. Есть только та заметка из библиотеки тайной канцелярии. В ней рассказывалось об агенте, столкнувшемся сорок лет назад в Омске с демоном, владевшим копьём-артефактом, выпивающим кровь из всех, кого он поражал. Прям как мой кинжал.

Агент тогда сумел разобрать слова, написанные на древке копья: «Тот, кого укусит вампир, сам становится вампиром».

— И что это может значить? — задумчиво произнёс я, почесав щеку, украшенную щетиной. — Имеют ли эти слова хоть какое-то отношение к моему кинжалу? Или они просто плод больной фантазии демона, решившего украсить оружие такой фразой?

Дёрнув щекой, я вздохнул и отправился в спальню. Сам лёг на кровать, а кинжал положил на шкаф, где ему, по идее, должно быть тепло и сухо. И ничто давить на него не будет.

Конечно, я сразу засыпать не стал, а начал размышлять над тайной «Вампира», прикидывая, нужно ли мне его развивать, укрепляя нашу связь? Прокачивался-то он, судя по всему, душами. А они как бы и мне нужны.

Да и как-то волнительно взращивать подобную связь, впуская в свою жизнь древний артефакт, наделённый своим разумом. Хрен знает, может, он на самом деле ничем не уступает людскому, а то и превосходит его. Как начнёт разговаривать со мной вкрадчивым, как сама тьма, голосом, и я однажды пойму, что уже не уверен — это моя мысль или его?

Хм, а может, он уже влияет на меня?

Холодок тревоги пробежался вдоль позвоночника, заставив меня задуматься. Перед мысленным взором лихорадочно замелькали мои поступки, воспоминания и решения.

Однако вскоре меня начал одолевать сон. Мысли стали путаться. В итоге я провалился в беспокойные, тяжёлые сновидения, где уже не я пользовался «Вампиром», а он мной.

Благо до утра меня больше ничто не тревожило, кроме мрачных снов.

Ну а когда я проснулся, то первым делом выпил воды из кувшина, прогоняя мерзкий привкус, оставшийся после ночных переживаний, а затем проверил кинжал. Тот тихо-мирно лежал на прежнем месте.

Поколебавшись, я оставил его на шкафу, а сам, мрачно потирая виски, спустился вниз, где в компании внуков позавтракал восхитительным омлетом, приготовленным Прасковьей. Та с радостной улыбкой хлопотала на новой кухне, будто здесь ей нравилось больше, чем в предыдущем доме. Может, из-за близости к природе? Она же вроде бы из небольшого городка, окружённого лесом.

Внуки, в отличие от неё, совсем не улыбались. Оно и понятно. Нынче же похороны Алексея.

Мы молча доели завтрак, а потом Екатерина повезла нас в наш городской особняк на отремонтированном «мерседесе».

Путь прошёл гладко и без проблем. И так же без всяких проволочек каждый из нашей троицы отыскал в забитом рабочими особняке по чёрному костюму. Надо же соблюсти дресс-код.

Ну, я ещё телефон свой прихватил, а тот, что принадлежал плешивому служивому, оставил в ящике тумбочки.

Спустя час мы уже находились возле небольшого храма на окраине города. Внутрь пока не пускали, поскольку мы прибыли рановато. Но на улице уже стояло семейство Вороновых в количестве трёх единиц.

Глава рода, заметив нас, пригладил светло-рыжие короткие волосы с проседью и поправил чёрный пиджак, который весьма неплохо смотрелся на его широких плечах.

Жена Воронова с момента нашей последней встречи вроде бы начала сутулиться, как под грузом проблем. Её большие печальные глаза под чёрной вуалью обратились к нам, и она выпрямила худенькую спину, скрытую простым тёмным платьем.

Жанна облачилась похожим образом, собрав в пучок рыжие локоны. Её веснушки уже не казались такими задорными, а на мягких губах блуждала грустная улыбка. Но даже так она выглядела весьма и весьма.

— Хм, Жанне грусть к лицу, — шёпотом подметил я, двигаясь к Вороновым.

— Да, красивая девушка. И чего Алексею не хватало? — пробормотал Вячеслав, пристально разглядывая юную красотку.

Павел бросил на брата ревнивый взгляд и первым поздоровался с Вороновыми, опередив меня, что, в общем-то, было некультурно. Но никто не обратил на это внимания. Ведь между нашими семьями уже столько всего произошло.

Воронов-старший практически сразу взял меня под локоть и отвёл в сторону.

— Игнатий Николаевич, я, как и обещал, всё сделал: храм, кладбище. Могилка в хорошем месте, отличная.

— Как для себя копали? — вскинул я бровь, наблюдая за тем, как братья Зверевы негромко разговаривают с Жанной и её матерью.

— В век дуэлей у вас бы не было свободной минутки, Игнатий Николаевич, ежели бы вы не завязали со своими остротами, — поморщился аристократ, расстегнув верхнюю пуговичку чёрной рубашки. — Противники бы выстраивались в очередь возле вашей двери.

— Да, славные были бы деньки. Вот вы бы вызвали меня на дуэль? Какое бы оружие предпочли?

— Я бы вышел против вас с саблей в руке.

— А я бы взял револьвер и победил бы. Вы ведь не умеете саблей отбивать пули?

— Кажется, вы читали какой-то не тот дуэльный кодекс, — хмуро выдал дворянин, уловив мою иронию.

Я усмехнулся и хотел ответить, но моё внимание привлекло изумлённое восклицание Павла, глядящего на экран своего телефона:

— Ого, наш рейтинг разом вырос аж на тридцать позиций! — И практически тут же парень сообразил, что ведёт себя неподобающе, после чего виновато протараторил, залившись краской стыда: — Простите, дамы и господа. Мне за себя так стыдно…

Хм, а бывает иначе?

Вячеслав перестал улыбаться Жанне и с вновь вспыхнувшим подозрением посмотрел в мою сторону. Остальные же просто смотрели с громадным изумлением. Подняться разом на тридцать позиций в серебряном списке — это надо сделать что-то серьёзное. Император щедро одарил меня очками рейтинга за трофеи из мира демонов.