Дед в режиме хранителя. Том 5 (СИ) - Решетов Евгений Валерьевич "Данте" - Страница 45

Они с помощью косметики поработали над нашими лицами, чтобы ничего нигде не бликовало, а потом, довольные своей работой, сопроводили нас в небольшой зал без окон. Зато там был электрический свет, падающий на три красных диванчика, стоящих на сцене возле чёрной стены. Два уже оказались заняты, как и все пять рядов зрительских кресел, скрытых полумраком.

Зрители шушукались, косясь на рабочих, настраивающих камеры на треногах.

А мы втроём поднялись на сцену. Центральный диван уже был занят Владленой и блондином, который наверняка и являлся тем самым её бывший муж. Справа восседали двое мужчин, сразу же поздоровавшихся со мной. А вот левый диванчик был свободен. На него мы и уселись.

— Всех горячо приветствую! — взлетел на сцену белозубо улыбающийся Генрих Красавцев.

На его подтянутой фигуре великолепно сидел синий бархатный пиджак с серебряными пуговицами, а загорелое лицо казалось свежим и подтянутым. Оно и понятно… Над ним явно поработали маги жизни.

Генриху, наверное, уже лет тридцать, а у него даже мимических морщин нет.

Он снова улыбнулся и прожурчал, восхищённо глянув на блондина:

— Барон Лейб, позвольте отдельно поприветствовать вас. Давно не виделись.

— Да уж, давно, — улыбнулся тот и следом по-заговорщицки подмигнул ведущему. — Но я до сих пор помню тот вечер в «Императрице».

Генрих захохотал, запрокидывая голову, будто блондин сказал нечто смешное. А тот ещё шире заулыбался и самодовольно откинулся на спинку дивана, приобняв Владлену.

— Интересно, что там учудили в «Императрице»? — пробормотал Павлушка.

— Поимели друг другу в самых извращённых формах, — еле слышно буркнул Вячеслав, заработав мой уважительный взгляд.

— Добрый вечер, Игнатий Николаевич, — обратил и нас внимание лыбящийся ведущий. — Благодарю, что, наконец, приняли моё приглашение. Правда, вы как-то внезапно это сделали. То «нет-нет», а потом вдруг «да», словно у вас что-то стряслось.

— Планирую завтра помереть, вот и стремлюсь закончить перед смертью все дела.

Красавцев снова захохотал. Господа с правого диванчика тоже засмеялись. Мои внуки натянуто улыбнулись. И только Владлена с бароном даже не хрюкнули. Более того, Лейб как-то хмуро глянул на Генриха словно на проститутку, дескать, и над моими шутками смеёшься, и над его.

Ведущий уловил настроение барона и тут же перестал хихикать.

— Ладно, давайте перейдём к съёмкам. Надеюсь, никто не будет чувствовать себя неловко? — нейтрально осведомился Красавцев, подчёркнуто не глядя на нас с Владленой, но все и так поняли, о ком он.

— Нет. С чего бы? — фыркнул я.

— Вот-вот, — поддакнула Велимировна, надменно вскинув голову.

— Отлично! — снова заулыбался Генрих.

И что-то мне в его улыбочке не понравилось, будто он затеял какую-то пакость.

Пока же Красавцев повернулся к зрителям и поднял руку, мол, приготовьтесь, потом поправил бабочку и лихо посмотрел в камеру, спустившуюся с потолка на подвижной металлической «руке-манипуляторе».

— Начинаем! — бросил Гена.

— Раз… два… три. Мотор! — вылетел из темноты чей-то голос.

— Добрый вечер, дамы и господа, маги и магички! — приподнято начал Красавцев, энергично жестикулируя. — Сегодня у нас в студии, не побоюсь этого слова, главные специалисты империи по Лабиринту: барон Лейб, декан Владлена Велимировна и Игнатий Николаевич Зверев.

Блондин слегка кивнул, одобрительно глядя на ведущего. Тот ведь именно его назвал первым. Рядовые зрители не обратят на это внимание, а дворяне подметят.

— А тема у нас буквально с пылу с жару! — продолжил лыбиться Гена, вертясь перед диванчиками на сцене. — Аномалии! Да-да, те самые, что буквально на днях стали происходить с проходами, ведущими в Лабиринт. Многие точки выхода стали выглядеть по-другому. Вот об этом мы и поговорим. Барон Лейб, что вы скажете по этому поводу?

Бывший муж Владлены снова довольно улыбнулся. Его же первого попросили высказаться.

— Для начала хотел бы поприветствовать всех зрителей и участников шоу! — проговорил он, после чего зал начал ему аплодировать — стандартно, без энтузиазма.

Генриху этого показалось мало, и он, глядя на зрителей, бурно замахал руками, оказавшись вне прицела камер. Народ тут же зааплодировал яростнее, словно возненавидел свои ладони так, что захотел расплющить их в блин.

Может, через пару секунд в барона и трусики полетят: женские точно, но и мужские, наверное, тоже.

Но Лейб снисходительно помахал рукой, дескать, успокойтесь уже, я знаю, как вы меня все любите. После чего продолжил свою речь с видом человека, являющегося профессионалом во всём:

— Мой опыт и чутьё подсказывают, что те аномалии, о которых вы говорите, уважаемый Генрих, не более чем временное явление. Думаю, скоро всё вернётся на круги своя. Проходы опять станут выглядеть как прежде.

— Мы все надеемся на это, — улыбнулся ему ведущий и тут же азартно добавил, начав делать шоу: — Я вижу по лицу Игнатия Николаевича, что у него иное мнение. Или я ошибаюсь? Вы согласны с бароном Лейбом? Поддержите его точку зрения? Пойдёте за его мыслью?

Вот пройдоха. Как вопросы-то формулирует! Будто согласившись с бароном, я признаю себя оленем-куколдом.

Благо, что я и вправду имел другое мнение.

— Барон Лейб ошибается, — проронил я, покосившись на восседающих справа мужчин.

Они сидели так тихо, словно их пригласили сюда для массовки.

— Так-так-так! — радостно выпалил Генрих, почувствовав грядущее противостояние между мной и бароном. — Объясните ваши, прямо скажем, довольно резкие слова!

— Аномалии будут усугубляться. Изменение внешнего вида проходов — это лишь начало. Предположу, что они и дальше продолжат меняться.

— Пфф, глупость какая, — презрительно фыркнул блондин куда-то в сторону, но так, чтобы услышали все.

— Барон Лейб, вы хотите ответить? — протараторил Генрих, едва не светясь от счастья, ведь наклёвывалась жаркая полемика, а это просмотры, комментарии и новые зрители.

— Конечно, я отвечу, — кивнул тот и пырнул меня холодным взглядом профессионала, встретившего дилетанта. — Чтобы делать такие выводы, нужно иметь больше доказательств. Подобное изменение внешнего вида проходов мы видим впервые в истории, посему вот так разбрасываться предположениями, что изменения будут усугубляться, как минимум… кхем… странно.

Он бы сказал — глупо, но сдержал себя, чтобы не выглядеть перед зрителями грубияном.

Хм, а Лейб кое-что смыслит в ораторском искусстве.

— Мои, как вы выразились, странные предположения основаны на многолетнем опыте. С Лабиринтом нынче что-то не так, потому и проходы меняют внешний вид. И уже совсем скоро, барон, все поймут, что я был прав, а вы высказали в эфире… хм… странную мысль, что, мол, всё пройдёт и как-то само рассосётся.

Лейб сощурил глаза и стиснул челюсти. У него под кожей заиграли желваки. А у Владлены на лице появилось озабоченное выражение. Она вроде бы невзначай наклонилась к плечу блондина и что-то зашептала.

И в тот же миг Вячеслав тихонько меня спросил:

— Деда, ты решил поссориться в эфире с бароном?

— После таких глупых предположений мне хочется лишить тебя наследства. Конечно решил. Надо поставить этого хлыща на место. Сиди и наслаждайся. Потом научу тебя делать так же, если будешь хорошим мальчиком.

Глава 23

Шоу Генриха Красавцева

Люди из полутьмы зрительного зала наблюдали за сценой, а там Владлена Велимировна украдкой прошептала на ухо барону Лейбу:

— Милый, не связывайся со Зверевым. Не пытайся с ним тягаться. Он хитрый и невероятно опытный, так что выставит тебя дураком в глазах людей.

— Ты не веришь в меня? — прошептал аристократ, сверкнув глазами. — Ты же сама говорила, что он просто старый дурак.

— Но не в том, что касается Лабиринта. В нём Зверев отлично разбирается. Он же провёл там кучу времени. Лабиринт для него стал вторым домом.

— Ты считаешь, он прав? Аномалии будут усугубляться? А я, значит, порю чушь? — затвердел лицом аристократ и недовольно приподнял подбородок.