Ликвидация 1946. Том 3 (СИ) - Алмазный Петр - Страница 22

— Да вот ты сам вспомни: кто-нибудь из НТР проявлял интерес к Пистону?

Трунов задумался. Сказал:

— Не припомню такого.

— Значит, подними своих информаторов. Да вообще сам подумай, кого расспросить. Только очень осторожно, очень аккуратно! Чтобы объекты ничего не заподозрили, не шевельнулись даже. Надеюсь, понимаешь: мы можем выйти совсем не на наших персонажей. Ну, как получится. И главное, повторяю: никто ничего не должен узнать.

— Понял, — кивнул капитан. Я видел, что задача захватила его. — Разрешите идти?

— Нет. Теперь вторая линия поисков. С кем могли особо дружить, общаться Букин и Иванников. Выясни это — и будем смотреть на возможные точки пересечения. Вот здесь уже можно будет думать о финишной прямой. Теперь иди.

— Есть.

Он вышел. А я наконец-то вернулся к мысли, озарившей меня во время беседы с Матвеевым. Но надо было проработать по максимуму и с ним, и с Труновым, а вот теперь можно вернуться.

Тогда мне вдруг пришло в голову: а может, никакого «клада на кладбище», никакого золотого шлиха вовсе не было и нет? А есть хитроумная придумка нашего искомого неизвестного. Каким-то образом узнав, что Шестопалов спец по «рыжью», он постарался сплести правдоподобную историю про сокровища староверов — да так, что прожженый Пистон поверил в это. А может, не поверил, да решил впарить тому, кто поверит? Продать пустое место. Фантом.

Я крепко подумал над этим. Нет. Что-то здесь не то. Слишком шатко. Версия на очень хрупких ножках. Но точку пересечения искать надо. И это чертово золото тоже надо искать. И Тарана со Жмыхом искать надо.

Последний — это первый. Тот, за кого прежде всего надо взяться. Я пошел к Рыжову.

Тот оказался на месте. Говорил с каким-то штатским. Сколько я понял, речь шла о текущем ремонте ограждения. Дело нужное, но при моем появлении полковник сразу же прервал беседу:

— Ладно, Иван Федорыч, потом договорим. А хотя главное мы ведь уже обговорили. А дальше ты сам знаешь. Действуй, потом отчитаешься.

Мельком глянув на меня, посетитель сгреб карты, схемы, карандаши и поспешил на выход.

Я обошелся без предисловий:

— Матвеев дал интересные показания. Из них не самое, может, важное, но самое надежное — некто Жмых. Местный уголовник. Или просто такой прохвост. Правда, кроме клички, только словесный портрет. Но хоть что-то.

И я сказал, что надо зарядить местную милицию. Не только Кыштымскую, но вообще областную. Все же какие-никакие сведения есть. Может, по их картотекам удастся напасть на след.

— Принято, — сказал Рыжов, помечая в блокноте.

По Тарану и Шарку следовало отзвониться самому Питовранову. Он через свою агентуру может выяснить все. А вот Жмых…

Этот тип не выходил у меня из головы. Где-то же он недалеко, сволочь! Как бы его зацепить?

И в этот миг я вдруг вспомнил старшину Лапина. Ну конечно! Он же местный. Чем черт не шутит, а вдруг что-то да скажет.

Быстро выяснилось, что старшина сейчас в наряде, но в отдыхающей смене. С небольшим нарушением Устава гарнизонной службы я выцепил его из караульного помещения.

Увидав меня, Лапин обрадовался:

— Здравия желаю, товарищ майор!

— Тебе того же, старшина. У меня к тебе разговор. Отойдем в сторонку.

Отошли. Я поведал:

— Путем оперативных мероприятий мы установили одного местного уркагана. Он из Кыштыма или недалеко. Кто знает, может ты слыхал про такого. Кличка Жмых.

— Жмых? — с изумлением переспросил Лапин.

Пришел черед изумляться мне — изумлению старшины.

— Кличут так. Неужто знаешь?

Он чуть помедлил.

— Не знаю, знаю или нет… — прозвучал странноватый ответ.

— Говори яснее.

— Есть говорить яснее. Помните, я вам рассказывал, как в Златоусте у нас облаву на медведя готовили?

— Помню. Ворошилова ждали. Не дождались. А тебя не включили в команду по молодости лет.

— Точно. Так вот, был у нас тогда охотник Жмыхов Егор. Ну, он постарше меня. Считался среди лучших. В лесу как рыба в воде. Не он ли это и есть? С ним и тогда все время что-то не гладко было. То в браконьерстве подозревали, то опять же в незаконной добыче золота… Ну, родитель мой блаженной памяти — помните, я говорил?

— Помню, помню.

— Да. Не без греха был по этой части. Однако меру знал. Так, чуть-чуть подмоет золотишка, сдаст барыгам. Аккуратно, без шума. Все деньги в дом…

— Не отвлекайся.

— Виноват! Короче: я уж не знаю, были у него с этим Жмыховым какие-то дела, или он в целом говорил — но терпеть его не мог. Говорил, что Егорка… ну, тут не очень прилично. Короче: Егорка, мол, за рубль и мать родную продаст, и раком встанет. И штаны спустит. А его и правда, то так подозревают, то этак, но доказать ничего не могут. А он хвастался: а вы докажите! Хрен вам. Ничего не докажете. Я честный советский гражданин.

— Так что с облавой-то на медведя?

— Да была мысль его привлечь на облаву. Егорку то есть. Тайгу здешнюю он знает, как никто другой. Это правда. Но потом все же отказались. Уж больно ненадежный элемент.

— Хм. Очень интересно. Очень. Слушай: в изложении моего источника выглядит он так…

И я постарался воспроизвести словесный портрет Жмыха по описанию Марата. Лапин выслушал с напряженным вниманием.

— Похож, — сказал он без колебаний. — В самом деле похож. Правда, много лет прошло, как я его не видел. Как призвали меня, так судьба сперва в Белоруссию закинула, а там и война. Здесь уж перекати-поле пошло. С тех пор дома раза три-четыре был. Да уж теперь и дом-то мой не там.

— Значит, последний раз ты этого Жмыхова видал до войны?

— В тридцать седьмом. Осенью.

— А потом не спрашивал земляков про него? Что с ним, где он?

— Да на кой-ляд он мне, товарищ майор? Мне как-то других забот хватало.

— Тоже правда. Ладно, давай ориентировку на него набросаем.

С этой ориентировкой я направился к Рыжову, но по пути меня перехватил дежурный боец с красной повязкой на рукаве:

— Товарищ майор, разрешите обратиться! — откозырял по форме, хоть я и в штатском.

Я мельком подумал, что уже, небось, вся База-10 знает про «лубянского» майора с генеральскими правами и обязанностями.

— Разрешаю.

— Товарищ полковник Быстров просил Вас зайти к нему, как освободитесь.

— Вот оно что. Ну так сейчас и пойдем.

И пошли. Через десять минут я был в кабинете Быстрова.

— Владимир Павлович, здравствуйте! — просиял он, спеша встать мне навстречу. — Хотел Вам сообщить, что приказ на Вас пришел спецпочтой. Ознакомьтесь, пожалуйста.

Он протянул мне гербовый лист. Роскошная, плотная, белоснежная бумага с «шапкой»: гербом СССР и титулом «Министерство государственной безопасности».

Так. Читаем.

Совершенно секретно.

Майор Соколов Владимир Павлович… назначается специальным представителем Министерства государственной безопасности СССР по объекту особой важности «Завод № 817» с полномочиями, приравненными… очень хорошо . Всему руководящему составу Завода № 817, поименованному в номенклатурном списке за №… предлагается ознакомиться с настоящим Приказом. За разглашение сведений, содержащихся в настоящем Приказе, предусматривается ответственность… Ну, за неразглашение можно быть спокойным.

Министр — подпись — Абакумов.

Я вернул бумагу Рыжову:

— Ознакомлен.

Он улыбнулся, демонстрируя, что понимает шутку. Спросил:

— Какие-то распоряжения будут?

— Будут.

Мы присели за стол. Я объявил:

— Необходимо установить местонахождение фигуранта по имеющимся данным.

И продиктовал эти установочные данные.

Жмыхов Егор. Отчество неизвестно. Ориентировочно 1905–1910 годов рождения. До войны проживал в городе Златоусте. Состоял членом промысловой артели «Златоустовский охотник»…

Тут я прервал себя:

— Вполне возможно, что артель и по сей день живая. И сам он там членом состоит.

— Запросто, — подтвердил полковник.