Ликвидация 1946. Том 3 (СИ) - Алмазный Петр - Страница 8

Я в самом деле был уверен. Слишком упорно они рвутся сюда. Слишком велик стимул. И слишком много сил вложено, чтобы теперь бросить.

Рыжов задумался.

— Хм, — произнес он. — А не огород ли мы городим без нужды? Если на кладбище зарыто что-то ценное, то примерно в том месте, где лопату нашли. Так?

— Разумно, — кивнул я.

— Ну так и перекопать там все в округе! Если что спрятано, так и найдем.

— Не соглашусь, товарищ полковник, — вежливо возразил я. — Во-первых, копать вслепую, наудачу — дело не самое надежное. Да и потом…

— Что — потом? — так и вцепился он.

Я усмехнулся:

— Да вы же знаете. Начнем там раскопки — по вашим трудовым массам такие дикие слухи поползут, что хоть святых выноси. Сейчас, мол, староверы с того света начнут мстить. Опять кто-нибудь на работу не выйдет.

Полковник помрачнел. С полминуты, наверное, он сводил в голове логические тропы. Наконец, сказал:

— Да. Может быть такое. Эх, темень людская! Тьма тьмущая. Тридцать лет советской власти без малого, а в головах такой мрак. Вот и воспитывай это население!

Я молча развел руками: что ж поделать! Пережитки. Их так просто из души не выбьешь. Это реальность, с которой приходится считаться.

Впрочем, во всем этом я усматривал нюанс, о котором пока помалкивал. Рано. А вслух сказал:

— Теперь другая сторона. Кто эти искатели могильных сокровищ? Очевидно, это некая группа. Какую логику можно увидеть в их действиях?

Рыжов насупился.

— Мы о них толком ничего не знаем.

— Труп вчерашний осмотрели? Вещи?

— Все распороли, распотрошили, все пощупали. Ничего, ни единой наводки на личность. Татуировок нет. Возраст — в районе тридцати. Все органы в норме. Покойник, судя по всему, не пил, не курил. Да, по словам врача, телосложение почти атлетическое. Спортом-не спортом, но физкультурой точно занимался.

— Но не очень помогло, — буркнул я. — Но ладно! Смотрите: четыре месяца назад из зоны бежит группа. Оказывается на кладбище. Где одному из них сносят голову. Спустя почти полгода вновь мы видим попытки проникновения…

Мысль я подводил к тому, что в течение вот уже долгого времени неизвестные не оставляют попытки проникнуть на прилегающую к 817 заводу территорию. Мотивов не знаем, однако нетрудно предположить, что без базы, расположенной где-нибудь неподалеку, не обойтись. Где?

Рыжов посмотрел на меня проясненным взглядом.

— Подождите-ка, подождите… — забормотал он.

Он уловил мою мысль. Сильно похоже, что искатели сокровищ должны были навещать ближайший город, а именно Кыштым. Вряд ли они его постоянные жители. Иначе бы они давно разыскали клад. Да и не похож убитый на глубокого провинциала, несмотря на пролетарское барахло на нем. Ряженый. Следовательно, надо попытаться установить с помощью милиции, кто и по каким поводам мог навещать город Кыштым в известные нам сроки.

— Нужно толкового человека, — заявил я. — Чтобы вошел в контакт с милицией в Кыштыме. И занялся проверкой.

— Это я беру на себя. В контакт я сам войду, — сказал полковник. — Тут нужно прямо с начальником гормилиции говорить. А дальше подумаем.

Разумный ход, нельзя не одобрить. Ну, а мне надо было организовать выезд с Лапиным в отселенную зону. Очень я доверял старшине. Именно такой помощник в таких делах и нужен. Профи-следопыт с огромным резервом здравого смысла.

Когда он прибыл по моему требованию, я сказал:

— Слушайте, старшина, я ведь даже имя ваше не спросил?

— Василий.

— Ну, а я — Владимир Павлович.

— Я знаю, — скромно улыбнулся старшина.

— Словом, подбери пару надежных толковых парней на свое усмотрение… — и далее кратко объяснил, что нам предстоит делать. Старшина Лапин все ловил с полуслова.

— Тех двоих возьму, пойдет? Муренкова и Филипчука. Они как раз сегодня в отдыхающей смене.

— И чтобы без лишнего шума. Чем меньше народу будет знать, тем лучше.

— Понял, товарищ майор. Сделаем.

Вскоре мы на знакомом ГАЗ-67 неслись по знакомой дороге, а на шлагбауме пояснили находящемуся там младшему лейтенанту, что имеем особое задание полковника Рыжова. И после странствия по лесу были в заброшенной деревне.

Покинутое человеческое жилье — само по себе вроде кладбища. Тяжкое зрелище, и вся аура гнетущая. Василий это чувствовал, наверное, острее всех нас. Я заметил, что он побледнел.

— Ну что, Василий, — сказал я, — включай свое знаменитое чутье.

— Да оно у меня всегда, — ответил он. — Да тут сплошь…

Слова «негатив» уральский парень той эпохи, видимо, не знал. И потому лишь покачал головой. Однако опускать руки он не собирался.

— Тут другое, — сказал он. — Зоркий глаз. Среди таких брошенных домов прямо видно такой, если даже просто туда люди захаживают. Ну вон, например, — он махнул рукой в сторону добротной бревенчатой усадьбы, — это же ясно: как отсюда выехали, так и не ступала нога человека. Мертвое все. И вон тот дом тоже.

Так мы ступали по заброшенному селу, ни на секунду не ослабляя контроля над ситуацией. Но все было тихо, тут я и без Лапина это видел. Но вдруг старшина приостановился. И мы тоже.

— Вот, — он указал на один из домов. — Вот тут недавно были. Точно!

Он не мог внятно выразиться, но я и так его понимал. Наметанный глаз лесовика, охотника уверенно ловил такие мелочи, которые разум не мог объяснить. Чуть более протоптанные тропки. Чуть меньше пыли на крыльце. Чуть примятая трава под окном…

Это я говорю к примеру. Не знаю, какие именно приметы зацепил взгляд старшины. Но он не ошибся.

Страхуя друг друга, озираясь, мы прошли к крыльцу. Дверь была открыта. Зашли в пустое, неуютное помещение. Мне показалось, что пахнет здесь лишь пылью, тленом, печалью. Но Лапин уверенно сказал:

— Печь топили недавно. Ну так, слегка протапливали. Может, просто грелись ночью, может, еду разогревали.

Он сунул руку в жерло русской печи, показал свежую золу на ладони:

— Вот. Топили. Было дело. Сутки, двое тому назад.

Я распорядился тщательно обыскать всю избу, включая подпол и чердак. Ребята постарались от души, искали рьяно, но ничего не нашли. Икон никаких тоже не было. Все-таки здешние потомки староверов утащили этот антиквариат с собой — не знаю уж, сознавая или нет его материальную ценность.

Впрочем, ненужные вопросы я выбросил из головы. Главное — мы нащупали реальный ход. Теперь предстояло организовать здесь засаду.

— Думаю предложить это вам. Справитесь? — внушительно спросил я старшину.

— Так точно! — отрапортовал он. — Только надо место выбрать как можно лучше.

— Займитесь.

Место для засады Лапин выбрал идеально: в конюшне, откуда вход во дом был как на ладони, а в саму эту конюшню, похоже, никто не заглядывал с момента ухода хозяев.

— Отлично, — оценил я.

Далее предстояло решать вопросы рабочие, и этим пусть занимается местная служба. А мне вновь надо было думать.

Есть ли связь между кладоискателями и заключенными, работающими на 817-м? По идее, должна быть. Только вот надо уловить эту самую идею.

Вернувшись на Базу, я доложил Рыжову о необходимости организовать засаду в деревне и предложил план работы с осведомителями. Кое-какие уточнения мы в этот план внесли и приняли его.

Но прежде я захотел ознакомиться с личными делами четырех беглецов. Двух погибших и двух пропавших без вести. Мне выделили кабинет, снабдили крепчайшим чаем, шлепнули на стол четыре папки. И я приступил к изучению.

Шапкин Федор Кузьмич. Двадцать шестого года рождения. Уроженец города Новосибирска. Образование шесть классов. Отец… пропал без вести в сорок втором в составе Второй ударной армии. Да, немудрено там было пропасть. Мать — уборщица. Неграмотная. Сел в сорок четвертом по малолетке. Состав преступления — попытка ограбления железнодорожного состава на станции Кривощеково в черте города Новосибирска… М-да. Незадачливая судьба безотцовщины военных лет. Двое исчезнувших по возрасту и статусу были примерно такие же, а вот оставшийся без головы явно был другой.