Изгнанная жена. А попаданки-таки живучие! (СИ) - Кривенко Анна - Страница 36

Мы гуляли, наслаждаясь солнечным днём. Купили детям сладостей — лепёшек с мёдом, сушёных ягод в сахаре. Олечка смаковала каждую крошку, а Алёша с Наташей уже вовсю жевали, переговариваясь о чём-то своём.

Но главная цель поездки была другой.

Мы искали лавку, которую кто-то сдавал.

Валентин внимательно осматривал улицы, расспрашивал торговцев, проверял вывески. И, наконец, мы нашли её — небольшую, но уютную лавку, расположенную недалеко от рынка.

Местоположение — лучше не придумаешь. Поток покупателей на этой улице не иссякал ни на минуту.

— Здесь будет отлично, — уверенно сказал Валентин.

Я осмотрелась. Двери, конечно, скрипели, краска облупилась, но внутри было просторно и светло.

— Тут действительно хорошо… — пробормотала я.

— Тогда берём, — подытожил Валентин и уверенным шагом направился к владельцу, чтобы внести залог.

Я смотрела ему вслед, и сердце сжималось от осознания того, сколько он для меня делает.

Он действительно хотел, чтобы у меня всё получилось.

Он верил в меня.

На обратном пути в поместье мы тоже были счастливы.

Олечка, устав от прогулки, задремала у меня на руках. Наташа с Алёшей переговаривались, восторженно обсуждая городские вывески, уличных торговцев и новых знакомых.

А Валентин… Валентин улыбался, ведя коня ровной дорогой.

Через три дня он полностью привёл лавку в порядок: укрепил двери, починил полы, покрасил стены.

Теперь оставалось сделать последнее — сообщить Катерине, что я ухожу.

Я стояла напротив Катерины, спокойно держа спину прямо. Сегодня я пришла объявить о своём уходе. Без скандалов, без лишних эмоций. Но я знала, что склочная дамочка так просто меня не отпустит.

— Вы не можете быть серьёзны, Анастасия Семёновна. — В её голосе звучала едва сдерживаемая ярость, но лицо оставалось натянутым в любезной улыбке. — Вы ведь прекрасно понимаете, какую ошибку совершаете.

Я выдержала её взгляд.

— Ошибку? Я так не считаю. Я благодарна вам за сотрудничество, но с этого дня я буду развивать собственную торговлю…

Катерина на мгновение замерла, словно я только что поставила её в дурацкое положение перед всем высшим светом. Затем её губы скривились в усмешке.

— Собственная торговля? — протянула она с притворным сочувствием. — И вы всерьёз полагаете, что так просто сможете продавать изделия вашей служанки, и дело пойдет? Послушайте моего совета: не совершайте ошибок. У вас не будет клиентов. Без моего имени вам не удастся раскрутиться…

— Я так не думаю… — ответила я твердо.

Катерина чуть склонила голову набок и опустила глаза, пряча досаду.

— Ну, что ж. Я пожелаю вам удачи, и поверьте, она вам очень пригодится. Клиенты бывают капризны, и, знаете, репутация — вещь хрупкая. Достаточно одной ошибки…

— Благодарю за заботу, но я не собираюсь ошибаться.

Я повернулась, собираясь уходить, но в этот момент дверь распахнулась, и в лавку ворвалась взбешённая женщина. В руке она держала кофточку, мою работу, и размахивала ею, словно знаменем гнева.

— Это возмутительно! — воскликнула она, потрясая вещью передо мной. — Вы продаёте откровенно некачественный товар! Он расползается буквально в руках! Позор! Немедленно верните мне деньги!

Я не успела ответить, как она метнула кофту в мою сторону. Вещь упала мне в ноги, и мне пришлось наклониться, чтобы поднять ее.

На ткани зияла дыра. Но не просто дыра — я провела пальцем по краям и почувствовала подозрительно ровные срезы.

Кто-то изрезал ее ножницами.

Я подняла глаза, переводя взгляд с клиентки на Катерину.

— Эта вещь была намеренно испорчена, — мой голос прозвучал жестко. — Эти нити не разорваны, а аккуратно отрезаны. Кто-то пытается меня подставить.

Катерина встретила мой взгляд и склонила голову, изображая невинность.

— Какие ужасные обвинения, Анастасия Семёновна… — проговорила она с фальшивым сочувствием. — Вы, вероятно, слишком устали от своих дел, если уже подозреваете честных покупателей в злонамеренности.

Я сжала пальцы на ткани.

— Мне кажется, у кого-то просто не хватает смелости признать, что мой успех слишком раздражает.

На мгновение глаза Катерины вспыхнули, но она тут же улыбнулась.

— Ах, дорогая, будьте осторожны со словами. Мир бизнеса — суровая штука. Не спешите ссориться с теми, с кем еще вчера сотрудничали…

Оп-па! Кажется, в голосе этой змеи прозвучала угроза…

Глава 34. Тайное желание…

Пряжа скользила между пальцами мягко, послушно, укладываясь в ровные петли. Я вязала день и ночь, почти не поднимая головы, — заказ аристократки должен был быть выполнен в срок. Не хотелось бы упускать столь важную клиентку.

Ульяна взяла на себя всё хозяйство, а дети активно помогали ей. Олечка училась месить тесто, Наташа старательно драила полы, а Алёша… Алёша теперь буквально жил в седле.

Валентин учил его ездить на коне, и порой, подняв глаза от спиц, я наблюдала за ними из окна.

Потеплело, снег растаял, обнажив мокрую землю. Валентин находился во дворе без шапки, и теперь его длинные волосы свободно развевались на ветру. Я улыбалась, не осознавая этого. Вспоминала, как совсем недавно мои пальцы тонули в этих густых, слегка волнистых прядях, как они ложились на широкие мужские плечи, заставляя сердце биться быстрее…

В груди что-то сладко сжималось от этих воспоминаний.

Я снова опустила взгляд на своё вязание, но мысли уже не хотели сосредотачиваться на работе.

Как современная женщина, я прекрасно знала, чего хочу. Каждую ночь мне отчаянно хотелось просто встать, выйти из своей комнаты, пройти по холодному коридору совершенно бесшумно, на цыпочках и войти к нему… чтобы остаться там до утра, согреться в сильных руках и раствориться в этом мужчине без остатка.

Но я понимала, что местные нравы этого не одобрят. Да и Валентин… он словно намеренно не пересекал черту.

Почему?

Я досадливо выдохнула, отложив вязание.

— Чем всё это закончится? — пробормотала себе под нос, вглядываясь в закатное небо за окном.

Ответа не было. Только тёплый весенний ветер влетел в приоткрытую форточку и начал играть с занавеской…

— Держи поводья крепче, не сутулься! — Валентин уверенно шагал рядом с конём, на котором восседал Алёша. — Смотри вперёд, не на гриву. Конь чувствует, если ты не уверен.

Мальчик кивнул, но я видела, как сосредоточенно он сжимает поводья. Сын старался, с каждым днём всё лучше держась в седле, но был слишком напряжён.

Я наблюдала за ними издалека, сидя на деревянной скамье у дома. Руки машинально двигали спицами, но мысли уже давно были далеки от вязания.

Боже, как же они хорошо смотрятся вместе! Валентин — высокий, уверенный, спокойный, и Алёша, который так старался соответствовать своему наставнику. Как отец и сын…

— Вот так, молодец, — похвалил Валентин. — Теперь попробуем рысью.

Я затаила дыхание.

Конь сорвался с места, и поначалу всё шло хорошо. Алёша держался крепко, его волосы развевались на ветру, лицо раскраснелось от восторга.

Но внезапно что-то пошло не так.

Конь дёрнул головой, Алёша потерял равновесие, покачнулся, попытался удержаться, но…

— Алёша! — мой крик разрезал воздух, когда мальчик соскользнул с седла и рухнул на землю.

Я бросила вязание и кинулась к нему, едва осознавая, что Валентин опередил меня.

Мальчик лежал на боку, его лицо было искажено болью.

— Бок… болит… — выдохнул он, морщась.

Я опустилась рядом, бережно касаясь его плеча.

— Тише, мой хороший, не двигайся. Всё будет в порядке…

Валентин осторожно поднял его на руки, и я заметила, как побелели его пальцы от напряжения. В его глазах читалась тревога, хотя лицо оставалось спокойным.

— В дом. Немедленно, — голос Валентина прозвучал твёрдо и безапелляционно.