Вместе сильнее. Компиляция (СИ) - Роуз Эстрелла - Страница 277

— Боже, как же мне стыдно… — дрожащим голосом произносит Алисия, пока по ее щеке катятся слезы. — Стыдно за то, что я тогда вытворяла.

Алисия тихо шмыгает носом.

— Ну почему я была такой дурой? — недоумевает Алисия. — Почему вообще согласилась работать проституткой и успела побегать голой едва ли не перед всем мужчинами в городе?

Алисия качает головой.

— И все это ради денег… — слегка дрожащим голосом добавляет Алисия. — Ради того, чтобы заработать хорошие деньги я опустилась так низко…

В этот момент по щекам Алисии медленно скатываются слезы отчаяния.

— Из-за этой ужасной работы я и пережила весь тот ужас и поневоле стала убийцей одного из своих клиентов, — тихо говорит Алисия. — Боже, вот я дура… Глупая дура, которая сама угробила свою жизнь. Которая упустила шанс спокойно жить. Быть замужем за приличным человеком и растить своих детей.

Алисия снова тихо шмыгает носом.

— Господи, прости меня… — с жалостью во взгляде умоляет Алисия. — Прости… Мне безумно стыдно за то, что я вела себя таким образом… Я бы все отдала, чтобы этого не произошло. Чтобы найти в себе смелость отказаться от предложения танцевать перед чужими мужиками голой.

Алисия закрывает лицо руками и издает несколько тихих всхлипов.

— Мама, папа, простите меня… — отчаянно произносит Алисия, переведя взгляд на потолок. — Простите за то, что я стала шлюхой ради денег. За то, что я убила человека… Если бы вы знали это, будучи живыми, то убили бы меня…

Алисия прикрывает рот рукой.

— Но поверьте, если бы у меня была возможность повернуть время вспять, то я бы наотрез отказалась от этой грязной работы, — признается Алисия. — Из-за которой вся моя жизнь пошла под откос… Я не хотела этого, клянусь…

Алисия качает головой.

— И ты прости меня, Лиззи… — слегка дрожащим голосом произносит Алисия. — И ты, Джексон… Простите, мистер Кэмерон… Прости, Ракель…

Алисия тихо шмыгает носом.

— Я знаю , что была полной дурой… И расплачиваюсь за все это большую часть своей жизни. Никак не могу заслужить прощение за грехи прошлого. За то, за что мне всегда будет ужасно стыдно.

Алисия снова закрывает лицо руками и продолжает горько плакать и корить себя за то, что по молодости была такой глупой и натворила кучу ошибок, которые была бы безумно рада исправить. Но она прекрасно понимает, что у нее уже не будет шанса это сделать, ибо то время уже давно прошло. К тому же, не исключено, что даже спустя столько лет где-то в городе все еще живут люди, которые помнят о ней как об одной из самых лучших танцовщиц из ночного клуба, куда скромные и порядочные девушки ни за что на свете не пойдут.

***

А тем временем Ракель и Алексис находятся дома у Алисии в ожидании звонка от Элеанор Вудхам, которая за прошедшие пару дней ни разу не давала о себе знать и не присылала никаких сообщений. С самого момента похищения женщины девушки стараются держаться вместе: одна не хочет оставаться в одиночестве и понимает, что ей нужен кто-то, кто мог бы поддержать ее в столь непростое время, а другая прекрасно это понимает и не решается оставить ту, когда она так сильно переживает.

Поскольку она не знает, что сейчас происходит с ее тетушкой, и когда у нее появится шанс помочь ей, Ракель сильно переживает и буквально не смыкает глаза по ночам. Усердно молится о том, чтобы все было хорошо, и хочет верить, что очень скоро Алисия вернется домой живой и невредимой и забудет об этой ужасной истории раз и навсегда.

— Господи, ну почему же эта женщина до сих пор мне не позвонила? — нервно расхаживая по гостиной мимо сидящей на диване Алексис, недоумевает Ракель. — Прошло уже два дня, но от нее не было ни звонка, ни сообщения.

— Не переживай, Ракель, — спокойно произносит Алексис. — Вот увидишь, скоро она позвонит.

— Я не понимаю, чего Элеанор тянет? Неужели она хочет свести меня с ума и заставить мучиться догадками о том, жива ли моя тетя?

— Да, думаю, Элеанор и правда хочет заставить тебя понервничать.

— Ситуация настолько безвыходная, что даже полиция ничего не может сделать.

— По крайней мере, ты уже написала заявление.

— Да что толку-то? Инспектор Бредфорд все равно говорит, что надо ждать звонка Элеанор. А она не звонит и не пишет!

— Рано или поздно эта женщина объявится. Она должна это понимать. Должна понимать, что вечно нельзя скрываться.

— В любом случае пока что нам остается только молиться о том, чтобы с тетей Алисией ничего не случилось.

— Надо верить.

— Ах, если все так просто…

Ракель с тихим вздохом прикладывает руку ко лбу.

— Я и так не могу сомкнуть глаза ночью из-за того, что переживаю, — тихо добавляет Ракель.

— Понимаю… — кивает Алексис. — Моя мама тоже очень переживает за Алисию и молится о том, чтобы она была жива и здорова.

— Она знает об этом?

— Да, я все ей рассказала. И она просит сообщать ей обо всем, что происходит. Но… — Алексис пожимает плечами. — Пока что мне нечем ее обрадовать.

— Верно, — соглашается Ракель. — Нечем.

— В любом случае твоя тетя находится в ее мыслях.

— Ох, боже-боже-боже… — Ракель, поняв, что она немного устает ходить, присаживается на диван с тихим вздохом. — Я этого не выдержу! Это просто невыносимо.

— Держись, Ракель, — мягко подбадривает Алексис. — Надо верить, что все будет хорошо.

— Если эта женщина хочет еще немного помучить меня, то я не уверена в том, что смогу дождаться момента, когда она решит позвонить.

— Рано или поздно Элеанор обязательно позвонит тебе и скажет, что делать для того, чтобы спасти Алисию.

— Интересно, сколько еще она собирается держать меня в неведении? Как долго я буду страдать от того, что ничего не знаю про свою тетю?

— Ты не должна падать духом, — уверенно говорит Алексис. — Особенно сейчас. Когда тебе это крайне необходимо.

— Я знаю, Лекси… Но это очень тяжело…

— Знаю, ситуация очень сложно, но надо держаться. А лучше попытаться как-то отвлечься.

— Я не могу думать ни о чем другом, кроме как о том, что мой близкий человек находится в беде. — Ракель тихо шмыгает носом, прикрыв рот рукой. — Мне больно даже думать о том, что моя тетя сейчас находится в беде. Что эта женщина может сделать с ней что-то ужасное. Держать ее далеко от сюда… Не кормить… Не поить… Возможно, даже бить …

— Думаешь, Элеанор на это способна? — округляет глаза Алексис.

— Не она, так ее люди. Они ведь здорово побили ее, когда эта женщина прислала их сюда.

— Не дай бог! Упаси боже!

— Мне очень страшно… Страшно подумать о том, что ей сейчас приходиться переживать.

— Я все прекрасно понимаю, дорогая. Понимаю все твои переживания и знаю, как тебе сейчас плохо.

— Господи, никогда не думала, что мне приходиться переживать что-то подобное, — устало вздыхает Ракель, проведя руками по своему лицу. — Не думала…

— В любом случае ты должна держаться и оставаться сильной.

— Как? У меня все меньше сил! Я все больше теряю надежду на лучшее!

— Сделай это хотя бы ради Алисии. Она ведь сейчас нуждается в тебе. Даже если ты сейчас ничего не можешь сделать.

— Вот именно, что не могу! — взволнованно произносит Ракель. — Мне невыносимо от одной только мысли, что я вынуждена сидеть здесь и ждать.

— Иногда в жизни случаются события, на которые ты никак не можешь повлиять. Лишь время и искренняя вера в лучшее поможет если не решить их, то хотя бы дать надежду.

— От Элеанор Вудхам можно ждать чего угодно. Она даже может не дать мне никакого шанса спасти свою тетю и по-тихому убить ее.

— Нет, я не думаю, что она это делает.

— Я уже ничему не удивлюсь. Если эта женщина так сильно зла на мою тетю, то она захочет сделать с ней все что угодно.

— Не думай об этом, Ракель, прошу тебя, — с грустью во взгляде умоляет Алексис. — Верь, что все обойдется. Верь, что эта женщина скоро позвонит тебе.