Патруль 7 (СИ) - Гудвин Макс - Страница 21

На том конце помолчали. Тянулись секунды. Бурятов переваривал информацию, сопоставлял с тем, что знал. Или делал вид, что знал.

— Я понял. Эвакуацию твою проведём с помощью коллег из Главного управления разведки. Продолжай двигаться в условленное место. И попутно надо выполнить несколько задач.

— Задач? — переспросил я, чувствуя, как внутри нарастает негодование.

— Точно так, — голос майора стал жёстче, официальнее. — Товарищ младший сержант.

Я замер скривив удивлённую мину на лице. Младший сержант?

— ?.. — не нашёл я слов.

— Да, вам наконец-то присвоено звание согласно вашей выслуге лет. Соответственно, армейский стаж включён.

Стаж включён, а работа в ОЗЛ — видимо, нет.

— Служу России, — произнёс я, стараясь, чтобы сарказма не было слышно.

— Служи, младший сержант, служи. Задачи получишь через ОЗЛ-приложение, с обязательным фотоотчётом. Удачи в выполнении. Конец связи!

Трубка щёлкнула, и связь прервалась.

Я опустил руку с телефоном, смотря на потухший экран.

— Пу-пу-пу… — спародировал меня Тиммейт.

Я сел на фундамент, подложив под зад коврик, и положил телефон рядом. А в груди разрасталась холодная и тяжёлая пустота.

Я умел читать между строк. Этому научила ещё первая жизнь. А вторая только отточила навык.

Смена куратора без радиопозывного означала смену руководства. А значит, Дядя Миша или арестован, или отстранён.

Далее — ни слова об ОЗЛ. Кроме приложения спецсвязи означало, что Отдел Зональной Ликвидации либо расформирован, либо его функции переведены в другой отдел при Управлении. И мне присвоили младшего сержанта. Это, скорее всего, просто «приведение к единому знаменателю». И похоже на то, что кто-то там наверху пытается привести всё к единым стандартам и вычистить всё, что не вписывается в его умозаключения. Говорят, новая метла метёт по-новому, а ещё когда рубят лес — летят щепки, то есть страдают невинные и невиновные.

И последнее, задание на территории стратегического противника. Это что за прикол такой? Я рассекречен, меня ищет всё США, и мне дают какие-то задания. На что они рассчитывают?

Экран засветился. Пришло уведомление от ОЗЛ-приложения.

Зашифрованный файл открылся, поражая своей непосредственностью:

Гриф «Срочно», «Исполнение в течение 48 часов».

Я открыл и прочитал. Потом перечитал ещё раз и ещё.

И не поверил своим глазам.

ЗАДАНИЕ № 47/001

Исполнитель: младший сержант Кузнецов В. А.

Срок исполнения: 48 часов с момента получения.

Гриф: Совершенно секретно. Исполнение личное.

Задача № 1 (Срочное):

Произвести уничтожение устройства «Тиммейт» — искусственного интеллекта, созданного на базе нейросетевых алгоритмов для обеспечения оперативной деятельности ОЗЛ. Уничтожение произвести путём физического повреждения носителя.

Фотоотчёт: три кадра — устройство до, процесс уничтожения, результат.

Задача № 2 (Приоритетное):

Произвести ликвидацию доктора Эдварда Крейна, 1958 года рождения, гражданина США, доктора психиатрии, профессора Гарвардского университета, основателя и идейного вдохновителя программы «Эхо» — американского аналога проекта «Вернувшиеся».

Место нахождения: исследовательский центр «Форт Детрик», штат Мэриленд. Комплекс № 4, лабораторный корпус «Цитадель», вход со стороны служебного парка «Альфа», сектор 7-В, третий технический этаж, лаборатория 412. Координаты для наведения: 39°26'21″ с. ш. 77°25'38″ з. д.

Фотоотчёт: обязательная идентификация цели перед ликвидацией. Три кадра: цель на рабочем месте, процесс ликвидации, подтверждение.

Примечание: при невозможности выполнения задачи № 2 в указанные сроки — произвести подрыв объекта с использованием штатных средств поражения. Координаты для сброса боеприпасов будут предоставлены дополнительно.

Особые условия: исполнитель не должен быть захвачен. При угрозе пленения — самоуничтожение. Семье исполнителя будет оказана государственная поддержка.

Я смотрел на экран, и буквы плыли перед глазами. Нет, не от усталости — от той холодной ярости, которая поднималась из глубины, и заставляла мои руки сжиматься в кулаки.

— Пу-пу-пу, — снова произнёс Тиммейт.

— Значит, нас сворачивают, — медленно произнёс я, опуская телефон. — Или уже свернули.

— Мало того, — Тиммейт говорил тихо, без обычной своей иронии. — Уничтожение меня и аналогов тебя в США есть путь в один конец. Тебя посылают на убой. Ты знаешь, кого и куда тебя направили?

Он сделал паузу, будто собирался с мыслями. Это было так непохоже на него — всегда готового выдать аналитику за долю секунды.

— Форт Детрик, Четвёртый. Комплекс № 4. «Цитадель». — Тиммейт заговорил быстрее, словно торопился выдать информацию, пока я не принял какого-то решения. — Это один из самых охраняемых объектов Министерства обороны США. Там работают над биологическим оружием, над системами контроля сознания, над тем, что они называют «управляемыми людьми». Проект «Эхо» лишь верхушка. А Крэйн — ключевая фигура, человек, который связывает военных, спецслужбы и частные корпорации.

— И что? — спросил я, хотя уже знал ответ.

— А то, что проще устроить диверсию в Пентагоне, чем подобраться к Крэйну в «Цитадели». — В голосе Тиммейта впервые прорезалась злость. — Там круглосуточное видеонаблюдение, датчики движения, тепловизоры на периметре, два взвода морской пехоты и группа быстрого реагирования, которая поднимается по тревоге за три минуты. У тебя нет ни документов, ни легального прикрытия, ни поддержки на месте. У тебя есть я, HK416 и глок. И они отправляют тебя туда, зная, что твоё лицо на всех ориентировках страны.

Он замолчал. В наушнике было слышно только лёгкое шипение.

— Тебя ведут на смерть, Четвёртый. Причём сначала — меня, а потом — тебя. Они даже не хотят тебя допросить, а меня оставить в живых. Долбанные сапоги!

— Сапоги? — переспросил я, усмехнувшись краем губ.

— Узколобые вояки! — прояснил Тиммейт. — Люди, которые привыкли решать всё грубой силой. Для них ты — расходник. А я — опасная игрушка, которую пора сломать. А Крэйн — просто предлог, чтобы отправить тебя туда, откуда ты не вернёшься.

Я смотрел на телефон, на светящийся экран с текстом задания. Форт Детрик. «Цитадель». Учёный, который придумал то, что по проекту «Вернувшиеся». Американский аналог того, что случилось со мной. И меня посылают его убить. А перед этим — убить Тиммейта, тем самым ослепить меня.

— Ну, понял, — произнёс я медленно, чувствуя, как внутри что-то встаёт на место. То, что было сломано последними днями. То, что заставляло меня сомневаться, бежать, прятаться. — Короче, друзей я не убиваю. Пусть сходят в эротическое путешествие походкой Майкла Джексона. Задорно и без штанов.

Тиммейт молчал. Долго. Так долго, что я уже подумал, он завис или перегрелся.

— Тогда они тебя обнулят, — наконец сказал он, и голос его был совсем тихим, почти человеческим. — А при взятии осудят за измену. Родине. Присяге. Всему, что ты защищаешь.

Он сделал паузу.

— Рекомендую перейти на сторону США, — выдохнул Тиммейт. — Такого спеца, как ты, да и меня, они примут. А Иру с котиком и пёселями я эвакуирую. У меня есть каналы. Запасные. Те, о которых они не знают.

Я закрыл глаза. Представил Иру. Наших щенков, которые всего за год должны были вырасти в здоровенных псов. Кота, который созерцал нас и доверял нам жить в его доме. Всё это осталось там. В России.

— Иру эвакуируй, — сказал я. — А пендосы пусть своих Четвёртых выращивают. На демократию, которая по всему шарику войны совершает, я работать не буду.

Тиммейт помолчал. Я знал, что он просчитывает вероятности, анализирует риски, строит маршруты. Но сейчас его молчание было другим, театральным и человеческим. Он пытался быть и думать как человек.

— Что ты планируешь делать? — наконец спросил он. — Мне нужно время, чтобы эвакуировать Иру.

Я поднялся с бетона, отряхнув джинсы.

— У меня ничего не изменилось. Сделаю вид, что выполняю задание. А попутно — буду возвращаться. Чтобы высадить новый ОЗЛ с его новыми зверьми. Как там в моём сне было? Я медоед, получается?