Патруль 7 (СИ) - Гудвин Макс - Страница 23

Она провела рукой по своим светлым волосам, собранным в небрежный пучок, и вздохнула. Продажи книг и картин не то чтобы совсем прекратились, но уже не приносили тех сумасшедших денег, что были, пока Слава находился в России. Да, она привыкла к его долгим командировкам, привыкла не спрашивать, куда и зачем, привыкла просыпаться одна и засыпать, глядя в пустую половину кровати. Но сейчас всё ощущалось иначе.

Раньше она знала, что он вернётся. Знала, что он жив, потому что чувствовала. А сейчас в её душе что-то сломалось в этом внутреннем, необъяснимом канале, по которому они всегда общались без слов. Она не чувствовала его — может быть, потому что он был слишком далеко. А прошлой ночью, во сне, она почему-то завела курятник с курицами, которые очень быстро росли, но почему-то не давали яиц, и ей пришлось их зарезать — всех, ножом.

«Всё это моя бабская чушь!» — отметила она, в который раз пролистывая сонник, где значилось, что нож — это к изменам. — «Слава меня никогда не предаст, а если ему для его работы нужна какая-то короткая интрижка, то так тому и быть. Я ведь самая лучшая и могу поспорить с любой».

Да, она боялась, что его убьют, но после того, как одноразовый тест на беременность показал две полоски, она почему-то успокоилась. Ведь теперь её любимый будет с ней навсегда — в их пока ещё неродившемся ребёнке.

Она была красивой. И она это знала, хотя никогда не придавала этому особого значения. Высокая и спортивная, с длинными ногами и светлыми волосами, которые в определённом свете казались почти белыми. Голубые глаза, яркие, с той особенной прозрачностью, которая бывает только у женщин северных кровей. Да, до встречи со Славой она танцевала в клубе, но всё закончилось с появлением сержанта Росгвардии на её пороге. А после того как он спас её от продажи в Дубай, Ира для себя решила, что теперь он — её тропический рыцарь и это навсегда, как в сказках, пока смерть не разлучит их.

Так она стала женой киллера, работающего на государство, подписав документы о секретности, которые ей тогда привёз их офицер-куратор со странным позывным Енот. Всё это выглядело как начало дешёвого боевика. Но их жизнь не была дешёвой. Она была настоящей и насыщенной изысками. Опасной и адреналиновой. И она любила его, и за это. За то, что он никогда не врал ей, не прикидывался кем-то другим, не играл никаких ролей. Словно Славе было не 20 лет, а +40. Он был тем, кем был, и она приняла его таким. Как и он принял её такой.

Щенки наконец устали и, обнявшись, завалились спать, а кот Рыжик, потеряв контентмейкеров, повернул голову к Ире и уставился на неё с неподдельным интересом.

— Скучаешь? — спросила она шёпотом, глядя в эти зелёные глаза. — Я тоже.

Кот моргнул, словно подтверждая её слова. И, спрыгнул с дивана, грациозно прошёлся по ковру, игнорируя спящих щенков, а после, запрыгнул на подоконник с другой стороны. Уткнулся носом в её бедро и замурлыкал. Рыжий, наглый, уверенный в своей исключительности — вылитый Слава.

В углу комнаты на столе стоял ноутбук, открытый на странице розового сайта для её публикаций женских романов. Ира заходила туда каждый вечер, чтобы заливать очередные главы своих — глупых на её взгляд, но популярных — текстов о разводах с прощением и без. В этом литературном обществе взрослые женщины с удовольствием читали её книги, сопереживали главной героине, ненавидели любовниц, проклинали мужиков-козлов. Ира знала, что пишет проходняк, по сути — одну тему с разных углов и точек зрения, но это теперь был её единственный источник дохода. Можно было, конечно, продать подаренный президентом «Рендж Ровер», но Ира не хотела: как супруга кавалера ордена Мужеста, она желала зарабатывать сама.

И вот на розовый сайт пришло письмо. Звонко пиликнув в вечерней тишине их особняка. На тот самый сайт женских романов, с розовыми обоями и смазливыми обложками пришло, как будто, что-то настоящее. Она встала и, подойдя к нему ближе, уже хотела закрыть вкладку, но что-то заставило её прочитать. А что ещё делать писателю, кроме того, как читать, что ему написали читатели?

Её пальцы дрогнули. Она нажала на конвертик.

Сообщение было коротким. Всего несколько строк, но она прочитала их трижды, и каждый раз сердце пропускало удар, а потом начинало биться так, что стук отдавался в висках.

«Милая, тебе срочно нужно уехать в Азию. Никому не верь. Я жив и, как смогу, так приеду к тебе. Приедет Енот, ты его знаешь. Возьми минимум вещей и уезжай с ним в багажнике его авто, чтобы никто не видел. Он позаботится о наших четвероногих ребятах. Дома на компьютере активируй эту ссылку. Твой тропический Рыцарь».

Она замерла. В груди разливалось тепло — то самое, которое она не чувствовала с того момента, когда он уехал в США. Он жив! Он написал! Он заботится обо мне и о нас!

А следом пришёл холод. Если он пишет так, значит, случилось что-то очень плохое. Значит, опасность пришла не только к нему, но и к ней. К ним. К этому дому, к щенкам, к коту.

Она скопировала ссылку и отправила её себе на компьютер, чтобы открыть её уже там. А там был аудиофайл длиной в 48 часов и короткая памятка.

«Никому не звони. Ни с кем не прощайся. Бери только документы, деньги и телефон. Остальное оставляешь. Енот заберёт тебя через два часа. Жди. Поставь колонку на максимальную громкость, включи аудиофайл».

Она посмотрела на часы, которые показывали без пятнадцати девять.

Два часа. У неё было два часа. И этого хватало за глаза и за уши.

Щенки спали, а Рыжий смотрел на Иру, чувствуя её напряжение. Кот, обычно ленивый и флегматичный, вдруг встал, потянулся и спрыгнул с подоконника, направившись к выходу из комнаты, словно знал, что пора провожать.

Ира прошла в спальню, открыла шкаф. Слава всегда говорил: «В экстренной ситуации бери только то, без чего не сможешь прожить неделю». Она достала небольшой рюкзак — тот, который она брала в короткие поездки, — и начала складывать.

Паспорта, наш и загран. Деньги — доллары и рубли, около пяти тысяч долларов и двадцати тысяч рублей. Не густо, но на первое время хватит. Телефон. Зарядка. Внешний аккумулятор.

Ноутбук — её рабочий конь, с открытой страницей.

Спортивный костюм светлых тонов — и больше ничего. Ни косметики, ни лишней одежды, ни украшений.

Она остановилась у кровати, посмотрела на фотографию на тумбочке, где они со Славой, смеющиеся, обнимающиеся, с щенками у ног. Взяла её, сунула в рюкзак, рядом с паспортами.

— Прости, дружочек, — сказала Ира, приседая на корточки перед котом и обнимая его. — Дом теперь на тебе. Ты остаёшься с Енотом. Он хороший. Он присмотрит за тем, чтобы вам хватало еды и воды. А я… я вернусь. Или Слава вернётся. Или мы оба. Но сейчас… сейчас я не могу вас взять.

Она поцеловала кота в макушку и перевела взгляд на спящих щенков, беззвучно прощаясь и с ними, а затем встала. Кот смотрел на неё с порога, и в его глазах было почти человеческое — понимание и принятие.

Поверх костюма Ира надела чёрную куртку с капюшоном, накинула рюкзак на плечо. В последний раз обвела взглядом гостиную — уютную, светлую, полную их общей жизни. Книги на полках. Плазма, диван. Когтеточка кота. Щенячьи игрушки, разбросанные по ковру.

— Прощай, дом, — сказала она тихо. — Ты был хорошим.

И когда у ворот остановилась машина, она вышла, закрыв дверь на ключ.

Она ждала во дворе и открыла ворота. Енот — Аркадий — заехал на своём авто и вышел из автомобиля, огляделся, тоже накинул капюшон на голову. Он был бледнее обычного, с тёмными кругами под глазами, но двигался уверенно и быстро. Не смотри, что недавно получил пулю в грудь.

— Привет, Ир, — сказал он тихо, подходя ближе. — Всё знаешь?

— Знаю, — кивнула она.

— Ну и хорошо.

Он открыл багажник своего авто — просторный, застеленный старым одеялом. Внутри лежал маленький фонарик, бутылка воды и плед.

— Прости, что так, — сказал он. — Они не должны видеть, что ты уезжаешь. Если за домом следят.

Ира посмотрела на багажник. Два часа назад она сидела на подоконнике, гладила щенков и думала, что без Славы всё плохо. А сейчас она собиралась залезть в багажник и уехать в неизвестность.